День пятый. Глава 11. .. и на первый взгляд как будто не видна...
***
От известия о том, что его персоны домогается еще какая-то остроухая, нехорошо засосало под ложечкой, и Роше поспешил во внутренний дворик тюрьмы, дальше которого, понятное дело, левую эльфку не пустили. Правда, прежде чем подойти к Фелосте, он все же отдал на ходу короткое распоряжение относительно Ориэль Асплен, что девчонка свободна и может идти, куда вздумается.
- Что-то случилось? Иорвет? – без долгих вступлений в лоб бросил Роше.
Фелосте аж вздрогнула от звука его голоса и едва не подпрыгнула, разворачиваясь, - было заметно, что ей сильно не по себе в этих стенах.
- Иорвет без изменений, - быстро собралась она, - во всяком случае был, когда я уходила. Это Киаран послал меня отнести вам отчет… мм… алхимика.
Девушка правильно догадалась о тревоге темерца и торопливо протянула ему несколько свернутых плотной трубочкой листов.
- Хм, очень вовремя, - отметил Вернон, разворошив их и бегло проглядывая. – Меригольд это уже видела?
- Да.
- Ну, и что она сказала? – начал раздражаться Роше. – Что это все означает? Объясни своими словами!
- Если своими словами, то это непонятно что, - расстроенно признала со вздохом травница. – Этот состав сделан искусственно с применением алхимических процессов, Алоис и ваша mannas сказали, что впервые видят такую структуру… Но это не яд.
Готовый уже взорваться едкой сердитой тирадой, Вернон заинтересованно выгнул бровь на ее последние слова, и Фелосте с долей смущения пояснила:
- Ну, крысы у Алоиса выжили…
Роше иронично фыркнул, представив некоторые методы исследования молодого алхимика, правда, услышав от травницы продолжение, подавился очередным многозначительным хмыканьем и на несколько минут, по-видимому, онемел вовсе.
- …поэтому то, что еще осталось после опытов, мы с чародейкой дали Иорвету, - осторожно сообщила эльфка, с опаской глядя на специального агента.
Вернон молча прикрыл лицо рукой на мгновение, затем устало растер лоб и виски и тихо заметил:
- То есть все настолько плохо, что хуже уже никак не сделаешь, так? – это был риторический вопрос, и Фелосте понятливо промолчала.
Роше опустил руку, в задумчивости похлопывая заметками алхимика об ладонь, и в этот момент взгляд мужчины упал на серую фигурку, невзирая на холод потерянно мнущуюся в сторонке, - однако!
Девушек обычно принято сравнивать с цветами или бабочками. Что ж, если и можно было сравнить Ориэль Асплен с какой-нибудь бабочкой, то на ночных совку или бражника она походила вполне! Во всяком случае, ее точно так же как всякую безмозглую крылатую мелочь влекло туда, где наверняка можно было обжечься, причем смертельно. Сначала «белки», теперь вот вместо того, чтобы пользоваться добротой главы «Полосок», бежать отсюда без оглядки и слиться с ветошью, - она топчется поодаль под падающим мокрым снежком по щиколотку, в одних домашних тапочках и тонкой тряпке на костях. Вздыхает и явно выжидает возможность снова обратиться к тому, кто может запросто стать ее палачом.
Вот просто так, потому что надоела, подумаешь, одной ушастой девкой больше, одной меньше…
Конечно, ничего подобного Вернон делать и близко не собирался, но такая доверчивость удручала. Прав ее брат и Фенн тоже, - блаженная.
Чем и может быть очень полезна непосредственно здесь и сейчас. Роше категоричным жестом подозвал Ориэль к ним:
- Скажи-ка, милая, - по-прежнему мягко обратился он к девушке, - а ты знаешь, что твой брат дал «белкам», когда они приходили к нему во второй раз? Или что мог дать? Тебе что-нибудь это говорит?
Ориэль с готовностью ухватилась за протянутые ей записи, однако почти сразу ее личико разочарованно вытянулось:
- Нет… Ильве много экспериментирует, - потерянно проговорила она и тут же испуганно вскинула глаза на спецагента, заверяя, - но не с отравой, нет! Он бы никогда не пошел на такое! Ильве старается улучшить лекарства, чтобы они действовали эффективнее. Во время эпидемии он работал в Старой Вызиме, не спал сутками, но случалось, спасал даже самых безнадежных... Вы же можете проверить сами!
Итак, главное было сказано. Даже Фелосте, которая вначале капельку брезгливо отступила от городской соплеменницы, улыбнулась ее горячности в защите брата, а на последних словах широко распахнула глаза и невольно переглянулась с человеком. Роше криво усмехнулся:
- Очаровательно! У нас тут внезапно нарисовался гребанный строптивый гений! И, сука, подвижник, ебись оно все в три прогиба! - он досадливо поморщился, забрал у подавленно стушевавшейся Ориэль бумаги и постановил, поочередно взглянув на таких разных девушек. - Что ж, ласточки мои…
Услышав матерные обороты, Асплен нервно хихикнула, а Фелосте, безразлично проигнорировавшую ругань, откровенно передернуло от подобного к ней обращения.
На что, впрочем, Роше было полностью плевать, начал он с недавней арестантки:
- Ты сейчас пойдешь домой: хоть умоешься и плащ возьмешь. А ты ее проводишь, - это предназначалось Фелосте, - соберете там все, что могло остаться целым после столь шумного ареста, мало ли что пригодится…
- Да-да! – ничтоже сумняшеся перебила его воспрянувшая Ориэль. – Я знаю! При воспалениях легких применяют не только питье, нужны еще компрессы, припарки, растирания… Я умею!
- Вот видишь, как хорошо получается, - поддержал ее Вернон. – Фелосте тоже травница, так что общий язык найдете. Действуйте, девы!
Напоследок он все же придержал оную травницу под локоть и шепнул, кивая на почти промерзшую в одном платьице, но активно забившую крылышками по направлению к тюремным воротам «серую совку»:
- Ну и ты присмотри там за ней. Что мы, совсем звери, что ли… Все-таки теперь точно установлено, что она-то ни в чем не виновата и искренне хочет вам помочь.
- Не стоит напоминать об очевидном, - так же тихо отозвалась лекарка, аккуратно высвобождая руку.
Ну-ну, кто вас знает! – дернул уголком губ Роше, раздумывая. – Все же, разница между расами заключается не в росте, длине ушей или продолжительности жизни, а в чем-то ином, более глубинном. Уж сколько веков Старшие расы живут бок о бок с людьми? Так долго, что во многом стали почти идентичными с ними. Те же скоя*таэли, ратующие за свободу и независимость своего народа, - смысл их войны и ее методов всегда был довольно сомнителен, а нынешним, выжившим «белкам», - и вовсе не до него.
Им осталась лишь жажда крови и отмщения, обреченность, по-прежнему старательно и стыдливо прикрытая штандартами собственной гордости, презрения к людям. И все тут, казалось бы, ясно, а вот поди ж ты! Ни хрена подобного. Для них выкинуть какой-то финт ушами - это естественно, как дыхание и непроизвольно, как младенцу обоссаться! Изюминка этого финта зависит только от личной степени ебанутости конкретного нелюдя.
В общем, предстоявшая срочная беседа с Ильве Аспленом энтузиазма у Роше не вызывала, одно отвращение и приступ вселенской тоски, ибо он уже практически уверился, что в дружной, но немногочисленной, семейке Аспленов – Ориэль еще самая нормальная и адекватная.
Сами посудите, что еще ему думать? Сестра – реально божий одуванчик, взяла сироп от кашля из шкафчика и принесла, а в шкафчике еще десяток таких же склянок для повседневных клиентов, ничего крамольного.
А вот многомудрый доктор Асплен… Ну, занимается экспериментами, - так это не запрещено. Дал «белкам» что-то непроверенное? Бывает. А может, судьба у этого Иорвета такая, может, добрый доктор его спасти хотел, но немножко ошибся… Как умеют изворачиваться что люди, что нелюди, – Вернон Роше за свою не такую уж короткую жизнь и карьеру заимел весьма подробное представление!
Однако Меригольд, - а вначале Рене, - подтвердили, что снадобье безопасно. И Роше мог усомниться даже в чародейке, - все-таки не все с ними так однозначно, особенно теперь. Только вот Вернон не мог усомниться в своем проверенном человеке: его подвальный самородок как-то раз такой яд в практически полубессознательном состоянии разложил и обратно противоядием составил, что Роше его мнению теперь в данном вопросе верил безоговорочно. А тут Алоизиус вполне себе здоров, бодр и опять травит своих любимых крысок, шокируя соблазнительно-опасных девушек, но утверждает, что это вещество совершенно точно не яд.
Что же это все тогда может, сука, значить? Кроме того, что остроухое подпольное светило медицины врет, не моргнув глазом, даже под пытками…
А значит это, что милсдарь Асплен нагло сочиняет с конкретной целью, выгораживая то или того, что ему дороже жизни, только и всего. При таком повороте с медиком уже можно работать более конструктивно и выстроить плодотворный разговор, чем и стоит заняться немедленно.
***
Если это, конечно, возможно, все же Роше сам отдал приказ о допросе Асплена с пристрастием.
- Ну что, займемся вторым красавцем, - распорядился Вернон, вернувшись к допросной, и скептически уточнил у Фенна. – Он хоть пригоден для беседы? А то очередная полудохлая эльфская тушка нам сейчас совсем некстати.
- Калечить распоряжения не было, - флегматично пожал плечами следователь. – Должен был уже оклематься.
- Тогда давай, веди его сюда.
Пока Фенн с охранником ходили за заключенным, Роше продолжал размышлять над головоломкой долбанутой семейки медиков, наконец сводя все кусочки информации в более-менее четкую картину. Выходило следующее: как и его сестра, Ильве Асплен не собирался никого травить. Лечить, впрочем, тоже, и клеймить его позором за это трудно, ведь не так давно за одно подозрение в сочувствии к скоя*таэлям могли вздернуть без всяких там расследований, а за художества лесных братьев люди действительно часто мстили их оседлым и мирным сородичам. Когда делегация «белок» заявилась к доктору второй раз, тот, возможно, разозлился, возможно, испугался, но не слишком, потому как бежать он категорически никуда не собирался, иначе Ориэль Асплен не мерзла бы сегодня во дворе в матерчатых туфельках и тонком платье, а была бы хорошо снаряжена для долгой дороги. Или совсем отсутствовала бы, время у них было. Так что судорожное запихивание в шкаф, на котором их застукали, не более чем отчаянная и спонтанная попытка спрятать девчонку хоть куда-нибудь от возможной опасности.
Зато свою голову в петлю медик засовывал уже вполне осознанно, причем с упорством, достойным лучшего применения, и причина его самоубийственного упрямства была прозрачнее льдинки для солнечного луча. Он же до сих пор не знает, что Иорвет жив, что средства, принесенные Ориэль, были исследованы, а последнее его лекарство вовсе до больного не дошло на момент ареста... Что ж, осталось всего лишь решить, в какой форме ему эти факты сообщить, ибо опыт и здравый смысл подсказывали Роше, что беседа с Ильве не пройдет настолько же легко и просто, как с его сестрой.
Тем паче, что и досталось ему куда поболе. Фенн все-таки профессионал, одна ночь - и разница с образом лощеного, довольно заносчивого успешного доктора стала разительной.
В допросную эльф пришел на своих ногах, хотя было заметно, что держат они его скверно, подгибаясь и подворачиваясь. Обуви и верхней одежды на нем не было, а рубашка и штаны превратились в грязные, дурно пахнущие лохмотья, к тому же местами еще и мокрые. Подчиняясь знаку специального агента, с заключенного так же сразу сняли кандалы, бесцеремонно ткнув на грубую табуретку, и острый взгляд Роше отметил глубокие ссадины с запекшейся кровью на его опухших запястьях и щиколотках. Уточнил по протоколу свои догадки относительно примененных к эльфу конкретных методов воздействия, и фыркнул:
- Вижу, ночка прошла весело!
Ильве не ответил, глядя прямо перед собой сквозь упавшие на как-то резко осунувшееся лицо спутанные слипшиеся пряди. Его трясло мелкой дрожью, но он то ли не замечал этого, уйдя в себя, то ли наоборот сосредоточенно пытался собраться, но никак не мог с этим справиться.
Вернон присел на краешек стола, помассировал переносицу и вздохнул, не скрывая досады.
- Вот скажи мне, милсдарь Асплен, что мне теперь с тобой делать? - проникновенно поинтересовался у заключенного специальный агент, наклоняясь к нему. - Молчишь? То-то же, правильно молчишь. Потому что я не люблю, когда мне врут, а ты до сих пор не сказал ни слова правды. В отличие от твоей сестры.
На последних словах Ильве вздрогнул и шумно задышал, широко распахивая глаза. Довольный его реакцией Роше продолжил свою преисполненную укора речь.
- Чудесная честная девушка и ночь она провела поприятнее, чем ты.
Вернон поднялся и прошелся по небольшому помещению, не замечая, с каким ужасом смотрит ему в спину эльф, нещадно закусив растрескавшиеся, разбитые и надорванные в уголках губы.
– Впрочем, это не трудно. Тебе не кажется, что даже если ты вдруг твердо решил покончить со своим бренным существованием, то сделать это можно было куда быстрее и безболезненнее? И не вовлекая в столь интимный вопрос толпу народа. В квартале чуть не разразился бунт, твоя сестра ночевала в тюрьме, потрачено впустую уйма времени… Или ты считаешь, что мне, например, совсем делать нечего, кроме как над бедными остроухими врачами издеваться? Мы, вон, вообще-то жизнь умирающему эльфу пытаемся спасти, а весь такой самоотверженно беззаветный лекарь только мешает и запутывает все, - Роше внезапно стремительно развернулся и, хлопнув ладонью по столу, рявкнул, - своим бездарным и глупым враньем!
Выпрямившись, Вернон сел напротив и снова заговорил с прежними сожалеющими интонациями.
- Я бы выпорол тебя, идиота, за все то, что ты со своим самооговором накрутил, но ты и так себя наказал достаточно. Одного понять не могу, отчего вместо того, чтобы дать толковые подробные объяснения или хотя бы намертво стоять на своей невиновности, ты решил напоследок ославить себя убийцей… но кто я такой, чтобы осуждать чужие извращения. Ладно, за дурость не казнят, так что, милсдарь Асплен, можешь быть свободен, гуляй на все четыре стороны. Все обвинения с тебя сняты.
Оглушенный перепадами и поворотами речи специального агента Ильве чувствовал, что голова у него отчаянно идет кругом. Он попытался заговорить, закашлялся, схватившись рукой за горло, и все же мучительно выдавил сиплым шепотом:
- Нет, я… Ориэль не виновата…
- Ориэль? – обернулся от двери Вернон, невозмутимо пожимая плечами. – А что Ориэль? Я же сказал, что она честная правдивая девушка. Конечно, ее слова проверили, но она давным-давно пошла домой – отдыхать, умываться-переодеваться и всякое такое… Очень милая девушка, заверила, что у нее есть опыт ухода за больными, в том числе с воспалением легких, обещала помочь с Иорветом и принести еще лекарств для него. Не стоит беспокоиться за сестру: я даже попросил проводить ее лекарку из «белок», да и в замке – если она уже там, - ее никто не обидит без тебя.
Несколько мгновений Ильве тупо смотрел на спецагента, словно никак не мог понять того, что услышал, а затем скорчился на табуретке, закрыв лицо руками, и истерически расхохотался, раскачиваясь и всхлипывая, то и дело сбиваясь на судорожные сухие рыдания.
Роше хладнокровно наблюдал за его истерикой, не делая ни малейшей попытки как-то ее пресечь. Он уже хотел было выйти отдать необходимые распоряжения и оставить эльфа ненадолго одного, когда все-таки дождался: при звуке отодвигаемого засова Ильве резко замолк и вскинул голову:
- Ориэль свободна?
- Как птичка, - подтвердил Роше, безразлично пожав плечами.
- Я вам не верю!
- Так вали отсюда и убедись, - пренебрежительно фыркнул Вернон, опять разворачиваясь к пресловутой двери.
- И она пошла к ним… - раздался за спиной потерянный шепот.
Ильве убито уронил руки и невидяще смотрел в стену пустыми глазами.
- Не знаю, - специальный агент усмехнулся, опершись плечом о притолоку, сложил на груди руки и добил, - но думаю, да. Твоя Ориэль рьяно настаивала на том, чтобы ее помощь была принята…
- И вы позволили?! – горестно изумился измученный эльф.
- А почему бы и нет, - жестко отбил Вернон. – Все подозрения на ее счет оказались беспочвенными. Один раз она уже помогла, принеся лекарства, то есть делом продемонстрировала свою полезность и искренность намерений. Она внятно изложила, откуда и какой лекарский опыт у нее есть. И она такая же эльфка, как и бывшие «белки», к ней у них будет больше доверия и меньше неприязни, чем к любому из людей.
- Доверия?! От этих ублюдочных… – яростно зашипел Ильве, вскакивая. Зашатался и тут же оборвал себя. – Тогда я тоже требую допуска в замок вместе с сестрой! Обвинения сняты и с меня!
- Нет, - веско уронил Роше.
- Почему? – сжал кулаки нахмурившийся эльф. – Я тоже эльф и я врач! Смею думать, хороший врач!
- Ты псих, - прямо высказался Вернон, - отменный. И ты себе сейчас помочь не сможешь, а не то что загибающемуся от пневмонии собрату. Которого ты к тому же за что-то ненавидишь.
- Я ненавижу их всех, - хмуро признал Ильве, он бы гордо вскинул голову, но опасался, что она закружится еще сильнее, а грохнуться в обморок было бы совсем некстати. - Одинаково. Однако раз вы уже все выяснили, как говорите, то должны знать и то, что я не пошел у ненависти на поводу. У меня были подозрения на пневмонию, но только лишь подозрения, и когда эта раскрашенная психопатка вломилась к нам в дом, то я дал ей средство, которое – повторю и сейчас, - единственное, что может помочь в подобном случае и то не гарантированно. Оно направлено не однозначно на болезнь легких, а на любое воспаление. Теоретически, и я еще работаю над ним.
- То есть ты дал больному непроверенное средство? – нанес мгновенный удар Роше.
- Вы не оставили мне выбора, - устало просипел Ильве, растеряв и весь запал, и невеликий запас сил. Он держался за стол и вновь растирал горевшее огнем горло. – Теперь хотите повесить меня за нарушение врачебной этики?
- Ну, пока на шибеницу здесь рвешься только ты, - цепко прищурившись заметил Вернон. – Я же пытаюсь понять, с чего бы такая резкая перемена. Все-таки присматривать за сестрой - это одно, этому можно даже посочувствовать, а лечить тяжелого пациента – совсем другое. Никто не заставляет тебя заниматься вторым.
- Правда? – криво усмехнулся эльф.
- А зачем? – скучающе поинтересовался Вернон, все-таки отлепившись от косяка. - У меня под рукой есть гениальнейший алхимик и целая чародейка, причем чародейка из самых-самых, высшего уровня!
Ильве долго стоял, качаясь на иззябших покалеченных ногах, вглядываясь в суровое лицо человека под складками шаперона.
- Но ведь без вашего разрешения меня в цитадель не пустят, - по его щекам непроизвольно текли слезы. – Я сделаю все возможное, я поставлю вам на ноги это одноглазое чудовище! У вашего алхимика нет времени, а у меня уже есть внушительные наработки и результаты! Только оставьте нас с сестрой потом в покое…
- Да я-то вас и не собирался трогать, - признал Роше. – Так что разбирайтесь между собой сами. Только учти, следующего приступа долбопиздряченья твоей тонкой натуры, никто уже не поймет.
Вернон скептически оглядел эльфа и сжалился:
- Да присядь ты, ты ж до лестницы даже не дойдешь, не то что до дома и лаборатории своей…
- Доползу, - сквозь стиснутые зубы упрямо выдохнул Ильве, содрогнувшись от одного, вполне невинного слова.
- А кому оно надо? – последнее слово Роше оставил за собой. - Сиди и жди, сейчас найдем, как тебя доставить до дома.