Основные сюжеты Майстера Экхарта развивает вслед за ним целая плеяда великих германских мистиков, тематизируя те или иные стороны его учения. Одной из таких ярких фигур в этом направлении является Генрих Сузо[1] (1295-1366). Как и Экхарт, он был потомком знатного рыцарского рода и также принадлежал к Ордену Доминиканцев. Подобно Экхарту, он был обвинен в ереси, но оправдан и намного позднее в 1831 году беатифицирован католической церковью.
Ранние работы Сузо, в частности, «Книжица Истины», написаны как апология Экхарта, где Сузо защищает принцип «отрешенности», Erscheidung и обосновывает в смягченном и более конвенциональном для ортодоксального богословия ключе воззрения Экхарта на тождество души и Божества. При этом он ссылается на апофатические идеи Ареопагитик и подчеркивает, что человеческая речь замирает перед «вечной нетварной Истиной»[2]. Возведение человеческой души в область этой невыразимой истины само по себе есть таинство. Однако эта Истина выступает у Сузо в виде определенной фигуры и отождествляется со Святой Софией, «служителем» (Diener) которой он считает себя самого. Истина в текстах Сузо появляется персонифицировано и в диалоге с Юношей излагает в основных чертах идеи Экхарта. Так, Истина подает учение об основе (Grund).
Юноша сказал: (…) что есть основа?
Истина: Основой я называю исток и начало, из которого происходят излияния.
Юноша: Господин, что это такое?
Истина: Это — природа и сущность Божества. В сей бездонной пучине троичность Лиц стекается в свое единство, и всякое множество в некотором роде лишается себя самого. Если это понять таким образом, то (не останется) чуждого действия, но (останется) тихий, в себе пребывающий мрак[3].
Таким образом, отрешенность Экхарта обосновывается апофатической основой (Grund), которая является последней инстанцией Божественности. В своем собственном языке, который Сузо тщательно выстраивает, он назовет это Gelassenheit[4], «успокоенностью» или «оставленностью», таким состоянием, которое достигается полным отказом от личностного самоутверждения и погруженности в мир твари, включая любые дела (добрые или злые).
Сузо последовательно развертывает учение о божественном «ничто», имплицитно содержащееся у Экхарта. На сей раз в Книжице Истины говорит уже не Истина, а внутреннее Слово в самой душе «Юноши».
Юноша опять начал спрашивать: Куда приводит отрешенного человека познание?
Ответ: Человек может во времени достичь того, что осознает единым в том, что по отношению ко всем прочим вещам, каковые можно измыслить или назвать, есть Ничто. Это Ничто именуют по всеобщему согласию Богом, и Оно Само по Себе есть сокровеннейшее бытие. Человек себя сознает как единое с этим Ничто, а это Ничто мыслит себя без труда осознания. Но в Нем сокрыто Нечто более глубокое.
Юноша: Говорят ли Писание о том, что ты назвал «Ничто», о его небытии и о его все превышающей неопределимости?
Ответ: Дионисий пишет о Едином, Которое безымянно, это-то и есть Ничто, Которое я имею в виду. Когда о Нем говорят «Божество», «Сущность» или дают Ему еще какие-нибудь имена, то они не становятся Его личными, ведь эти имена создаются среди тварного мира[5].
Это — чистое выражение апофатического учения, имплицитно возводимого Генрихом Сузо к Дионисию Ареопагиту и восходящего к хенологии Плотина. Здесь же объясняется и важнейший метафизический образ «глубины» Экхарта, с помощью которого он различает Бога и Божество.
Вопрос: Что же есть сокровенная глубина сего упомянутого выше Ничто, Которое, по твоему мнению, из своего содержания исключает все сотворенное сущее? Ведь это же чистая простота. Как совершенно простое может обладать более глубоким и более внешним?
Ответ: До тех пор, пока человек понимает единство и ему подобное так, что о нем можно свидетельствовать речью, ему следует стремиться глубже. В Ничто Самом по Себе не может быть «глубже», но может быть в том, как мы Его понимаем, — то есть, когда без каких бы то ни было оформленных образов и картин, мы постигаем то, чего не способно постичь понимание в картинах и формах. (…)[6]
Так как Бог есть Ничто (Ничто из сущего, Ничто из тварного), то в Нем не может быть различий, подобно различиям в сущем. Но сознание, созерцающее божественное Ничто, окрашено тварным бытием и смотрит на Бога с разных позиций. Бог не становится более глубоким или менее глубоким, но человеческое сознание может быть более мелким или менее мелким, приближаясь к своему апофатическому горизонту на различные расстояния, которые и измеряют «глубину», обнаруживая хенологическое Божество «глубже» катафатического Бога. И чтобы познать эту «глубину», необходимо выявить в душе форму восприятия, полностью лишенного привычных способов — вне «форм» и «картин», вне вообще какого бы то ни было фиксированного содержания. Апофатическое постигается апофатическим: великое Ничто Бога открывается тому малому ничто, которое скрыто в глубине души.
Источники и примечания
[1] Сузо Генрих. Exemplar. М.: Наука; Ладомир, 2014. [2] Сузо Генрих. Книжица Истины/Майстер Экхарт. Речи наставления. Книга Божественного утешения. О человеке высокого рода. Об отрешенности. Проповеди. Указ. соч. С. 224.
[3] Сузо Генрих. Книжица Истины. Указ. соч. С. 224.
[4] Сузо употребляет также глагол «sich lazsen» — дословно, “покинуть себя”, “оставить себя”.
[5] Сузо Генрих. Книжица Истины. Указ. соч. С. 231.
[6] Сузо Генрих. Книжица Истины. Указ. соч. С. 231.