Однажды школьники из четвёртого «Б» решили организовать праздничный концерт. Сами, без помощи учителя. Не то, чтобы им не нравилась их учительница Анна Афанасьевна, они её как раз очень уважали и любили. Ведь она не только научила их читать, писать и считать, но ещё и устраивала на большой перемене в коридоре школы целую студию, где учила своих учеников танцевать бальные танцы: вальс, мазурку, падеграс. У неё всегда на этот случай были припасены пластинки и патефон, а сама она хорошо играла на аккордеоне. Ещё Анна Афанасьевна в углу класса возле окна устроила целый маленький сад, где ученики учились ухаживать за растениями, а когда после летних каникул её ученики на внеклассном чтении прочли повесть Н. Носова «Весёлая семейка», Анна Афанасьевна предложила им самим сделать инкубатор и вывести цыплят. А потом даже сорвали урок рисования, глядя, как вылупляются жёлтые цыплята. И «Живую газету» Анна Афанасьевна организовала, куда все ребята писали короткие стихи. Нет, что и говорить, было за что ценить и уважать Анну Афанасьевну.
И вот однажды между школьниками произошёл разговор о том, как бы устроить самим концерт. Тем более, что часть из них уже умела играть на музыкальных инструментах, Володя прекрасно декламировал стихи, а голоса Светы, Снежаны и Нины были такими, что когда они пели во дворе, останавливались прохожие, чтобы послушать, а началось всё так:
— Знаете, — сказала Ира. — давайте организуем концерт к 1 мая. Нам ведь хватит месяца, чтобы отрепетировать, правда?
— А подготовим программу сами, это будет сюрприз, — предложила Снежана, — а то Анна Афанасьевна и так целыми днями возится с нами, что мы, маленькие, что ли? Мы просто пригласим её и пусть она будет нашим зрителем.
— Железно! — твёрдо отчеканил Володя. Он всегда выражался коротко и своеобразно.
В общем, железно решили, что за два дня напишут программу, выступать будут на летней эстраде-ракушке, чтобы все желающие могли присутствовать, Анну Афанасьевну пригласят персонально, а возле школы и на всех домах, где они живут, повесят самодельные афиши. А оставшийся месяц потратят на репетиции.
Сказано-сделано. Действительно, через два дня была готова уже программа. В ней был небольшой спектакль, который написали этой зимой Миша и Павел, классические произведения Чайковского, Мусоргского и Прокофьева в переложении для октета народных инструментов, фуги Баха на двух электронных пианино, на которых играли Виктор и Надя, а также несколько песен из советских кинофильмов, которые исполняли Света, Снежана и Нина, а Володя заявил, что прочтёт несколько басен, от Эзопа до современных. При этом он заявил, что поскольку он тоже умеет играть на фортепиано, то читать их будет под собственный аккомпанемент. Он посмотрел в листок и сказал:
— Это — анто-ло-гия басен.
Всем действительно стало интересно, что же это будут за басни. Ну, первая была басня Эзопа «Комар и лев», затем в списке шли басни Д. Бедного «Волк и Лев», И.И. Дмитриева «Башмак, мерка равенства», «Вол, Осел и Конь» А.П. Бунина, а в конце длинного списка стояло: «Пузырь» и «Коллоквиум» М. Юн...
— Постой, — сказала Света, — а кто это написал «Пузырь», кто этот М. Юн?
— Не знаю, — отвечал Володя, — я где-то слышал или видел эти басни и запомнил. И он прочёл:
— Нет, как-то это неправильно, — с сомнением сказала Ира, — а вдруг этот Михаил Юн живой и не хочет, чтобы ты читал его басни, может, надо как-то у него спросить?...
— А что, басни законные! Плохие, что ль? — Володя дёрнул головой. — Где я этого Юна возьму?
— Нет, не плохие, но вроде бы мама мне говорила, что нельзя читать стихи, если их автор не хочет, чтобы их читали, — отвечала Ирина, поправляя школьный передник. — Это всё равно, что взять чужое.
— Погоди, — заметил Павел и почесал макушку, он всегда делал так, если его что-то озадачивало, — а зачем бы автор писал эти басни, если их нельзя было бы читать? Он же для всех писал... не какой-нибудь, небось, скалдырник.
— Ведь и для басенника было бы неправильно, если бы не читали его басни... Вот что бы мы все знали об Эзопе, если бы не его басни? — протянул Миша. — А так мы его... это... увековечим. И потом, от него, что, убудет, что мы прочтём. Если я возьму твою ручку, то её у тебя не будет, а тут не так.
— Мне бы не понравилось, — заявила Нина, — если бы кто-то без спросу стал читать мой дневник.
— Гм, — отвечал Володя, — так то дневни-и-ик, а то басни. Я в его дневник не зырил, железно!
Вроде бы всё было так, однако сомнение оставалось, хотели они было у Анны Афанасьевны спросить, вот она-то точно знает, но вспомнили, что тогда сюрприза не будет. И отправились раздумывать — как же быть с этими баснями:
можно ли их читать для зрителей с эстрады или нет? А вы-то как думаете?