Мысли снова давят на череп. Моя мама выступает на сцене с остальными родителями в причудливой форме животных, выкладываясь на полную. По ней, наверное, уже стекает пот в три ручья, но она не собирает замедляться в своем танце - ей это нравится. В каждом движении чувствуется погружающее с головой увлечение, словно это то, что находится на грани смысла жизни, ибо в каждом мгновении проявляется беспричинная, глубоко детская радость. Мне нравится наблюдать за ней, и в этом настоящем я непоколебимо уверен лишь в одном - все, чего я желаю в своей жизни - видеть счастье в глазах матери.
Я отвел взгляд налево, посмотрел на Вику, и встал с кресла. Мы были на первом ряду на стороне возле выхода с зала, и я, скорчившись, шустро прошел к стене, по пути бросив черноволосой девочке короткое “Пошли”. Выбежал в Фойе, обернулся, глубоко вдохнул и чему-то обрадовался, все время смотря на двери, из которых через пару секунд появилась Вика.
— Что ты делаешь? - это был ее первый вопрос.
— В общем, до конца осталось еще пару номеров, через минуту начнется вальс, а потом сразу песня. У нас не так уж и много времени, да? И нам двоим там нечего делать, поэтому… я хочу станцевать с тобой. Вальс. Пошли бегом, у времени есть одно дрянное свойство - оно любит заканчиваться в самые неподходящие моменты.
— Нас будут искать перед песней.
— Тебе не плевать? Песня идет сразу за вальсом, они про нас забудут вовсе, так что не парься. Пошли, пока погода еще хорошая, посмотри в окно, там тучи сгущаются.
— Я не умею.
— Я тоже. Прошу тебя, мама убьет меня, если я так и не станцую вальс.
— Это единственная твоя причина?
— Нет.
— И какие же еще?
— Не скажу.
— Ты идиот, Аль. И с чего ты взял, что я пойду танцевать вальс с тобой посреди церемонии?
— Потому что ты до сих пор говоришь со мной.
Я пошел к выходу из РДК скорыми шагами, не оборачиваясь к Вике.
— А время то и впрямь утекает… - прошептал, переступая порог. Впереди меня ждала привычная высокая терраса и прекрасный вид на площадь и уходящий вдаль город. Вика встала рядом со мной.
— И что дальше? - она смотрела на меня, а я в который раз отметил про себя свое неугомонное любопытство и смутные чувства симпатии.
— Идем.
Я начал спускаться по лестнице вниз, к моему давнему другу, состоящему из минеральной смолы, кажущемуся черным на фоне моих, оказывается, не таких уж и серых кроссовок, привыкшему гореть под Солнцем и плавиться под водой. Я сделал с дюжину шагов к центру площади, прежде чем остановиться и окинуть взглядом все просторы на четырех сторонах света, которые, казалось, совсем опустели, и в безлюдье могли тягаться с кладбищами в ночи. Задрав голову кверху, я увидел проплывающие тучи в грозном оскале стремящиеся спугнуть плутающих путников, чтобы те поспешили найти место, из которого не увидеть иногда проблескивающую синеву. Но мне хватит небесной кровли.
— Ты же видела танец?
— Немного, - Вика, наверное, была удивлена моей хаотичной глупостью, — Ты правда хочешь станцевать здесь вальс?
— Хочу, - я посмотрел в ее глаза, которые, наконец, показались мне идущими в дебрях судьбы. В ее глазах я увидел то, чего мне так не хватало - наивного желания начать жить, — А ты?
Она молчала некоторое время, пока я любовался ее острыми чертами лица, немного приподнятыми тонкими бровями и карими, миндалевидными глазами, и легонько кивнула в ответ, из-за чего я просто не смог удержать своей глупой и безумной улыбки.
— В таком случае, позвольте пригласить Вас на танец. Я, кстати, тоже не знаю как танцевать.
Взял ее за руку, сделал шаг назад, увлекая ее за собой, и совсем позабыл, что делать дальше. Так мы и стояли, держась за руки, на расстоянии полушага друг от друга, лицом к лицу, прежде чем я осмелился положить правую руку чуть выше талии, а левую отвести вбок, пальцами обхватив ее ладонь.
“Что дальше?”
Мне было не по себе: какое-то неловкое ощущение непривычной для меня скованности и внутренние позывы к действию и бесстрашию мешались в моем сознании. Я, используя всю свою осторожность, медленно сделал шаг вперед, и Вика, в свою очередь - шаг назад; после, левой ногой скользнул по кривой, кругообразной диагонали в сторону и правой завершил движение, сомкнув ноги воедино. Она повторяла за мной, и резкость наших попыток отчетливо бросалась в глаза, но мы все-таки завершили это весьма неприглядный и неровный “квадрат”. Ее улыбка прекрасно передавала настроение, а я чувствовал себя так, словно совершил что-то поистине грандиозное, неописуемое словом. Это был миг, который я хотел запомнить на вечность.
Я встал на колено. Вика шла вокруг меня, держа мою поднятую руку. Мы просто делали то, что видели. Собирали наш вальс по частям из размытых кадров воспоминаний. Любой человек, хоть раз в жизни исполнявший этот классический танец, видя наше извращенное представление, наверное, тут же бы воскликнул: “Ужас!”. И был бы, несомненно, прав.
Незаметный звук плеска воды об асфальт. Дождь моросил, отдавая прохладой.
Мы откинули свободные руки в стороны, словно торжествуя победу, и в следующую секунду Вика, двигаясь спиралью, прильнула ко мне, сбиваясь с ритма, которого у нас, к слову говоря, вовсе и не было, и так же резко вернулась к начальной позиции.
— Это похоже на вальс? - спрашивает она, сверкая глазами.
— Ни капли, - отвечаю с улыбкой на устах, — Это похоже… на мечту моей мамы.
Она рассмеялась. Мило, скромно, искренне. Нет, блин, я же впервые слышал ее смех. Жаль, моя мама этого не видела, она, наверное, была бы счастлива. Вот же как глупо получается: я хочу счастья для нее, но оно заключено в моем счастье - это очень жестокий круг, ведь несчастье одного из нас тут же становится несчастьем другого.
И все же, этот смех был лучшим из всех тех, которые мне довелось услышать в своей жизни. Я так не хотел превращать это в "детскую" романтику(очень не люблю "любовь" на строках полотна, как бы каламбурно это не звучало), но здесь только моя правда, и без нее мне не обойтись.
Мокрые серые пятна оставались на мне и асфальте подо мной, но я даже не замечал этого.
Я беру ее на руки, смущённо уводя взгляд на закрытое черной тканью плечо, и, неумело перебирая ногами, оборачиваюсь вокруг себя. Только сейчас я могу совершенно осознанно признаться себе: я хотел станцевать вальс. Очень хотел.
Пять минут назад эти слова ни за что бы не стали считаться правдой моим рационально-расшатанным сознанием.