Денис взглядом указывает на нож, лежащий на полу.
— Его возьми.
Я режу веревки, думая только о том, что еще двое дружков Привольского сейчас на улице. Если они сейчас вернутся, я не успею, а может и не смогу их перестрелять.
Наконец Лютов свободен.
— Мила. У этого. За поясом, — голос Дениса звучит устало.
Лютов немного наклоняется вперед, с видимым трудом балансируя на стуле. Я достаю из-за пояса у мертвого амбала пистолет и вкладываю в руку Денису.
— Спасибо, — улыбается он. — Помоги. Встать.
Меня пугает то, что Лютов говорит урывками.
Я просовываю руку Денису под мышку, чуть пошатываюсь под его тяжестью. Я вижу, что нога Лютова перетянута ремнем от брюк.
Денис приволакивает ногу, опираясь на меня. Когда мы приближаемся к входной двери, Лютов делает мне жест остановиться. Потом с видимым трудом падает на тумбочку у входа. Он разбивает рукояткой пистолета стекло и какое-то время прицеливается. Я слышу два выстрела.
После этого Лютов откидывается назад и улыбается блаженно.
— Все.
Я выдыхаю и выглядываю на улицу.
Оставшиеся двое подельников прокурора лежат в снегу и тут я перевожу взгляд на Дениса. Лютов непривычно бледен, веки его полуприкрыты. У меня такое чувство, что выстрел это последнее, на что ему хватило сил. Я перевожу взгляд на его ногу — штанина насквозь пропитана кровью.
Как мой отец! Будет молчать до последнего.
Я снова подхватываю Дениса.
— Лютов, идем!
Он явно делает над собой неимоверное усилие, но все-таки встает и передвигает ноги, крепко стискивая зубы.
Шестым чувством я понимаю, что Лютов потерял слишком много крови.
— Я тебя спасу, — шепчу я. — Ты обязательно выживешь. Лютов, слышишь меня?
Денис молча бредет к машине, навалившись на меня весом своего тела.
Соседний внедорожник догорает. Пассажирская дверь нашего все еще открыта. Я напрягаюсь изо всех сил, чтобы запихнуть Лютова в салон. Скриплю зубами и вот наконец он в машине. Я огибаю капот и забираюсь на водительское сидение.
Вставляю в зажигание ключи, давлю на газ. Мотор заводится. В общем-то, на этом месте почти заканчивается все, что я знаю о машинах.
Я кидаю взгляд на Дениса. Лютов ясно отключается. Его веки полуприкрыты, голова безвольно упала на плечо. Грудная клетка тяжело приподнимается от клокочущего дыхания. Я не имею отношения к медицине, но тут и не надо быть врачом, чтобы понять — Денис в очень плохом состоянии.
Я сжимаю пальцами его руку.
— Помоги! — если я не довезу Лютова до больницы, никогда себе не прощу этого.
Все это случилось из-за меня. Денис говорил не включать телефон, а я включила. Но даже не это главное. Я могу потерять дорогого человека, мужчину которого полюбила не сделав все возможное для того чтобы спасти его.
— Реверс, — слышу я. — Английская «R».
Я смотрю на своеобразный переключатель передач и только сейчас соображаю, что у внедорожника автоматическая коробка передач.
— Жми на реверс, — Лютов хватается за ручку и переводит ее в нужное положение. — Потом. Со всей дури. На газ. Ориентируйся по зеркалам.
Я слушаюсь. Мои ноги с трудом достают до педалей, поэтому я сажусь на самый край водительского кресла. Голая попа неприятно скользит по кожаному сидению.
Я выжимаю газ что есть силы.
Внедорожник с ревом срывается назад.
Бам! Кажется, что я что-то сбила.
— Руль. Держи руль, — Лютов тянется ко мне и поправляет ход машины. — Теперь вперед.
Он снова помогает мне с переключением и направляет машину. Мы с грехом пополам разворачиваемся, и я веду машину по запорошенной снегом колее обратно к трасе.
Внедорожник идет то быстрее то медленнее, потому что я никак не могу приноровиться к педали газа и ногу приходится вытягивать изо всех сил. Нас трясет.
— Пожалуйста, не умирай, Лютов, — бормочу я. — Понимаешь я без тебя…
Я хочу сказать ему главное: «Я люблю тебя», но он перебивает:
— Спасибо.
У меня из глаз текут слезы.
— Понимаешь, это я включила телефон. Так они нас обнаружили.
— Ты самая удивительная женщина, которая мне только встречалась, — слышу я. — Я думал, ты просто глупая девочка, которая верит в принцев… Ты опровергла все мои принципы… Ты меня спасла…
Мне кажется он прощается.
— Лютов, пожалуйста! — я крепко стискиваю его ладонь. — Обещай мне, что доедешь до больницы! Что останешься рядом!
Его глаза закатываются. Я слышу хрип.
Нет!
И тут у меня в кармане звонит телефон. Я вытаскиваю мобильный.
— Да?!
— Кто это? — звучит незнакомый голос.
— Вы по поводу Лютова Дениса?
— Так точно, — и я выдыхаю. — Поймали с вашего телефона сигнал. Договоренность была о том, что мы приедем и заберем вас. Все нормально? Почему вы покинули дом?
— Нет! — кричу в трубку я. — Он ранен.
— Вижу вас!
И тут я вижу перед собой два бледных огонька — фары встречной машины.
Останавливаю внедорожник и выскакиваю в снег. Мне плевать, что эти люди увидят мои голые коленки. Если они помогут Денису, я все что угодно для них сделаю.
Вскоре напротив нас тормозит бронированная машина с маркировкой полиции. Из нее выскакивают несколько человек в бронежилетах с автоматами наперевес и я пугаюсь на миг.
— Мила Соколова? — один из мужчин встает напротив меня, другие направляются к внедорожнику Дениса.
— Так точно, — произношу я одними губами.
В этот момент я слышу как открывается дверь.
— Лейтенант! Все плохо! Обильная кровопотеря!
Я оборачиваюсь.
— Он жив?!
Тот мужчина, что разговаривал со мной, кладет мне руку на плечо.
— Сейчас от вас уже ничего не зависит, — его слова звучат как приговор.
Я вновь смотрю на собеседника. На голове каска. Черная маска натянута на лицо. Из-под нее видно только глаза.
— Теперь дело за моими парнями. Лютова нужно как можно скорее в госпиталь.
И тут я как с цепи срываюсь. Кто это: друзья или враги? Я же ничего не знаю об этих людях. Не могу увидеть даже их лица.
— Не трогайте его! — бросаюсь на собеседника с кулаками.
Но тут же оказываюсь обезврежена. У этого мужчины стальные мышцы. Он хватает меня за руки и крепко прижимает к моему телу.
— Успокойтесь, Соколова…
Но его слова не действуют. У меня истерика.
***
Я безуспешно борюсь с людьми в форме. Вскоре они забирают Дениса и переносят в свой бронированный автомобиль. Я кричу чтобы меня тоже взяли, но тщетно. Со мной остается один из мужчин.
Он не дает мне бежать за машиной, хватает за талию и сажает во внедорожник Дениса на пассажирское сидение, а сам занимает место водителя.
Обратно мы едем молча. Я просто смотрю на дорогу и не могу поверить во все, что произошло. Лютова больше нет рядом.
Боже мой, зачем я только решилась на это приключение? Сейчас я больше всего на свете ненавижу только одного человека: себя. Если бы я просто уехала от Лютова утром второго числа или осталась бы в этом доме, ничего подобного бы не случилось. Но тогда я была бы не я. А Денис остался бы таким же прожженным циником, не верящим ни во что.
Я чувствую как из глаз катятся слезы.
Я даже не сразу понимаю, что мы тормозим перед полицейским участком в Екатеринбурге. Мой провожатый объясняет мне, что надо идти туда, но я не собираюсь слушаться его. Мне кажется, меня окружают враги.
— Господи! — он устает от меня отбиваться. — Просто дадите показания, Соколова. Вас же никто ни в чем не обвиняет. И…
Он смотрит на мои голые ноги.
— Вот вам одежда, к слову, не нужна?
Я соглашаюсь и провожу в участке эту ночь, день, а за ней следующую.
Полицейские действительно выдают мне одежду. Кто-то из них записывает показания. Я все еще нахожусь в шоке, когда меня осматривает судмедэксперт. Только побывав у доктора я наконец понимаю, что попала в руки правоохранительной системы.
И тут я задумываюсь: что же дальше? Вся моя история с Лютовым выглядит как сон в новогоднюю ночь — странная сказка, которой не было. Как только я произношу его имя, полицейские отводят взгляды, хмыкают, делают вид, словно этого человека не было и нет.
Денис — слишком большая шишка. То, что произошло с ним, простых смертных не касается, а я снова обычная девочка-студентка, Мила Соколова. «Спасибо скажи, что осталась живой и что тебя велели отпустить», — читаю я по взглядам полицейских.
А вот жив ли Лютов или нет — мне сейчас не скажет никто.
— Что дальше? — это я спрашиваю у следователя, который возвращает мне вещи, изъятые из внедорожника Дениса и того дома, где мы останавливались.
— Как сами решите, — пожимает плечами полицейский. — Дела не будет. Только что распоряжение сверху пришло. Ничего не было. Вы ничего не видели.
Он хмыкает.
— Разумней будет, Соколова, обо всем до своей смерти молчать. Идите себе подобру-поздорову, садитесь на поезд в Москву и учитесь дальше на юридическом.
Я прижимаю к груди сумку.
— И порадуйтесь, что хоронить будут прокурора, а не вас, Мила.
Я вздрагиваю.
— В снегу замерз, — нехорошо улыбается полицейский.
Точно же. Капкан. Я наверное должна была вытащить Привольского из него.
Встряхиваю головой, выходя из участка. Нет, какие глупости! Я должна была прежде всего спасти Дениса!
Когда я вспоминаю о Лютове, мне становится пусто и больно. Где он и что с ним?
И тут я наскакиваю в дверях на мужскую фигуру. Человек крепко сжимает меня одной рукой, и я дергаю плечами, пытаясь вырваться, а потом узнаю:
— Влад?!
Под глазами одногруппника тени.
— Как? Почему?
— Прибыл на опознание, — он передергивает плечами. — Узнал, что ты тут. Решил зайти. Мил, поехали домой?
Я падаю ему на грудь и заливаюсь слезами.
— Ну-ну, — Влад гладит меня по спине, — у всех нас выдался уродский год. Пошли!
Он сажает меня в машину, и я чувствую себя неживой. Эдакой куклой.
Какое-то время мы едем в молчании, но потом я замечаю ту самую церковь, где мы разговаривали с Марией и Василием.
Оборачиваюсь к Владу.
— Останови!
— Мил, ты че?
— Останови, я тебе сказала!
Влад паркуется, вздыхает, но идет следом за мной. Меня ведет странная мысль — я хочу найти ту иконку, которую Лютов выбросил. Мне кажется, что от этого зависит все. Так я захожу в церковь и натыкаюсь на отца Василия.
И тут мне становится легче. Василия не тронули — хотя бы что-то хорошо.
— Вы… с Денисом… — начинает он, но осекается, увидев мое лицо. — Он хотя бы…
Я качаю головой.
— Зато прокурор… там, где ему положено. Под землей.
Василий глубоко вздыхает и тут я слышу как хлопает позади меня дверь храма. Это в церковь зашел Влад.
— Давайте помолимся что ли, — я смотрю в глаза священнику.
Тот кивает.
— За здравие или за упокой?
— И то и другое, — говорит Влад. — Я отца вообще-то хоронил сегодня.
Мы возвращаемся в Москву, не сказав ни слова в дороге. Я боюсь думать о том, что потерял Влад и как теперь он дальше будет с этим жить. Мне страшно понимать, что я стала этому причиной. Какой бы сволочью ни был Привольский, он был чьим-то мужем и отцом.
Мы молча расстаемся у общаги.
— Нужна будет помощь, звони.
— Ты тоже, — говорит Влад.
И я возвращаюсь в свою обычную жизнь. В которой не было первого мужчины, безумного приключения, были безденежье и учеба.
Первые несколько дней я просто сплю, пытаясь прийти в себя. Мне снятся кошмары. Днем я пытаюсь найти в интернете хоть что-то про Лютова. Но глухо. Как будто этого человека и не существует.
Я даже кое-как нахожу дом, где была квартира Дениса, но мне говорят, что такого человека здесь никогда не было. Нет и никакой Юли. Как будто я все выдумала.
«Жив ли он?» — думаю я, возвращаясь в общагу на метро: «Может, Лютова давно похоронили, а я даже не знаю, где его могила».
Наконец настает день экзамена и подруги уговаривают меня прийти, хотя я почти не вижу в этом смысла, но, после разговора с родителями вспоминаю, зачем это все — учеба на юриста и поездка в столицу.
Я должна делать то, что им обещала. Стать отличным адвокатом. Теперь я буду делать это и для Лютова. Для тех, с кем попробуют так же несправедливо поступить, как и с ним.
Я больше не позволю ни у кого просто так отнять любимого мужа и любящего отца.
Я блестяще сдаю одной из первых экзамен и неожиданно, выходя из аудитории, замечаю Влада. Он стоит с учебником и что-то сосредоточенно бормочет.
— Я думала у вас… — осекаюсь.
Не могу заставить себя произнести слово «траур».
Влад скалится.
— Я стану адвокатом. Я же тебе обещал.
Я улыбаюсь и жму ему руку.
— Спасибо. За то, что ты… — я знаю как это сказать «непохож на отца». — За то, что пришел на экзамен. Спасибо.
— Мил, я еще уделаю тебя, — улыбается он.
Влад получает тройку.
Я жду под дверями, потому что я не могу оставить его там одного. Потом мы молча идем в снегопад до общаги.
— Как родные? — тихо говорю я.
Привольский — единственный, кто наверное верит в реальность Лютова Дениса кроме меня.
— Держатся, — Влад глядит вперед. — Но, честно говоря, мы все его боялись. Всегда. Нам даже стало немного легче.
Я вздыхаю.
— У меня был выбор: сражаться с тираном или прогнуться под ним. Мил, такой выбор всегда дорого стоит.
Я кладу ему руку на плечо. Рука Влада все еще в косынке.
— Как… Лина?
Одногруппник поджимает губы.
— Нескоро еще забудет все что случилось. Но ей стало легче. Тоже.
— Не будешь встречаться с ней?
Он фыркает.
— Мне, веришь, не до этого. Мать ищет работу, но я понимаю, она с института сидела дома. Это мне в будущем кормить семью.
Я набираюсь смелости.
— Слышал что-нибудь про Лютова?
Он пожимает плечами.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Мия Фальк