Я убедил Киру позвонить маме, но сделать это было непросто.
— Я не вернусь к нему, — говорила девушка, со страхом глядя на меня, — если он узнает, где я… — она не закончила мысль, — я не вернусь.
— Что он сделает, если узнает? — о нём я не говорил ни слова, только о маме. Вообще, он — это кто? Кого она имела в виду? Мужа? Папу? Кого-то ещё?
— Кира? Что он сделает?
Молчание.
— Хорошо. Он — это кто?
Молчание. Тяжелое и категоричное. Я понимал, что Кира не ответит, поэтому не стал настаивать и давить на неё, решил, что так ей будет проще довериться мне.
— Кира, милая, твоя мама чуть с ума не сошла. Просто скажи ей, что с тобой всё в порядке. Она очень переживает. Она на твоей стороне.
— Я не вернусь домой, — повторила она, упрямо не желая слушать меня.
— Не вернешься, — ответил я, — ты останешься со мной, просто позвони ей и скажи, что жива. Обещаю, ты останешься со мной.
— Обещаешь?
— Я уже сказал.
Она позвонила.
Потом я рассказал ей об убийстве рыжеволосой девушки, чье тело нашли в студенческом парке. Кира выслушала меня молча, но что-то в ее лице неуловимо изменилось.
— Она была в свадебном платье.
Кира подняла на меня глаза. Во взгляде застыло потрясение и… понимание? Но я думал не об этом. Я просто любовался девушкой, размышляя над её предложением… заманчивым предложением: сделай мне подарок.
Как же я хотел этого. Просто хотел, не пытаясь разобраться в том, что испытываю к ней: влечение или искреннюю привязанность. В пользу первого говорило то, что нельзя испытывать привязанность к девушке, с которой познакомился меньше суток назад. В пользу второго — я отказался сделать то, на что она намекала.
Я разлил шампанское по бокалам и пошел на кухню за льдом. Кира — подозрительно тихая и молчаливая — залезла с ногами на диван и обняла декоративную подушку, которая шла в комплекте с диваном. Я должен был догадаться, что уже тогда она что-то задумала, но мои мысли были заняты другим.
— Вкусно, — сказал она, сделав глоток, — ты разбираешься в алкоголе.
— Кира, что с тобой случилось? Ты сбежала из дома, — про свадьбу я решил промолчать, — ты притворилась немой, чтобы я не задавал тебе лишних вопросов, пока ты не придумаешь правдоподобную историю. Рассказывай.
— Как ты узнал, что я не немая?
— Ты разговаривала во сне.
Кира не выглядела удивленной. Она приподняла бокал, я взял свой.
— Давай на брудершафт, — сказала она. Мы выпили, и Кира потянулась ко мне… Её поцелуй был как первый весенний дождь — теплый и мягкий, долгожданный.
— Папа настаивал на том, чтобы я вышла замуж за сына их с мамой друга, — сказала она и протянула мне бокал, я налил ей и себе. В тот момент мне и в голову не могло прийти, что Кира спаивает меня.
— Мы с Игорем знали друг друга с детства, но он меня всегда пугал. Сестра же была от него без ума.
Ещё одна причина у старшей сестры ненавидеть младшую. Ревность. Соперничество. Я выпил ещё немного, спросив себя, что сделает Вика, если узнает, где её младшая сестра провела эту ночь.
— Игорь был старше, и родители часто оставляли его посидеть со мной и Викой. Я отлично помню тот день… вернее, тот вечер, когда… — она замолчала.
— Что случилось в тот вечер? — спросил я, — давай без подробностей, если тебе тяжело.
— Он избил парня, который дал мне сигарету. Разбил себе руки в кровь, представляешь? В тот день он… не знаю… психанул… сорвался в первый раз.
— В первый?
Кира медлила с ответом, явно обдумывая что-то. Она взяла бокал, я тоже поднял свой. Но, если она сделала глоток, то я допил шампанское и поднялся, чтобы принести льда. Кира потянулись за бутылкой. Когда я вернулся, бокал был полон.
— Кира? — позвал я, чувствуя приятную слабость во всем теле. Алкоголь подействовал слишком быстро, я оказался не готов к этому. Сосредоточиться на происходящем становилось все сложнее и сложнее. Бессвязные мысли путались, перепрыгивая с одной на другую.
— В тот день он признался мне в любви… только это была не любовь — одержимость. Сумасшествие. Он не умеет любить.
Смысл сказанного дошел до меня не сразу. Не потому, что это было нечто из ряда вон, просто я вдруг разучился думать и понимать. Едва ли отдавая себе отчет в том, что делаю, я поднес бокал к губам, начал пить, но Кира мягко отвела мою руку в сторону, потом забрала у меня бокал и поставила его на пол.
— Тебе хватит, — услышал я её голос.
— Почему?
— Потому.
Я пытаться понять, что происходит. Говорить или двигаться не было ни сил, ни желания.
— Мне надо спрятаться, — сказала Кира, — но я понятия не имею, куда. Куда-нибудь.
— Я тебе помогу…
Я подумал об этом или произнес вслух?
В густой туман, который окутывал меня все плотнее и плотнее, пробрался негромкой голос девушки.
— Извини, пожалуйста, извини. Но ты поймешь. Я не имею права впутывать тебя во все это. Ты и так помог.
— Не смей… решать… за… меня… — с трудом проговорил я и окончательно вырубился.
Когда я проснулся, за окном было сумрачно из-за непогоды. Создавалось впечатление, что уже глубокий вечер. Я был укрыт пледом, голова нестерпимо болела. Из уведомления, которое пришло на телефон пять часов назад, я узнал, что с моей карты сняли пару тысяч, но это было некритично. Кредитку Кира не тронула.
Чуть меньше двух тысяч — около тридцати пяти литров девяносто пятого.
Кира подсыпала мне что-то в шампанское, забрала мою карту — не помню, как сказал ей пин код, — залила полный бак бензина и…
мне надо спрятаться, но я не знаю, куда
Я решил не блокировать карту, подумал, что Кира не стала бы её выбрасывать, а деньги ей могли ещё пригодиться. Я перевел себе пару тысяч на кредитную карту, остальное оставил ей.
— Кира, Кира, — пробормотал я, — глупенькая…
Киру не научили доверять людям, в этом была её главная проблема.
А потом мне в голову пришла другая мысль: если бы я сделал то, о чем Кира просила меня, она бы осталась?
— Обязательно спрошу её об этом. При встрече.
Глупая девчонка. Глупая, восемнадцатилетняя девчонка, которая рассуждала как пятнадцатилетний подросток, как глупая пятнадцатилетняя девочка.
(продолжение👇)