Прощёное воскресенье 2023, мой день прошёл на внутреннем «ура!». Весна за порогом, победа Света над Тьмой уже очевидна, простить и быть прощёной – это то последнее, что осталось, чтобы очиститься и начать очередную новую жизнь с «большей степенью осознанности» (как сейчас модно говорить). Как здорово, что такой день есть у нашего народа, а у людей - возможность искренне признать ошибки друг перед другом.
Простить есть за что, и прощения просить есть за что. Со своими родными и людьми, с которыми живёшь и работаешь, как-то проще в этом плане обстоят дела, т.к. знаешь, что вместе вам «всерьез и надолго» ещё достаточно долго.
Совсем другое дело, когда с человеком сводит судьба лишь на некоторое время. В идеале нужно помнить об этом временном лимите всегда, чтобы в пути «не наломать дров». Ещё тяжелее, если эти люди – твои бывшие ученики, это одно из самых далеко не лёгких дел – просить у них прощения. Где-то с обеда началась подниматься мутная волна воспоминаний, как ил на дне спокойной реки, о всех сказанных обидных словах и поступках, вольно или невольно совершенных мною по отношению к своим ученикам.
(вопрос от слушательниц семинара Сатьи Дас)
- Всё поняла, осознала, но как теперь изжить в себе чувство вины?
- А, Хитрая женщина! Как "изжить"? Есть очень простой способ избавления от чувства вины: ртом в ухо попросить прощения у того, перед кем виноват – и тебе сразу полегчает, вот увидишь!
Очень простой!?! «Ртом в ухо», даже по телефону – это очень сложно! Хорошо, что можно писать письма, хорошо, что есть соц. сети, где людей легко найти даже спустя много-много лет! С сентября 2022 года ко мне неуклонно возвращалась мысль о том, что я должна извиниться перед одной из моих недоучившихся учениц. Я поставила себе срок: «созреть» к Прощёному воскресенью. К вечеру написала ей, нам обеим стало легче, думаю, а это очень важно! Надеюсь успела, лучше поздно, чем никогда, правильно? Учитель не всегда прав, как оказалось. У меня были большие сомнения на этот счёт, когда ещё была ученицей, и пришлось совершенно убедиться в этом, когда сама стала учить.
Е.В.Хайнер в своих материалах по обучению учителей Софт Моцарт пишет о том, что в классе с учениками категорически запрещено «сражаться». Арена и Классная комната в методе Х.Хайнер.
«…Ученик приходит в классную комнату с "открытым забралом", без брони. Представьте мягкое брюшко ежа - это ученик. Представьте и запомните хорошо этот образ всякий раз, когда вы находитесь в условиях классной комнаты. Если вы забудетесь и перейдете во время урока из классной комнаты на арену, это может плохо отразиться на отношении к знаниям вашего ученика. Он лишится чувства опоры, защищенности. Ученика легко ранить, потому что его доверчивость делает его перед вами уязвимым…»
ИСПОВЕДЬ ПЕДАГОГА-МУЗЫКАНТА
Почему до сих пор никто не написал книгу с таким названием? Это был бы очень важный и полезный труд для любых категорий педагогов, особенно начинающих. Не сомневаюсь, что взрослеющие ученики и их родители могли бы тоже многое почерпнуть из такого рода откровений. Пусть бы это были такие анонимные истории-признания ошибок в системе взаимодействия учитель-ученик.
Если б только какой-нибудь смелый психолог дерзнул собрать воедино все крупицы мирового педагогического опыта, всерьёз занялся бы разборами конкретных ситуаций реальных людей, с выяснением причин, последствий и поиском правильных решений не с точки зрения высокого искусства, а с точки зрения нормальных человеческих отношений… – честь бы ему и хвала на века! Честно сказать, он бы просто офигел от того, как много всего у людей может быть «завязано» личного, когда они учат друг друга музыке или, впрочем, чему-либо еще.
И эта информация обязательно должна быть открытой для студентов педагогических заведений - учителей будущего. Все вопросы, касаемые межличностных отношений в классе на индивидуальных уроках, все можно/нельзя должны быть подняты, а их обсуждение стать мега популярным занятием ещё до того момента, как новоиспечённый педагог придет работать с детьми, дабы не изобретать каждый раз велосипед и не наступать на одни и те же грабли вновь и вновь.
Я опять так долго захожу лишь по одной причине: страшно исповедоваться, никогда не делала этого ни в церкви, ни у психолога. Боюсь, что моё правое полушарие может сильно расстараться, и воскресшие эмоции погрузят меня слишком глубоко в состояние, к которому не приятно, больно возвращаться. А ещё, одновременно с этим, боюсь, что в подробных описаниях и холодных выкладках левого полушария своего мозга, могу наткнуться на то, чего раньше даже не подозревала о себе и о людях.
Но… «волков бояться – в лес не ходить»!
ПЕРВАЯ СЕРИЯ
4-ый курс, училище, выходим с Аллой Францевной (иллюстратором-вокалисткой, земля ей пухом) из Малого зала после прослушивания по концертмейстерскому классу. Я - довольная, всё сыграла и показала, что хотела, даже получилось немного «кайфануть» на сцене. Всё потому что уже успела влюбиться во все ноты, прослушать все пластинки с записью в библиотеке, прочитать и даже в целом познакомиться с оперой Пуччини «Тоска», арию из которой мы учили. У Аллы Францевны, правда, на самой высокой ноте прервалось дыхание и она не додержала её до конца, ну да и ничего, она только что вышла с больничного, просто не вошла ещё в форму.
Больше всего мне нравился 4-ый курс тем, что в течение года, на прослушиваниях нам не ставили оценок. Наконец-то! Хотя бы в последний год берегли студентов перед финальной "битвой" за диплом, то бишь перед гос. экзаменами. Я была заочно очень благодарна тому, кто это придумал и восхищена его мудростью и гуманностью! Самые главные оценки ждали в конце года, а до того момента можно было спокойно искать, пробовать и находить оптимальное решение в интерпретации произведений вместе со своим педагогом. Безоценочность выступлений и творческого процесса негласно давала право на ошибку, плюсом к этому прибавлялся ещё один бонус: возможность играть на сцене одни и те же произведения несколько раз, т.е. «судьи-педагоги» могли увидеть студента и его программу на разных стадиях работы, так сказать, в разных ракурсах, в разных ресурсах: от минимума до максимума.
Уверенно, с чувством выполненного долга, шагаю в класс. Алла Францевна догоняет меня и с большим беспокойством в голосе говорит:
- Ой, Леночка, прости меня, пожалуйста, я не в том месте взяла дыхание, и меня не хватило на кульминацию.
- Да всё хорошо, не переживайте, ничего страшного, в следующий раз будет лучше! - улыбаясь, беспечно ответила я ей.
Алла Францевна неспроста тревожилась, она знала, что не «всё хорошо», что в классе меня ждёт разнос по полной программе, «секир-башка» мне будет, а я - нет, не знала, даже не подозревала…
После общего обсуждения в наш кабинет вошли два педагога с воинственным видом. О, это что-то новенькое, такого у нас ещё не было, - отметила я про себя с интересом.
ЗАКАЗНОЕ «ПОЛУБИЙСТВО» ВМЕСТО ОЦЕНКИ
- Пусть тебе скажет ***, раз на меня ты уже больше не реагируешь! – бросила мне моя учительница, как-то в сторону, почти не глядя, вскользь. Она встала к окну и скрестила руки на груди, тем самым будто воздвигая между нами невидимую стену.
На последних уроках её действительно что-то не устраивало в моей игре, только я не очень понимала, что именно?
Почему-то у многих педагогов по истечению продолжительного времени работы с учеником, со студентом появляется такой комплекс: «ученик ко мне привык, не боится, перестал слышать и воспринимать мои замечания». Это было совсем не так, в корне не так! Чем дольше длится обучение, тем лучше ученик начинает понимать своего Гуру. Да, спадает некоторая раболепная пелена перед глазами, ты перестаешь видеть перед собой идола, Бога, личностных масштабов которого боишься, перед талантом которого немеешь и трепещешь, осознавая свою ничтожность перед ним. Со временем в своём Наставнике ты больше начинаешь видеть Человека с его слабостями и достоинствами, тем ценнее он становится для тебя как Учитель, тем более вызывает восхищение сочетание того и другого в одном лице.
Всё дальнейшее выглядело как заказное «полу»/«недо»убийство. Заказчица стояла поодаль и не вмешивалась, молча наблюдая за тем, как профессионал со стажем делает своё дело. Главная задача «Мастера по пыткам» состоит в том, чтобы не переусердствовать в своих издевательствах, чтобы жертва не умерла в конвульсиях тут же, не успев сказать ни слова, а осталась жива и могла ещё чуть-чуть трепыхаться. Работа тонкая, можно сказать ювелирная. Очень важно, чтобы резервы для включения инстинкта самосохранения были не повреждены и способность к регенерации сохранилась. И самое главное, чуть позже, после восстановления, жертва обязательно должна уверовать в то, что только таким вот способом можно было заставить её измениться и стать «сильной».
Здесь возникает вопрос: что значит "быть сильной"? Быть бесчувственной и перестать верить в людей? Именно так, я полагаю. Вероятно, что за такие вот «фокусы» Исполнительца и Заказчица ожидают в будущем уважения, почтения и благодарности на всю жизнь, потому что всё это было сделано ей же, Жертве, только во благо - и никак иначе!
Педагог *** начала рассказывать мне долго и старательно о том, что я не чуткая, а это самое важное качество для концертмейстера. Я не уловила, не почувствовала, не услышала, не поняла по состоянию дыхания солиста, какой темп нужно взять, что нахожусь в своем мире идеальных оперных певцов, мною придуманных, что играю сама по себе и «бедная певица еле допела арию до конца!», что я, видимо, решила поиздеваться над ней, когда взяла такой темп.
- Но Алла Францевна сказала, что…
- Мало ли что она сказала, ты сама-то ведь должна понимать, и т.д. и т.п. - резко оборвала меня ***.
Сначала она говорила очень спокойным, дружелюбным, рассудительным и сочувствующим тоном, нараспев, затем постепенно, очень аккуратно и по чуть-чуть градус претензий стал накаляться, это отразилось в более высоких нотках в голосе, в крещендо (увеличении громкости), в уверенных, утвердительных и нарекающих интонациях… Медленно и верно, заходя со всех сторон в своих настойчивых обвинениях, обволакивая меня сомнениями, открывая мне глаза на «правду», на «объективный взгляд со стороны»… - да, она добилась того, чего хотела! Я начала оправдываться и соглашаться с ней.
- Ну ладно, - говорю, - это в арии, но в романсе же было всё хорошо?
Стоп! Этот момент нужно хотя бы сейчас отследить и зафиксировать!
Я раньше думала, что нельзя ни в коем случае молчать, когда на тебя "нападают" словами, что отвечать, защищаться нужно обязательно. «Молчание – знак согласия» - дурацкое раскрученное клише. Молчание в данном случае было бы как раз выражением НЕсогласия. Нельзя вступать в диалог, компромисс с людьми, которые пришли с единственной целью - «ломать» тебя, а не помогать, не выяснять, что получилось-что нет и как сделать лучше. Я это не сразу поняла. Приветливое, заботливое выражение глаз учителя, взрослой женщины убаюкали мою бдительность, поставили меня на место провинившегося перед матерью ребенка, которая по определению не может сделать больно. И я "попалась", потому что поверила им!
В тот момент, когда Жертва начинает соглашаться с обвинениями, допускать хотя бы их вероятность - вот в этом месте её можно «брать голыми руками» и отправлять в нокаут, что незамедлительно и сделала «Мастер по пыткам», победно вынося мне диагноз-приговор и вонзая копьё в незащищённое "мягкое брюшко":
- Понимаешь, Лена, в том-то и дело, что У ТЕБЯ ТАК ВЕЗДЕ! ТЫ ТАКАЯ ВО ВСЁМ! .............................................................................................................................................
Вас током било когда-нибудь? Меня один раз так шандарахнуло от проигрывателя в кабинете – на всю жизнь запомнила!
Однажды, на свободной паре, после обеда, прижавшись к теплой батарее, решила я послушать прекрасную, красивейшую музыку Ф.Мендельсона к зачету по коллоквиуму. Прислонилась мечтательно к алюминиевой панели с кнопочками и вдруг…как магнитом притянуло подбородок и…. БРКГДТФРДРХ…..все зубы сосчитала! Слезы сами собой из глаз брызнули! Возмущенная и удивленная оборачиваюсь назад посмотреть, кто это такой неадекватный так со мной решил «пошутить», ударив бетонной плитой по затылку…
Ей Богу, после её (***) слов были такие же ощущения! Только вот тогда, в классе, за спиной никого не оказалось, а сейчас все «шутники» стояли на своих местах и в глаза мне смотрели, а я на них, ошарашенная и ошеломленная, лишенная дара речи. /немая сцена/
Это уже патовая ситуация, маски сорваны, все слова застряли в горле, не успев родиться. Придушили меня холодно и жестоко, на глазах и с молчаливого согласия Заказчицы сего действа!
Если бы на моём месте был юноша, парень, то в этот самый момент он мог бы пулей вылететь из класса, громко хлопнув дверью. Мозг мужчины выдал бы мгновенную простую эмоциональную реакцию. И, поверьте мне, его бы поняли и простили, а потом разговаривали бы с ним тихим осторожным голосом до конца 4-го курса, всегда помня про тот рубеж, который в отношениях с ним переходить нельзя.
Но я родилась девочкой, поэтому рациональная часть мозга не отключалась. Не смотря на эмоции, моя голова думала о том, о чем мозг молодого мужчины даже не успел бы подумать: об оценках, стипендии, об отношениях с людьми, о том, что нужно как-то постараться достойно закончить учебу и сохранить лицо и даже о маме с папой, которые вложились в меня и в мою учёбу по полной программе...
Девушка вынуждена учиться играть в женские игры и учиться говорить на женском витиеватом языке. Если б я тогда вышла из класса, мне бы не простили, нет, потому что "женщине нужно уметь держать себя в руках, что бы там ни было» (=терпеть, подчиняться, делать то, что тебе не хочется – это всё определение термина «мазохизм», если что).
Под занавес Исполнительца и Заказчица, удовлетворенные результатом своего тонкого психологического воздействия, молчаливо удалились, оставив меня «думать и додумывать самой». Ну что же, браво! "грязненькое дельце" было сделано блестяще:
1) «Катастрофа произошедшего на сцене» показана была во всех ярчайших красках
2) Усугублена с помощью вербальных и невербальных средств
3) Чувство вины виртуозно внедрено в мозг
4) ….и вот теперь догоняться, т.е. дальше заниматься самоистязанием Жертва может уже сама.
Ответ на вопрос «что не так со мной" надолго застрял во мне, ну а ответ на вопрос "что не так с арией» и «что делать», чтобы исправить положение, пришёл, как и следовало ожидать, в работе, месяца через полтора после вышеописанных событий.
Случилось это на обычном уроке: педагог играла, а я стояла рядом и следила за движением-пением-танцем её левой руки.
Вдруг мне стало ясно как день, почему ария в моих руках «разваливалась» на части, кусочки, фрагменты, а в руках учительницы, наоборот, собиралась и выстраивалась в нечто цельное и пластичное . Это оказалось очень просто, «на поверхности»! Увлекаясь различными подголосками и мелодическими линиями, всеми элементами красивой фактурной звуковой гирлянды, я недооценивала роль баса, не слышала его, не вела, не пела, а он - главный!
Вся эта музыкальная архитектура строилась только на на нем! Басовая линия – это не бетонный фундамент, впечатанный в почву, и не толстяк, который пытается незаметно проскользнуть, вкрадчиво и безопорно цепляя свои низкие ноты, это не просто гармоническая основа! Мелодия баса - это большой корабль, который плывёт, ловко маневрирует в океане клавиш, он очень красивый и подвижный. Он управляет всем, он решает всё, он задает направление, задает тон всему. Бас не подстраивается ни под кого из тех, кто «на борту», наоборот, вся красота сверху подчиняется ему и блестит ровно столько, сколько позволит он. Именно Басовая линия выстраивает маршрут, контролирует время и если хотите, даже диктует условия солисту.
А если ещё чуть-чуть углубиться, то можно будет сказать, что понимание того, что нужно слышать мужчину, мужа, ценить и понимать его роль в своей жизни, в семье пришло мне именно через работу над этой арией. Когда муж сигнализирует мне: «Ты не слышишь меня, послушай, что тебе говорю», то я сразу вспоминаю басовую линию из арии Тоски, превращаюсь в уши, чуткие и внимательные.
Итак, что «хапнул» мой мозг тогда, при психологическом ударе «обухом по голове»:
1) Я и моя игра (=работа) – полный отстой везде и во всем. Я - глухая, не чуткая и это диагноз, который невозможно изменить, 4 года мало чему меня научили… т.е бороться бесполезно, я такая и меня уже не переделаешь, сколько бы я не занималась и что бы ни делала. (Всё это, на самом деле, сыграло роль очередной «добавки» к стабильно понижающейся самооценке за всё время учёбы).
2) И что сейчас делать, как жить и работать дальше - не понятно! Такие выводы я должна была сделать? Если нет, тогда мне категорически не понятен смысл этого «спектакля»! Вот серьезно, чего они хотели добиться своей шоковой терапией? Ведь после последних сказанных слов любому студенту оставалось только лечь в горизонтальном положении, сложить руки на груди и приготовиться уйти в мир иной, потому что всё тщетно и не имеет смысла! Зачем вы сделали намеренно больно, для чего, с какой целью? Вам непременно нужно было сказать мне об этом?! Чтобы что? ……, чтобы…..?
Тогда я не смогла ответить себе на эти вопросы…
Нет, не дадут они нам поднять головы и вдохнуть полной грудью ни разу, пока в наших руках не будет диплома! Только после завершения профессионального обучения можно будет начинать расправлять свои крылья, не сразу так, по чуть-чуть. Мы ещё долго будем сомневаться и оглядываться: «можно ли и имеем ли мы на это право?». Кто, мы, чтобы самостоятельно решать, как нужно звучать и произносить «слова-звуки-ноты»?
Делать первые самостоятельные шаги очень страшно, потому что очень страшно ошибиться, «шагнуть» не туда, потому что больше нЕкому сказать правильно ты идешь или нет, потому что поводыря-контролера, с которым ты сросся за время обучения больше рядом нет, а опираться только на свою чуйку ты не умеешь, зато умеешь не верить себе и в себя, поэтому готов и даже ждешь критики извне - это стало твоей опорой и ориентиром.
Со временем, (не без радостного удивления) начинаешь понимать, что ты больше никому не нужен, и можно ходить, бегать, куда хочешь, что сейчас уже можно и нужно и пора выбирать дорогу самому. (Помните анекдот про грузина, похоронившего жену: «Одын, савсэм одын?» - это об этом). А примерно через полгода ты уже начинаешь ловить кайф от того, что слышишь и понимаешь, работаешь и добиваешься от своей игры того, что ПРИДУМАЛ и требуешь от себя САМ.
А ещё спустя некоторое время тебе начинает казаться, что ты вовсе забыл про все «брошенные в тебя камни», они задели и больно ранили тебя, но не покалечили, не изуродовали твою душу, что ты свободен, светел и чист. Теперь начинается другая жизнь, в которой ты будешь самым чудесным в мире, понимающим и добрым педагогом, а твой класс никогда не станет полем боя со своими учениками! Собственно говоря, в начале именно так и было.
Но…кто бы мог подумать, что десять лет спустя, я не без огорчения обнаружу, что все мои камни никуда не делись, ни один из них не пролетел мимо цели, ни от одного не удалось увернуться. Все мои тяжеленькие и черненькие я буду носить с собой по маршруту дом-работа и при удобном случае буду доставать и отдавать их ни в чём неповинным теперь уже своим детям и ученикам...
Продолжение следует...