Было заметно, валиде явно трудно дышать и сильно мучает жажда. Она постоянно прикладывалась к серебряному бокалу, куда, судя по зеленому цвету напитка, был налит травяной отвар. Видимо, именно он и спасал так долго госпожу от разрушительного действия яда. Да только он не мог спасти от смерти…
— Как говорится, не нами написано, не нам переписывать, — философски подумалось Сафие-султан, которая уже перестала себя терзать муками раскаяния и спокойно наблюдала за агонией госпожи.
Кому как ни ей было ясно: счет шел на часы, если не на минуты. Кроме того, факт оставался фактом — не опереди и не нанеси удар первой, сейчас бы на месте венецианки находилась она. Кто знает, что ее могло ждать завтра! Быть может, нашумевшая история с колдовством и вовсе бы показалась невинной шалостью. Нурбану-султан да еще при поддержке своих дочерей была способна на любую подлость, за что сейчас и платит сполна...
Не стоило быть лекарем, дабы определить: воздуха умирающей явно не хватало, ибо она постоянно пыталась вздохнуть его, как можно глубже. Да только никак не получалось. По ее искаженному, некогда столь красивому лицу, было заметно насколько больно дышать, но султанша всеми силами старалась не показывать свое недомогание. Но как бы там ни было, смотреть на эти страдания было просто не выносимо.
В какой-то момент, Сафие-султан с трудом сдержалась от желания упасть перед ней на колени и, покрывая руки поцелуями, молить о прощении… Но вовремя остановилась. Что такое раскаяние она плохо представляла. Опять же, столько лет с нетерпением ждала ее кончины и в красках представляла, как все это произойдет. Странное дело, когда это случилось, не смогла удержать слез. В голове невольно забился вопрос: оно этого стоило? Но тут ей на память пришла умирающая Михримах-султан и злость вновь проснулась в сердце. Теперь наставница может спать спокойно! Она за нее отомстила!
А чтобы свекровь поняла, несколько демонстративно поправила на голове диадему с голубыми аквамаринами, прежде принадлежавшую принцессе. Никто в гареме не подозревал, что это украшение, от которого некогда Нурбану-султан потеряла голову, принцесса еще при жизни подарила ей. Нет сомнений, сделала это с далеко идущими планами. Во-первых, хотела позлить невестку. А, во-вторых, прекрасно осознавала, что любимая ученица знает, когда его надо будет продемонстрировать окружающим. Только сейчас момент был выбран не совсем удачный. Нурбану-султан никак не отреагировала, видимо, и верно было очень плохо… Впрочем, на короткий миг, как показалось, удивление все же мелькнуло в ее глазах.
Меж тем несколько успокоившаяся Сафие-султан всеми силами попыталась сделать скорбное лицо. Хотя радость буквально распирала ее.
— Не старайся, — совершенно спокойно, словно и не корчилась только что от боли, промолвила Нурбану-султан, — прекрасно знаю, как ты умеешь притворяться. Ты относишься к тому типу редкому людей, которые не могут скорбеть и не умеют любить. Твоя цель только одна — неограниченная власть. Потом поймешь, глупая женщина, не в этом счастье.
Сафие-султан безумно хотелось узнать, о каком счастье желает поведать свекровь, отправляясь в мир иной, да только на пороге с шумом появился султан Мурад. С залитыми слезами лицом, диким воплями, ничего не замечая вокруг, повелитель кинулся к постели матери, упал на колени и принялся покрывать поцелуями ее исхудавшие руки. Видеть, как великий падишах рыдает, не стесняясь своего горя, было просто ужасно. Сафие-султан сделала шаг, желая его успокоить и остановилась. Ибо вдруг услышала, как свекровь совершенно чистым голосом, словно не собиралась пять минут назад испускать дух, промолвила:
— Не забудь о нашем последнем разговоре и исполни все, о чем обещал, мой аслан! Не обмани мои надежды!
А потом слабой рукой погладила сына по склоненной голове… Странное дело, впервые ее лицо смотрелось счастливым и спокойным. Словно, она сделала все, что планировала, и теперь может уходить. Только ее сын, падишах всего мира, никак не хотел смириться с этим. Он вцепился в плечи своей матушки двумя руками и, рыдая твердил:
— Это я, твой сын, Мурад! Зачем ты покидаешь меня, свет глаз моих? Я повелеваю: останься, не уходи!
Наблюдать за происходящим стало выше сил, а уж когда к этим рыданиям на три голоса присоединились прибывшие сестры, Сафие-султан и вовсе решила покинуть покои.
Сейчас она была здесь явно лишней… Кроме того, ей хотелось спокойно подумать: о чем они говорили с султаном и чем ей это может грозить.
Конец второй книги.
Наступило утро и Шехерезада прекратила дозволенные речи...
Публикация по теме: Некоронованная королева Османов, книга 2, часть 60
Продолжение по ссылке