Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 31.
– Я не знаю, Наташа, как тут все было...
Она помолчала, а потом выкрикнула в каком-то отчаянии:
– Ты и сейчас оправдание ей ищешь? Но зачем, Илья! Она уже в браке с тем, кому ты кинул серьезное обвинение, у нее ребенок от него, а скоро и второй появится! Ее отец по погребам скрывался, а ты ищешь ей оправдания?! Илья, ты... Ты... зачем ты так?
Он не стал слушать, что она дальше будет говорить, повернулся и пошел прочь. В непонятном порыве она кинулась следом за ним, обхватила сзади его широкие плечи, прижалась к нему всем телом, заговорила быстро-быстро:
– Илья, ты жизнь должен сейчас заново начать... забыть ее... Чем я тебе плоха, Илья? Чем? Я ведь... ради тебя на фронт пошла, ради тебя выжила... Все время думала – только бы не погибнуть, только бы не умереть, все ради того, чтобы вернуться к тебе и вместе... и быть с тобой, видеть тебя, испытать то чувство, когда... когда жить не можешь без человека! Илья, Илья, послушай, давай... давай попробуем, а вдруг все получится у нас...
Он сначала слушал ее, потом с трудом расцепил руки, сомкнутые на его теле, повернулся к ней.
Часть 31
Алексей снова был выпивши. Сидел за столом, на котором стоял стакан и початая бутылка самогонки, лежало несколько кусков хлеба и перья зеленого лука, стояла плошка с солью и тарелка с овсяным супом. Был он еще не пьян, а в таком состоянии, когда становился угрюмым и серьезным, и ничто не могло его из того состояния угрюмости вывести.
– Знаешь новость, али нет? – хмуро спросил он у пришедшей с полей жены. Сегодня он освободился раньше, а потому решил выпить.
– Ты про что? – спросила Ольга как ни в чем не бывало.
– Наташка твоя верталась домой. Позавчера ишшо. Неужто не была у тебя?
– Не была – спокойно ответила Ольга.
Алексей грустно и горько усмехнулся.
– Значит, и подружайке своей закадычной ты теперя тоже не нужна.
Ольга проигнорировала эту фразу, но медленно подошла к мужу и опустилась на скамейку напротив. Заглянула в глаза, спросила:
– А ты теперь и ее боишься?
– Никого я не боюсь – он опрокинул в рот стограммовый стакан самогонки – никого!
– Алеша – Ольга положила свою руку на его – что произошло у вас с Ильей? Скажи мне! Чего ж ты мучаешься-то? Очисти душу свою, расскажи хоть мне!
– А тебя только это волнует, я смотрю! Может, ты вместо полей уже на свиданки к нему бегаешь?
– Ага! – Ольга встала, уперла руки в бока – еще че выдумаешь, дурачок?! Я вместо полей к Илье на свиданки бегаю, а трудодни в ведомости сами рисуются, да?!
Поняв, что сказал глупость, Алексей добавил тихо:
– На поля не ходи больше – дитя загубишь, тяжко ить тебе! Мы с Никиткой сами твои трудодни выработаем.
– Ерунду-то не мели! Кто позволит? Лука Григорьевич ко мне, конечно, хорошо относится, но не настолько же!
Ольга снова подошла к столу, опустилась на лавку.
– Алеша, это же теперь вечно между нами стоять будет... Что случилось на фронте меж вами, скажи мне! Богом молю!
Он помолчал, потом произнес мрачно:
– Я ему в бою сказал, что люблю тебя. Мол, коли погибну, скажи ей, что всю жизнь ее любил. Он опешил, и потом как стоял, так и упал от ранения – схлопотал-таки пулю. Я его до окопа доволок, а там... потом медсестра подобрала, наверное... Мне итить надо было дальше, так что я не интересовался... А там потом я... оторвало мне руку и ногу, не знаю, че с им дальше было. Самому бы выжить...
– Он рассказывал, что в плен попал, потом бежал оттуда и долгое время скрывался в погребе у одной женщины... Потом попал в штрафбат, там уже славой себя покрыл...
– Славой покрыл – ухмыльнулся Алексей – болтать и я умею... Он теперь, после того случая, и считает меня виноватым в том, что ранен был, и что я его только до окопа дотащил... Видать, оттуда он к немцам в руки и попал... Мол, не признайся я ему тогда...
Ольга молча встала и хотела уйти – она чувствовала, что муж врет ей, но говорить ему об этом было бесполезно. Ни за что не признается ведь...
– Ты куда? – спросил Алексей мрачно.
– На двор, да в огород.
Встал, пьяно пошатываясь.
– Ох, Олька! Чую я, что ты моя погибель, да рази че изменить могу?!
Он вышел из дома, спустился по ступенькам крылечка, и Ольга увидела в окошко его силуэт за окном.
– Опять на Камышовую пошел – пробормотала она – хорошо, хоть бутылку не взял.
...А Алексей действительно отправился на реку. Туда вообще ходили все сельчане, кому было плохо. Текущая вода действовала успокаивающе и казалось, навевала ответы на такие вопросы, на которые ответить было невозможно. Он присел на влажноватую землю, пахнущую первой весенней травкой, и задумался. Понятно было, что жизнь его с Ольгой катится в неизвестном направлении, а тем более, теперь, когда появился в этой самой жизни Илья. И до этого-то у них все не складывалось, а теперь так тем более. Сердце Алексея болело от того, что она становилась все холоднее и равнодушнее, и только с каждым днем от него отдалялась. Он уж и забыл, когда они любились в последний раз – Ольга всегда находила причину, чтобы оттолкнуть его – то ребенок беспокоит, живот тянет, то голова болит, то устала. Будто он не уставал. А сейчас еще ко всем прочим заботам прибавилось то, что вернулся Илья, который знал то, что знали только они двое. А теперь еще и Наташка... И эта тут... Он-то знал прекрасно, что Наташка в Илью влюблена, и пожалуй, это было ему на руку – та могла бы быстро взять соперника в оборот, и женить его на себе по-быстрому, тем более, у Ольги перед Ильей репутация сильно подпортилась, во-первых, отцом-дезертиром, а во-вторых тем, что она замужем и у нее дите, а скоро и еще одно появится.
Он задумался настолько, что сам не заметил, как рядом с ним появилась Иринка. Присела, поджав ноги – стройная, статная, красивая, с полной грудью, рвущейся наружу из-под кофточки, на шее – новый цветастый платок, подарок сестры.
– Как Наташка? – спросил он, не здороваясь – говорят, верталась...
– Хорошо очень – ответила Ирина – а как мы все и мама счастливы – если бы ты только знал!
– Представляю – ответил Алексей – а че ж она к моей не зашла?
Иринка только плечом пожала.
– Зайдет позже, наверное – она помолчала, а потом спросила – опять ты выпивши, Алешенька?
– А! – он махнул рукой – кому это интересно?
Иринка придвинулась к нему, зашептала теплыми губами прямо в ухо:
– Погубит тебя эта ведьма, Алешенька... А может... это мне интересно?
– Тебе? – он недоверчиво, исподлобья, кинул на нее взгляд – чего от меня, калеки, такой молодухе, как ты, надобно?
Она вдруг обвила его шею руками.
– А мне все равно, Алешенька, калека ты или нет. Я тебя любого любить буду! Слышишь? Любого...
Не ожидавший такого напора Алексей встал, споткнувшись на месте от неожиданности, легонько оттолкнул цепляющуюся за него Иринку, которая продолжала горячо шептать ему что-то о своей любви, и сказал:
– Да отцепись ты, сумасбродка! Ишь, чего удумала! Я жену свою люблю!
И пошел от реки, не оглядываясь.
– Зато она тебя не любит! Не любит! – раздался вслед плачущий голос – она об тебя ноги вытирает, а ты любишь ее?! Какой же ты идиот, Алеша! Идиот просто! Смотри, захочешь прийти ко мне, да поздно будет – не приму! А ведьма эта погубит тебя, погубит!
Она уткнулась в траву и зарыдала. Когда подняла голову, на горизонте уже не было видно Алексея.
– Все равно ты мой будешь! – сказала упрямо ему вслед.
...Наташа отправилась на кладбище одна – Василиса Анисимовна с утра уже куда-то ушла, девчонок тоже дома не было, а у нее было пару дней отдыха – потом надо было явиться к председателю для получения указаний.
Она решила воспользоваться моментом и отправилась на могилку к самому родному человечку – Борьке. По пути нарвала первых цветов, а как пришла на кладбище, увидела на другом конце толпу мужиков и с ними – мать. Мужики вытаскивали из земли воздвигнутый в память о ней, Наташе, крест. Среди них она узнала и Илью, а скоро и сам он подошел к могиле Борьки.
– Здравствуй, Наташа!
От волнения у нее перехватило дыхание. Она поднялась – сидела на корточках – медленно повернулась к нему. Он протянул ей руку и пожал ее, протянутую в ответ.
– Рад, что все хорошо у тебя, что вернулась – сказал Илья.
Сердце у Наташи стучало так громко, что она испугалась – а ну, как услышит и все поймет. Наконец проговорила в ответ:
– Я тоже очень рада видеть тебя, Илья, и рада, что ты вернулся живой и здоровый.
Она не думала, что встреча их будет такой суховатой и прохладной, и от этого сейчас слезы досады готовы были выступить на ее глазах.
– Чем планируешь заниматься? В деревне останешься али в город поедешь? – спросил он, чтобы разбавить неловкое, затянувшееся, молчание.
– Здесь останусь – от волнения голос ее чуть подрагивал – коли все по городам разъедутся, кто же деревню с колен подымать станет. Они ведь, те деревни, кормилицы народные. В войну бы мы на фронте без их хлебов не выжили.
– Это точно.
Она видела, что он собирается уходить, а потому ей хотелось любым способом остановить его.
– А ты? – спросила она – ты что планируешь делать?
– Я... – он задумался – пока не решал еще. Может, в город отправлюсь, на завод поступлю.
Он кивнул ей и собрался было уходить, но она вдруг в каком-то отчаянии прокричала ему вслед:
– От нее бежишь, да? Чтобы не видеть, как она с твоим другом...
Остановилась, не договорив, потому что Илья медленно повернулся и подошел к ней.
– Наташа, вы же подругами были...
– А зачем мне подруга, у которой отец по погребам пряталси, когда мы воевали? Пословицу знаешь, что яблоня от яблоньки недалече падает. Так я считаю, здесь тот самый случай, Илья.
– Дети за отцов не в ответе...
– Еще как в ответе. Слава эта потом долго за детьми тянется, как не крути... И потом – что уж тут говорить – я предателей не люблю, Алеша. А она тебя предала, что ни говори...
– Я не знаю, Наташа, как тут все было...
Она помолчала, а потом выкрикнула в каком-то отчаянии:
– Ты и сейчас оправдание ей ищешь? Но зачем, Илья! Она уже в браке с тем, кому ты кинул серьезное обвинение, у нее ребенок от него, а скоро и второй появится! Ее отец по погребам скрывался, а ты ищешь ей оправдания?! Илья, ты... Ты... зачем ты так?
Он не стал слушать, что она дальше будет говорить, повернулся и пошел прочь. В непонятном порыве она кинулась следом за ним, обхватила сзади его широкие плечи, прижалась к нему всем телом, заговорила быстро-быстро:
– Илья, ты жизнь должен сейчас заново начать... забыть ее... Чем я тебе плоха, Илья? Чем? Я ведь... ради тебя на фронт пошла, ради тебя выжила... Все время думала – только бы не погибнуть, только бы не умереть, все ради того, чтобы вернуться к тебе и вместе... и быть с тобой, видеть тебя, испытать то чувство, когда... когда жить не можешь без человека! Илья, Илья, послушай, давай... давай попробуем, а вдруг все получится у нас...
Он сначала слушал ее, потом с трудом расцепил руки, сомкнутые на его теле, повернулся к ней.
– Как же так, Наташа? Ты на фронт не заради меня должна была идти, а заради Родины нашей... Земли – кормилицы...
– Я хотела рядом быть, Илья, оберегать тебя... Хотела воевать, как ты... И славу обресть! И сбылось все это – я тоже была храброй, за Родину нашу, медали тоже получила, так почему же... чем же я ее хуже.? Она себя недобро славой запятнала, и ей всю жизнь это будут помнить, если бы не дурачок Алешка, влюбленный в нее, она бы сейчас в лагерях сгинула... Кому такая нужна была бы? С такой репутацией и прошлым родителей?
– Не дело ты говоришь, Наташа – спокойно сказал Илья – и пожалуйста, не ходи за мной, не уговаривай. Я в жизни никого сильнее Ольги не любил, и не полюблю уже. Такова, видать, моя судьба...
Он пошел прочь, а она смотрела ему вслед, и казалось, что последняя надежда уходит от нее. Надежда на счастье, на семью, на детей... Надежда на то, чтобы прожить эту жизнь в любви и счастье с любимым человеком.
Он ушел, а она уткнулась лицом в ладошки, и опустилась на колени подле могилы брата. Зачем она выжила? Чтобы услышать от него вот эти слова? Но лучше бы она умерла тогда! Как же больно слышать в очередной раз, что Илья любил и, скорее всего, до сих пор любит, другую... Как же это невыносимо больно! Но она, Наташа, борец по своей сути, потому она будет бороться. Кинула взгляд ему вслед.
– Все равно ты мой будешь! – сказала упрямо.
Когда встретилась дома с Иринкой, увидела, что лицо сестры необычайно бледное, с темными кругами под глазами и полосками слез.
– Ир, ты чего?
Та только головой помотала, оглянулась вокруг.
– Пойдем в огород.
Около старого сарая в огороде стояла скамейка, на которую они присели. За счет крыши сараюшки тут создавалась идеальная тень и было совсем не жарко.
– С Алексеем говорила? – догадалась Наталья, глядя на сестру, и утирая с ее щек катившиеся слезинки.
Та кивнула.
– Я ему в любви призналась, Наташ! А он! Он сказал, что Ольку любит! Она же... она ж ноги об его вытираеть, Наташа! А он все равно любит ее, понимаешь?!
Наташка вздохнула и обняла сестру за плечи.
– Илья тоже Ольгу любит...
– Сам тебе сказал? – встрепенулась Иринка и после того, как Наталья согласно кивнула, продолжила – лучше бы эту змею в лагеря отправили! Ну так нет – Григорич за нее горой встал! И зря Маришка тогда вилами промахнулась!
– Что? Это что еще за история?
Ирина поняла, что проговорилась и, опустив голову, рассказала, как Маринка запустила в Ольгу вилами.
– Ты, Ирина, грех-то на душу не бери – сказала Наталья – и больше не вздумай ничего подобного сделать! Обещаешь?
– Да – тихо ответила Иринка – просто я ненавижу эту тварь! Из всего она всегда выпутывается, из всех ситуаций выходит!
– Ира, бороться за любимого мужчину и свое счастье надо другими путями. Подобным ты только гнев на себя навлечешь!
– Наташа, она ведь знала, что я Алешку люблю! Я говорила ей, да, накануне свадьбы, но говорила, и просила отступиться, не выходить за него! А она все равно пошла. Потом только сказала мне, что ради Никитки... Чтобы их не забрали... И прощения просила! Только чего мне с ее просьб?
– Ничего, сестренка! Будет и на нашей улице праздник, не тоскуй. Пойдем, а то мамка уже вон вернулась и кличет нас, потеряла.
...Отдохнув немного, Наташа на четвертый день своего приезда отправилась в сельсовет к Луке Григорьевичу. Пошла в военной форме, при полном, так сказать, параде. Встречные прохожие улыбались ей, здоровались, мужики уважительно поднимали кепки, бабы кланялись. Наташка, свежая, счастливая и улыбающаяся, шла к сельсовету.
В этот же самый момент, туда же, навстречу ей, двигалась и Ольга. Она шла, задумавшись – зачем же председатель позвал ее, для какого важного разговора.
Подняв голову в один из моментов, она увидела, как навстречу ей идет знакомая фигурка в военной форме и с медалями на груди. По льняным кудряшкам и лучезарной улыбке она узнала свою подругу.
– Наташа! – крикнула радостно и бросилась ей навстречу, помахав рукой. Подошла ближе, глаза ее действительно блестели радостью – Наташа, как же я счастлива, что ты вернулась!
Она потянулась было к подруге, чтобы обнять ее, но наткнулась на холодный, презрительный взгляд, и отпрянула.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.