Меня разбудил звук дождя по карнизу. Судя по ощущениям, было ещё очень рано, часов пять, может, начало шестого.
Кира спала.
Моя рука лежала поверх её.
Это ж насколько нужно было вымотаться, чтобы вот так просто уснуть у парня, которого видишь первый раз в жизни. Или ещё вариант, более приятный: насколько сильно нужно было доверять незнакомому человеку.
Причин доверять мне у Киры не было. Точно так же, как не было причин не доверять. Думать об этом можно было бесконечно, как смотреть на огонь или течение реки.
— Кира? — позвал я, понятия не имея, зачем, делаю это. Что я хотел ей сказать? Девушка глубоко вздохнула и пробормотала, не открывая глаз:
— Вы его не поймаете… это зверь. Он зверь.
— Кира? — снова позвал я, — о ком ты говоришь? Кто зверь?
Тишина в ответ. Только дождь монотонно лупил по карнизу. Я снова уснул.
Меня разбудил телефонный звонок.
Кира начала шарить рукой вокруг себя в поисках смартфона. При этом она все ещё находилась в полудреме, и мне совсем не хотелось её будить.
Звонила Вика.
— Ты мне очень нужен, — она плакала.
— Что случилось?
Я смотрел на спящую Киру и кусал губы, пытаясь решить, как поступить. Вика была моей девушкой, и я был ей нужен. Кира была… возможно, Кира тоже была чьей-то девушкой, но я тоже был ей нужен. Но дело было даже не в этом, просто я не хотел оставлять её одну, пока не пойму, что происходит.
— Позвонили из полиции или… ещё откуда-то, я не знаю. Родителей вызвали на опознание. Сегодня ночью убили девушку в студенческом парке. Она рыжеволосая. Она…
— Сестра? — тихо спросил я, — ты думаешь, это твоя сестра?
— Я не знаю. Я не знаю. Родители уехали на опознание.
— Подожди. Вы подавали заявление? Насколько я знаю, искать начинают…
— У папы связи.
Я поморщился. Сколько нового я узнал о своей девушке в последнее время. Что ещё она скрывала от меня? Или не скрывала? Просто не считала нужным упоминать такие мелочи, как младшая сестра и влиятельный папа.
А потом я подумал о словах Вики: она рыжеволосая. Кира тоже была рыжеволосой, и она вполне могла оказаться на месте убитой девушки.
Ещё одна убитая рыжеволосая девушка. Четвертая.
— Глупая девчонка, — прошептал я, злясь на Киру. Все убитые девушки были рыжеволосыми, и Кира не могла не знать об этом. Тем не менее, она не побоялась сесть в машину к незнакомому парню. Что это было? Безрассудство? Глупость? Стремление к саморазрушению? Или самоуверенность? Кто угодно, только не я?
— Что? — спросила Вика.
— Ничего. Ничего.
Как будто почувствовав мою злость — или мой взгляд? — Кира отвернулась от меня.
— Можно я приеду к тебе? — попросила Вика.
— Нет. Я приеду к тебе, хорошо? У меня… я не дома.
— Только быстрее, хорошо?
Если бы Вика только знала, как я не хотел ехать к ней. Меньше чем за сутки она вдруг превратилась в кого-то другого, в кого-то чужого, и я понятия не имел, почему так случилось.
Я осторожно потряс Киру за плечо. Она открыла глаза и сонно посмотрела на меня.
— Ребенок, мне надо ненадолго уехать, — негромко сказал я, — дождешься?
Она кивнула и закрыла глаза. Наверное, она действительно чувствовала себя в безопасности.
— Кира, ты меня слышишь? Ты поняла, что я тебе сказал?
Она кивнула.
— Ты точно дождешься меня? Обещаешь? Не сбежишь?
Куда ей было бежать?
— Ммм…
— Ты пообещала.
— Угу.
Вика не плакала, но явно нервничала. Она курила в открытое окно, запивая затяжки вином. Я никак на это не отреагировал.
— Виски? — спросила она меня.
— Ты в своем уме? Я за рулем, — и она прекрасно об этом знала, как знала и то, что я никогда не садился за руль выпившим, — рассказывай.
— Что рассказывать? — Вика нервно затянулась, жест показался мне каким-то… вульгарным, что ли. Не женственным.
— Позвонили из полиции. Сказали, что в парке… в студенческом парке нашли труп девушки в свадебном платье.
— В свадебном платье? — повторил я, — твоя сестра ушла из дома в свадебном платье?
— Откуда я знаю, в чем она ушла. Нет. Нет, наверное. Но девушка рыжеволосая. А её лицо так изуродовано, что они не смогли по фотографии определить, Кира это или нет. Рост, фигура — вроде, все сходится.
Я молча смотрел на Вику, повторяя про себя имя её сестры. Кира. Рыжеволосая Кира. Рыжеволосая Кира, которая вчера вечером сбежала из дома, а ночью во сне просила кого-то оставить её в покое. Это не могло быть совпадением.
— Фото сестры есть? — спросил я.
— Зачем тебе?
— Она твоя сестра. Просто интересно.
Вика нашла в телефоне фотографию Киры и показала её мне.
Это была она: девушка, которая вчера вечером так безрассудно села ко мне в машину.
— Удачное фото, — сказала Вика, — Кира всегда хорошо получалась на фото. Как думаешь, это будет нормально смотреться у её гроба.
Я смотрел на Вику, понятия не имея, что можно на это ответить. Понятия не имея, как вообще можно говорить такое о своей сестре.
— Как я поняла, гроб открывать не будут, так что фото особенно важно. Она должна быть красивой. Ее должны запомнить красивой.
Я не понимал, что это было. Может быть, шок? Может быть, Вика была настолько потрясена случившемся, что просто не понимала, какую чушь несет.
— Вика, возможно, Кира жива, — сказал я, — не слишком ли ты торопишься с выводами.
Ответ Вики не удивил. Уже не удивил, учитывая то новое, что я узнал о ней.
— Её никто не заставлял сбегать из дома.
— Я думаю причина была.
— Например?
— Например? Родители заставили восемнадцатилетнюю девчонку выйти замуж за человека, которого она не любила, как ты сама сказала. Восемнадцатый век какой-то. Ему не семьдесят, нет?
— Нет.
— Девяносто?
— Двадцать восемь, — закричала Вика, — красивый, молодой и перспективный… и она уже не девочка, могла бы…
— Девочка. Восемнадцать лет — это не тот возраст, когда нужно силой выдавать замуж. Она ещё ребенок, по сути. Говорю тебе это, как преподаватель.
— Ага. Восемнадцать, — со злой улыбкой подтвердила Вика, — и такой она останется навсегда. И она не просто умерла, а была убита! Красота. Урок для всех избалованных и капризных красавиц.
Я был согласен с девушкой, которую про себя уже считал бывшей, только в одном: Кира действительно была красавицей. Слова Вики не шокировали меня и даже не разозлили. Они вызвали недоумение, причем относительно себя: как я умудрялся раньше не замечать этот неприкрытый эгоизм и зависть. Как я мог встречаться с девушкой, которая радуется возможной смерти собственной сестры.
— Избалованная и капризная красавица? — повторил я, — в угоду родителям она вышла замуж за нелюбимого…
— Красивого, перспективного и состоятельного. Он готов был на руках её носить. Готов был…
— Ей это было не нужно, видимо. Это не считается, да?
Я вдруг понял, что мы орем друг на друга. Не просто кричим, а орем, ссорясь из-за девушки, которую я, по сути, не знал. Но остановиться я уже не мог.
— Это ты эгоистка, а не она, Вика. Ты.
— Почему ты защищаешь её?
— А кто? Ты её ненавидишь! Родители подарили какому-то богатому муд***ку!
Я подумал о собственном отце. Да, он был недоволен моим выбором, но поддержал.
— Не трогай моих родителей! Ты их не знаешь!
— Они заставили восемнадцатилетнюю девочку выйти замуж. Она была в таком отчаяние, что сбежала из дома. Видимо, решила, что так проще. Если с ней что-то случиться…
— Это не она, — услышал я слабый голос, оглянулся и увидел бледную и очень красивую женщину, практически точную копию Киры. Но Кира была рыженькой, а её мама — блондинкой. Рядом с ней стоял муж.
— Извините, — сказал я.
— У этой девушке на безымянном пальце кольцо. Игорь сказал, что Кира оставила свое кольцо дома. Но эта девушка тоже чья-то дочь.
— Извините, — повторил я.
— И оттенок волос другой. У Киры волос темнее. И длиннее. Как они этого не заметили? Как они могли спутать эту девушку с моей девочкой?
Какое-то время заплаканная женщина молча смотрела на меня, как будто ждала ответа (но что я мог ей ответить?), потом повернулась к мужу.
— Он прав, — сказала она и повторила громче и с надрывом, — он прав, а я тебя предупреждала. Я говорила… говорила… — она разрыдалась. Пусть мертвая девушка оказалась не её дочерью, но сама процедура опознания и те страшные часы, которые женщина провела, не зная, жива её дочь или нет, перевернули её привычный мир. На что она была готова пойти за возможность обнять Киру и прижать её к себе?
Я сделаю это за вас, — подумал я, — обязательно сделаю.
— Ты заставлял! Ты давил на неё! — бормотала мать Киры сквозь слезы, страшные слезы облегчения и отчаяния. Муж молчал, но выражение его лица было мне непонятно: то ли равнодушие, то ли отчаяние, то ли понимание.
— Как ты мог! Она говорила, что не хочет этого… она просила тебя… она… Я хочу увидеть свою девочку! Верни мне мою девочку!
Вика смотрела на маму со смесью тоски и отчаяния.
— Успокой маму, — сказал я ей и вышел из комнаты.
По пути домой я заехал в супермаркет, купил бутылку дорогого шампанского и букет цветов.
Кира встретила меня настороженным взглядом. Я подошел к девушке и легонько обнял, потом поцеловал в щеку и протянул ей цветы.
— С днем рождения, ребенок, — шепнул я, — с прошедшим. Совсем взрослой стала. Будь счастлива.
— Неделю назад.
— Неделю назад у меня не было возможности тебя поздравить.
— Ещё не стала взрослой, — ответила она, — сделай мне подарок.
Я понял, на что она намекает, но делать этого не собирался. Не сейчас.
— Сделаешь? — она уже почти плакала, но ещё держалась.
— Нет, ребенок, — ответил я, — когда-нибудь ты мне сделаешь этот подарок. Но Не от отчаяния, а когда сама захочешь этого.
— А ты? — теперь она плакала.
Я промолчал. Кира и сама знала ответ на этот вопрос.
(продолжение👇)