Продолжительный звонок, слышный по всему судну, возвестил о том, что машина на дизель-электроходе "Космонавт Комаров" остановлена, ход застопорен. Именно здесь, миновав острова Горелый и Семисопочный Алеутской гряды, с "Космонавта Комарова" будут передавать продовольствие и другие грузы на БМРТ "Пасионария", спешащий в район промысла к северным Гавайским островам.
Ночью при вхождении в пролив Амчитка "Космонавта Комарова" сильно качало, крен доходил до 30 градусов. Казалось невероятным, что в таких сложным условиях можно передать грузы на встречное судно. На рейдах Корсакова, Владивостока, Находки о спуске бота на воду в такую погоду нечего было и думать, но во время экспедиции сложная обстановка заставляет людей делать, казалось бы, невозможное.
Судно поднималось на волну, обнажая ржавое днище. На "Пасионарию", идущую в дальний район лова, куда ещё раньше ушёл сахалинский БМРТ "Валентин Котельников", надо было передать продукты, одежду, а главное - почту. Ведь судно в море с декабря прошлого года.
Как только на "Космонавт Комаров" прибыл бот с "Пасионарии", началась его погрузка, и вскоре он направился обратно с грузом. Он то взлетал на чернильно-фиолетовой волне, то опускался, проваливаясь между гребнями.
На второй попытке мне удалось подпрыгнуть, уцепиться повыше за шторм-трап, и, не дожидаясь, пока наш бот, поднимаясь на волне вдоль борта, придавит мне ноги, я так и вылетел на верхнюю палубу.
Мы торопились закончить работы, пока окончательно не испортилась погода. К вечеру усилился холодный ветер. Он тысячами иголок бросал в лицо колючий снег. Ухудшалась видимость, и стоящий близко "Космонавт Комаров" перестал просматриваться с борта "Пасионарии".
Перегрузка продовольствия всё продолжалась. Последний рейс бот должен был проделать, когда стало почти темно. Люди работали ритмично, словно не было под ногами качающейся палубы. Такого темпа в работе мне и на берегу не приходилось видеть.
Капитан "Пасионарии" Григорий Иванович Милютин охотно не пустил бы бот к "Комарову" из-за плохой погоды, но там оставалась на борту часть грузов, а главное - люди с "Пассионарии", занимающиеся выгрузкой.
Заныла лебёдка, и бот вместе с пассажирами, вздрогнув, сошёл с мокрых и скользких шлюп-балок и медленно пошёл к воде. На весу на талях заработал мотор бота, и матросы Захар Алетдинов и Леонид Фисенко приготовились выбить стопорные чеки гаков талей.
Как только бот днищем коснулся воды, кормовой гак отделился мгновенно, а носовой держал мёртвой хваткой. Бот повис полувертикально, рискуя ежесекундно наполниться водой. Океанская волна делала с ним всё, что ей хотелось. Вот он взлетел на волне, последовал такой удар о стальную обшивку корпуса "Пасионарии", что, казалось, со следующим ударом бот разломится надвое. Удары один сильнее другого следовали длинной серией. Кормовой гак мелькал перед глазами сидящих в боте, грозя ударить. Все, кто стоял на палубе "Пасионарии", с тревогой наблюдали за происходящим, но помочь ничем не могли. Мы же с ужасом смотрели в четырехкилометровую фиолетовую глубину. Руки судорожно сжимали всё, за что можно было ухватиться. Вдруг две человеческих фигуры, словно пролетев по всей длине бота, оказались у носового гака. На молодых бородатых лицах была расчётливая решимость, свойственная истинно смелым людям. Удары ломом по стопорной чеке последовали один за другим. Лом переходил в руки то Захару Алетдинову, то Леониду Фисенко. Вот он уже изогнут дугой, а мы всё ещё на подвесе. Казалось, нет выхода из положения. Каким-то сложным движением вверх и вправо бот ударило о борт "Пасионарии", раздался треск.
Наконец от точного удара Алетдинова бот отделился от гака талей. Старпом Моисеев переложил руль влево, и мы понеслись к "Космонавту Комарову". Все в боте, радуясь, что избежали купания в штормовом море, незаметно приняли непринужденные позы, словно ничего особенного не произошло.
В глазах Захара Алетдинова не улеглось возбуждение. Дышал он тяжело, широко раздувая ноздри, а сильные руки и ноги, обутые в рыбацкие с раструбами сапоги, дрожали от переутомления.
На борту "Космонавта Комарова", куда мы поднялись по скользкому бесконечно длинному шторм-трапу, никто не подошёл к Захару и Леониду со словами благодарности. Здесь это не принято. Ведь такими эпизодами богата жизнь рыбаков в Беринговом, почти всегда штормовом море.
Моряки поспешили забрать остатки грузов, чтобы скорее отправиться на "Пасионарию". К тому же усилился ветер, пошёл дождь, и было необходимо торопиться с выгрузкой.
А мне захотелось подойти к смелым морякам-комсомольцам и узнать их имена, чтобы потом рассказать о них другим людям. Несмотря на молодость, Захар Максимович Алетдинов работает на флоте уже 10 лет. Леонид Анатольевич Фисенко тоже не первый год на судах. Море закалило их характеры, сделало мужественными, способными на подвиг.