Подъезд. Подчищенный, отремонтированный, заунывно тихий тепловатый подъезд. Каких тысячи. Металлические двери, полукруглые деревянные перила на гнутых железных прутьях, в холодном свете отливающих вороненой сталью. Но Макс знал, что этот трафаретный налет порядка покрыл несколько слоев предшествующих времен, спрессовал образцы прошлой жизни, утрамбовал в нем тысячи человеческих судеб, стирая следы пребывания. Кое-где на стенах виднелись выемки, на сколах которых явственно различались разные виды краски, попадались надорванные коврики, обитые косяки, треснутые стекла и обломанные подоконники. Это уже не говоря о высыпаниях разных рисованных загогулин, на которые, очевидно, обращали внимание в первую очередь при ремонте. Правда, в одном месте до них никак не могли добраться и они роились там, словно насекомые, — на исподе козырька. В подъезде даже, по словам Евгения Васильевича, горело резиновое колесо — результат разборок каких-то малолеток, что постоянно галдели между этажами. Тогда пожарные залили все пеной и было черно, как в шахте. А Вика рассказывала, как нарисовала маркером на своем почтовом ящике смайлик размером с яблоко, когда как остальные подчистую испытали на себе пшики баллончиков и липкость наклеек и переводилок из-под жвачек.
Макс вышел из подъезда и взглянул на козырек, подсвеченный лампой в плафоне. Да, он никогда не понимал этой дикой культуры, воспетого вандализма, первобытной примитивности и самовлюбленного скудоумия, хоть и рос в гуще всего этого. В раннем детстве, уходя в хореографическую школу, говоря словами Ирины Алексеевной, деткой, он видел, как в холлах парни постарше танцуют нечто невразумительное и до спазмов в конечностях резкое — брейк данс. Так они его называли, эти брейкеры. Стояли на руках, крутились на голове, падали с полутораметровый высоты камнями и крутились на спине волчками. Дико! Как это понимать? Лихорадка? Разве можно назвать танцем нервную тряску, где каждое движение предвещает открытый перелом или, например, сотрясение головного мозга? А впрочем, о чем речь? В таких случаях говорят: отмирание клеток головного мозга. Курить и пить модно. И какого искусства еще можно ждать, если стимулировать себя изо дня в день всякой гадостью?
