Ты снова потерял над собой контроль. Снова поднял на меня голос. Я в страхе вжимаюсь в стену. Впиваюсь ноготочками в обои. И ты был готов замахнуться. Нет, замахнулся. Подошёл близко-близко. Приковал взглядом, как бабочку иглой к доске. И тебе оставалось только вбить гвоздик для того, чтобы я навсегда умерла.
Но ты рычишь что-то, отлетаешь от меня. Хватаешься за голову. Бьёшь диван. Валишь настольную лампу. Она тут же тухнет - лампочка разбилась и разлетелась по полу большими осколками. Я жмурюсь. Громкий, раздирающий звук. Кажется, что даже об него можно порезаться.
Ты кричишь. Комната в полумраке. Остался всего один светильник. Ты берёшь с комода какой-то тюбик с кремом и со всей силы швыряешь его в оставшийся источник света.
Но промахиваешься. От того злишься ещё сильнее.
А я дрожу. Я приросла к полу. Вколотый в мою грудь гвоздик не даёт пошевелиться. Он не убил. Но он мешает дышать, двигаться, понимать. Я прикрываю рот рукой, чтобы ты не услышал моих всхлипов.
Тюбик ударился о стену, раскрылся. Моя уходовая косметика теперь оказалась размазана по стене. Я стараюсь не смотреть. Я долго на неё копила. Но взгляд тоже мне не поддаётся. Это единственное, что ещё способно двигаться в моём теле, даже против моей воли. И плечи, которые вздрагивают при каждом неровном вдохе.
Ты треплешь свои волосы. Впиваешься в них до побеления в костяшках. Тяжело дышишь. Ты замер. На какое-то мгновение я думаю, что всё кончилось. Опускаю руки от перемазанного лица.
У меня нет оружия, чтобы сопротивляться тебе.
Ты выбегаешь из дома, захватив куртку. Оставляешь дверь настежь открытой. Через неё я слышу ветер и отдаляющиеся шаги.
Колени подкосились. Я падаю на пол. Кажется, под колено попал осколочек лампы. Но всё равно. Я накрываю лицо ладонями - не сдержалась. Зарыдала в голос. Очередной мелкий скандал, пустяковая ссора, готовая вот-вот решиться простым компромиссом, переросла в бардак и панику. Ещё долго я не могла прийти в себя.
Я испугалась. Опять. Каждый раз мне дико страшно. Но каждый раз я себя успокаиваю. И я уже знаю, что ты вернёшься с букетом моих любимых цветов. Пусть на улице глубокая ночь. Пусть все магазины закрыты. Но ты где-то находишь эти лилии.
Я поднимаю руки к небу. Я молюсь Богу. Помоги сохранить нашу любовь. Мы ведь хорошие люди. И чем мы заслужили такое?
Я прибираюсь. Отшкрябываю со стены крем. Собираю битые осколки. Режу палец. Я злюсь, потому что мне больно. Потому что кровь собирается на ране большими красными бусинками. Потому что её можешь остановить только ты. И я жду пластырь.
Пластырь для раны, которая не заживёт. Будет гноиться. Для раны, на которую потребуется наложить швы.
Я не о пальце.
Я раньше боялась, что ты однажды так выскочишь и не вернёшься. Но сейчас просто жду свой букет. Свой пластырь.
Ты возвращаешься с улыбкой на виноватом лице. В левой руке - лилии, в правой - бутылка вина.
- Завтра на работу, - первое, что говорю я, переводя взгляд с вина на тебя.
- Похрен. Главное - то, что между нами. Остальное вторично, - ты протягиваешь мне букет, - Извини, я опять вспылил.
Делаешь самое жалостливое лицо, на какое способен. Я принимаю букет и выдавливаю улыбку. Я всё ещё обижена. Рана всё ещё болит. И цветы её не излечат. Лишь прикроют.
Я нежно перебираю пальцами белые тонкие лепестки. Большие жёлтые тычинки. Глажу по прозрачной обёртке. Не смотря на тебя, говорю:
- Давай обратимся к семейному психологу?
Натянуто улыбаюсь. Я вижу проблему. И я хочу её решить. Боюсь смотреть на тебя.
- На какой ляд нам это надо? У нас и так всё нормально, - в ответ на это я лишь качаю головой. Боюсь смотреть тебе в глаза.
Убеждаю тебя. Подбираю слова. Делаю длинные паузы. Прокручиваю в голове разбитую лампу (уже не первую) и мой крем. Вспоминаю то, как ты замахнулся на меня. Один удар и...
И мой голос даёт слабину. Становиться сиплым. Я стараюсь не плакать, но у меня не выходит. Я волнуюсь. Я боюсь за «нас». Мы так долго создавали всё это: наш дом, нашу любовь. И я просто хочу сохранить всё в душе и в сердце. Я не хочу, чтобы это всё разбилось, как чёртова лампа.
Ты сегодня в позиции извиняющегося. И, как обычно, не отказываешься от моей просьбы в такой ситуации.
- Ладно. Делай, что хочешь, - холодно бросаешь ты. Проходишь мимо меня на кухню. Открываешь штопором бутылку. А я остаюсь в коридоре плакать над лилиями. Пластырь приклеился плохо.
Я помню день, когда поняла, что влюбилась. Это как пропасть. Сначала ты далеко от неё и только смеёшься: «я никогда в неё не упаду!». Но чем ближе я становилась, чем крепче были твои объятия, тем ближе была ко мне бездна. И тогда, лёжа обнажёнными под ночным небом, слушая шум прибоя, я поняла: «всё, упала». С головой. И с другими прилагающимися. Ты нежно обнял меня за плечи. Поклялся в вечной любви. Сказка. Такого в моей жизни никогда не было. И, сама от себя не ожидая, я попалась.
Всю жизнь боясь прыгнуть в этот обрыв любви с головой, я избегала встреч. Я избегала сближения. Но у тебя получилось сбить меня с ног. Получилось заставить меня прыгнуть.
Без парашютов и страховки.
И я всё лечу. Ниже и ниже. Бьюсь об выступы. Больно режусь о скалы. А ты уверен, что так и должно быть.
Я не спала той ночью. Пыталась услышать твоё дыхание с кухни. Ты в одиночестве и тишине осушил бутыль вина.
- Расскажите немного о себе, - начала ухоженная женщина перед нами, она приятно улыбается. Располагающая к себе внешность, добрый, проникновенный взгляд. Но я чувствую себя максимально странно. Будто могу сказать что-то лишнее. Будто могу тебя обидеть. Ты начинаешь первым. Ты говоришь надменно, с усмешкой. Расставил широко ноги, скрестил руки на груди. Ты ведёшь себя некрасиво.
- Из этого уже понятно, что я во всём виноват? - усмехаешься ты и переводишь взгляд с психолога на меня.
- Спасибо за то, что поделились. Давайте будем избегать поспешных выводов? - женщина напротив склонила голову на бок, - Теперь расскажите о себе Вы, - глянула она на меня.
Ком застрял в горле. Я поймала твой взгляд.
- Я... - было тяжело начать, но дежурная информация о себе была отложена где-то на подкорке. Так что я без труда выдаю её, - ...и я считаю, что у нас проблемы в отношениях.
Я мысленно поднимаю руки к небу. Прошу Бога опомощи.
- Конечно, у нас есть проблема. Одна - я. Так? - усмехаешься ты и отводишь взгляд. Ты уставился прямо под ноги, на узорчатый мягкий ковёр.
- Милый, я этого не говорила.
- Ты так думаешь. Иначе б ты меня сюда не притащила.
- А ты сам разве не видишь, что мы постоянно ссоримся? - я опёрлась руками о подлокотники, привстала, чтобы заглянуть в твоё лицо, - Я пытаюсь с тобой разговаривать, но ты не слышишь меня! Ты не хочешь меня понимать, слова не даёшь вставить! И я этому уже даже не удивляюсь. Это - нынешняя сущность наших отношений! И это...
Ты вскипаешь. Подскакиваешь на кресле. Снова начинаешь повышать голос. И я справляюсь с твоим напором. Пока что. Снова тычки. Снова обвинения и воспоминания о былых обидах. Психолог пыталась нас успокоить. Но у неё не получалось.
И в момент, когда ты вспрыгнул с кресла, когда снова вцепился в меня взглядом, я застыла. Ты подошёл слишком близко. Ты нацелил на меня игру. Я буквально ощущала, как безвольно трепещут мои крылья в попытке вздохнуть и улететь. Чувствую грудиной тонкое остриё.
И ты бы меня ударил. Сегодня - точно. Но между нами встала психолог.
Ты выскочил из кабинета. Опять сбежал.
У меня нет оружия, чтобы дать тебе отпор.
Я иду по пути к нашему дому одна. Пустая. Ты не вбил иглу. Но дырка в моём сердце останется навсегда. Я плачу. Размазываю тушь по лицу. Выгляжу, мягко говоря, так себе. Прохожие косо смотрят. Но мне всё равно.
Я доплелась до дома. Тебя там нет. Всё тихо и на своих местах. Значит, и не было.
Я достаю свою дорожную сумку. Раскрываю.
- У родителей в это время года уже снег лежит, надо набрать тёплых вещей, - думаю вслух я. А сама ещё там - в кабинете психолога. Вспоминаю твой взгляд. И убеждаюсь.
У меня нет оружия, чтобы сопротивляться тебе.
Сумка наполнилась быстро. Вещей настолько много, что придётся приехать с кем-нибудь из друзей и забрать остатки, если ты, конечно, не сожжёшь их. Одна я не вернусь в этот дом. Иначе, рискую больше не уехать.
И когда я накидываю сумку на плечо, проверяю деньги, телефон и ключи в карманах - дверь открывается.
Ты стоишь на пороге. Не удивительно. А кто там ещё мог быть?
Ты смотришь на меня во все глаза. В левой твоей руке - лилии, в правой - вино.
- Что ты делаешь? - спрашиваешь удивлённо ты, хотя и сам всё прекрасно понимаешься.
- Всё, дорогой. Я сдаюсь, - я картинно поднимаю руки к небу, как будто я бандит на задержании, - Я вижу, как ты потерял себя. Потерял контроль. Ты стал безвольной куклой в руках своих эмоций. Я думала, всё сможет поменяться. Но нет. Насильно человека изменить нельзя. Ты меня затыкаешь. Говоришь, что только ты имеешь право что-то решать. Тебе не нужна моя любовь. Тебе нужна власть. А я... Я на такое не подписывалась, - ты стоишь, раскрыв рот, - Это конец, милый. Я так больше не могу. Ведь у меня нет оружия, чтобы противостоять тебе. Но я сохраню свою любовь и в сердце и в душе. Прощай...
И я ухожу. Ты молчишь. Не выдавил и слова.
Я сохраню любовь. Но мои светлые чувства не позволят тебе мной управлять.
У меня есть всего одно оружие против тебя - смелость. И руки, тянущиеся впредь не к небу, а в будущее.