Чемоданы. Два здоровенных и один поменьше, детский. Торчали посреди прихожей как три молчаливых свидетеля. Игорь замер на пороге, дверь захлопнулась за спиной с каким-то особенно зловещим стуком. Ключи выскользнули из пальцев, брякнулись об пол. Он даже не нагнулся поднять.
— Лена? — голос вышел дурацкий, будто пережёванный.
Тишина. Только с кухни доносилось что-то — то ли шипение конфорки, то ли радио. Игорь стоял, не в силах сдвинуться с места, разом вспотевший затылок зудел невыносимо.
В голове вертелось: "Всё-таки ушла. Дождалась, пока я на вахте. Даже паршивой эсэмэски не отправила". Три её сообщения за последнюю неделю были какие-то странные, недоговорённые. "Соскучилась", "Дениска тоже ждёт", "Есть разговор, важный". Важный разговор, ну конечно.
— Папка! — Денис вылетел из своей комнаты пушечным ядром, вмазался в ноги. — Папка приехал!
Сын упирался лбом куда-то в бедро, вцепившись в куртку. Игорь опустил руку на вихрастую макушку, машинально взъерошил волосы. От пацана пахло яблоками и какой-то химозной жвачкой.
— Здорово, партизан. А где... — Игорь замолчал, когда из кухни донеслись шаги.
Лена вышла в прихожую, вытирая руки полотенцем. В застиранной домашней футболке, волосы собраны в небрежный пучок. Остановилась, прислонилась плечом к стене.
— Ну привет, — сказала она.
Игорь сглотнул. Челюсть свело как от зубной боли.
— А это что? — он кивнул на чемоданы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дениска всё ещё висел на нём, и это мешало... мешало что? Наорать на неё? Развернуться и хлопнуть дверью?
Лена вздёрнула подбородок, в глазах что-то блеснуло.
— Вещи собрала, — она пожала плечами, будто это само собой разумеется.
— Вещи, — повторил Игорь. — Свои?
— И свои тоже.
Дениска наконец отлепился от отца, поскакал вокруг:
— Пап, а я там на дне рождения у Кости был, и там робот был, такой с пультом, и мы...
— Потом, Ден, — отрезал Игорь. — Иди к себе.
— Но пап!
— Иди! — рявкнул он, всё ещё глядя на жену.
Мальчик насупился, но поплёлся в комнату, пиная по пути шестилетним кроссовком стену.
Квартира погрузилась в тишину, только где-то за стеной соседка включила пылесос.
— Ты... — Игорь шагнул вперёд. — Ты хоть объяснить могла?
— Я пыталась. Ты ж на вахте был.
— По телефону нельзя было? — он почувствовал, как левый глаз начинает дёргаться. Дурацкий нервный тик, всегда в такие моменты. — "Игорь, я ухожу от тебя, забираю сына" — девять слов!
— Сколько?
— Девять! — теперь он почти кричал. — Или что, боялась, что примчусь вас останавливать? Хотела по-тихому свалить, да?
— По-тихому? — Ленка отлепилась от стены, шагнула к нему. В глазах появился тот самый опасный блеск, который он помнил ещё со времён, когда они только познакомились. — По-тихому, серьёзно?
— А как это ещё назвать? Прихожу — чемоданы стоят! Ты не уходишь, а убегаешь! Как крыса!
Она застыла. Сжала полотенце так, что побелели костяшки.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я думала, мы по-взрослому сможем. А ты...
Где-то в комнате Дениса что-то с грохотом упало, потом раздался приглушённый вскрик. Ни один из них даже не повернул головы.
— Скажи честно, у тебя кто-то есть? — Игорь чувствовал, как по виску стекает капля пота. — Только не ври. Четыре года вместе, имею право знать.
— Право? — Лена вдруг рассмеялась, коротко и как-то горько. — Какие у тебя права? Ты дома бываешь две недели из шести! Знаешь, сколько раз Денис спрашивал, почему у других пап выходные, а у его — нет?
— Я деньги зарабатываю! — рыкнул он. — На что ты сыну шмотки покупаешь? На что еду берёшь? На мои кровные!
— Ну конечно, — она швырнула полотенце на тумбочку. — Деньги. Всегда одно и то же. Ты их зарабатываешь, а мы тут прохлаждаемся, да? Неблагодарные такие.
Игорь чувствовал, что закипает, что ещё чуть-чуть — и он сорвётся, наговорит такого, о чём потом будет жалеть. Но остановиться уже не мог.
— А к кому ты уходишь? — спросил он, понизив голос. — Я его знаю?
— О господи, — Лена закрыла глаза, потёрла переносицу. — Какой же ты... — она не закончила.
— Какой? Договаривай! — он шагнул ближе. — Дурак? Лох? Кем ты меня считаешь?
— Папа... — Денис стоял в дверях своей комнаты, прижимая к груди потрёпанного плюшевого динозавра. Глаза огромные, испуганные.
— Денис, иди в комнату, — Лена двинулась к сыну.
— Нет, пусть останется! — Игорь рубанул воздух ладонью. — Пусть послушает! Мать увозит его от отца, пусть знает правду!
— Какую правду, Игорь? — Лена вдруг повысила голос, развернувшись к нему. — Какую чёртову правду?
Она редко ругалась при сыне, и Денис, услышав это "чёртову", вытаращил глаза ещё больше.
— Я купила путёвки, идиот! — выпалила она. — В Турцию! Тебе и Дениске, на две недели! Сюрприз хотела сделать!
Игорь замер. Поморгал.
— Что?
— Путёвки! В Турцию! В отель с аквапарком! — Ленка отчеканивала каждое слово, будто гвозди заколачивала. — Ты всё вахтой своей попрекаешь, думаешь, я не вижу, как ты устаёшь? Год копила, с подработок своих откладывала, чтоб вы с сыном нормально отдохнули вместе, а ты...
Она задохнулась, махнула рукой, развернулась и ушла на кухню. Хлопнула дверца шкафа, что-то зазвенело.
Игорь стоял, оглушённый. Глянул на чемоданы, как будто видел их впервые. На сына, замершего в дверях комнаты.
— А ты? — спросил он тихо, когда Лена снова появилась в прихожей, сжимая в руке какие-то бумаги. — Ты с нами не едешь?
— Нет, — хрипло сказала она и протянула ему конверт. — Мне работу предложили, в графическом дизайне. Удалёнку на время, потом, может, и в офис. Я тебе говорила, что учусь.
— Говорила, — машинально кивнул он, всё ещё не веря. — Дизайн... это хорошо.
— Ты мне не веришь? — она всунула ему в руки билеты. — Вот, посмотри!
Пока он разглядывал авиабилеты, Лена подошла к большому чемодану, расстегнула молнию, раскрыла его настежь. Джинсы, футболки, купальные шорты — его вещи.
— Это твой, — сказала она. — А этот Дениски. А вот тут, — она пнула ногой самый большой, — сувениры. Пустой почти, чтоб вы там накупили всего. Магнитиков на холодильник и прочей ерунды.
— Магнитиков, — повторил он бессмысленно.
Дениска несмело подошёл ближе.
— Мам, а там правда аквапарк? — спросил он с надеждой.
— Правда, — она улыбнулась сыну, но улыбка вышла кривой. — Четыре горки и два бассейна. И море настоящее. Там сейчас жарко, купаться можно.
Игорь вдруг почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Он опустился на корточки, глядя на сына.
— Здорово, да? — спросил он, пытаясь улыбнуться.
— Ага! — Дениска запрыгал, размахивая динозавром. — А мама с нами не едет? Мам, а почему?
— У мамы работа, — сказал Игорь, снова поднимаясь. — Важная.
Он поймал взгляд Лены. Она смотрела исподлобья, всё ещё обиженная, но что-то в её лице неуловимо изменилось.
— Дениска, иди собери свои игрушки, которые хочешь взять, — сказала она. — Только помни, что мы договаривались — не больше трёх.
Когда сын убежал, они остались одни в прихожей, среди разверстых чемоданов.
— Прости, — хрипло сказал Игорь. — Я... дурак. Правда.
Она молчала, рассматривая его лицо.
— Ты вообще в зеркало себя видел? — спросила она наконец. — Осунулся весь. Глаза провалились.
Он потёр затылок, не зная, что ответить.
— Четыре года с этой вахтой, — продолжила она тише. — Дениска растёт, а ты половину пропускаешь. Я думала... я столько раз думала, что проще всё бросить. Что ты... от нас устал.
— Я не устал, — быстро сказал он. — От вас — никогда.
Лена отвернулась, закрыла лицо ладонями.
— Чемоданы в прихожей, — пробормотала она. — Я же сама всё подстроила. Я...
Плечи её вздрагивали, но она не плакала. Игорь осторожно приблизился, положил руку ей на плечо.
— А когда вылет? — спросил он.
— Послезавтра, — она опустила руки, выпрямилась. — Мне на работу послезавтра. Утром вы улетаете, днём я выхожу.
Он осторожно развернул её к себе.
— И никакого любовника, значит? — попытался улыбнуться.
— Только работа, — она слабо фыркнула. — И то, не факт, что получится.
Игорь вдруг почувствовал, как внутри что-то отпускает. Сведённая судорогой челюсть начала расслабляться, под рёбрами перестало жечь.
— А ты нас встретишь? Через две недели?
— Конечно, — она наконец взглянула ему в глаза. — Если ты не задержишься там с какой-нибудь турчанкой.
— В жизни не видел турчанок.
— Ну вот и посмотришь, — она легонько ткнула его в плечо. — Всё, иди в душ. От тебя потом несёт.
Это была их обычная шутка после его возвращений с вахты.
— А ты?
— А я буду ужин разогревать. Курицу с картошкой запекла.
Игорь кивнул, разгрёб ботинком чемоданы, освобождая проход.
— Лен, — окликнул он её уже у двери в ванную. — А если бы я правда так подумал... ну, что ты уходишь... я бы тебя не отпустил. Знаешь это?
Она помолчала, глядя на него долгим взглядом, потом медленно кивнула.
— Знаю. — Лёгкая улыбка тронула её губы. — Иди уже мойся, турист.
Игорь шагнул в ванную, прикрыл дверь. Чуть не расхохотался — то ли от облегчения, то ли от нелепости ситуации, то ли от мысли о том, что его ждёт самый настоящий отпуск. Первый за четыре года, с сыном и без вечного чувства вины.
Он повернул кран, подставил ладони под горячую струю. Плеснул в лицо. Ещё и ещё, смывая усталость двухнедельной вахты. Смывая злость, подозрения, готовность к худшему, которая, оказывается, всегда жила в нём. Он поднял голову, встретился взглядом с отражением. Лена права: глаза провалились, щёки осунулись. Он усмехнулся, кивнул сам себе, словно соглашаясь с чем-то, и потянулся за бритвой.