— Привольский тогда еще не был прокурором. Бандитом он был. Правда, в милицейских погонах. Его все ненавидели, а я лично надеялся закопать. Потому что он убил не одного хорошего человека. По молодости я совсем другим был. Думал, нельзя такое спускать. А Привольский считал, раз он со всей местной властью повязан, то я на задние лапы встану.
Я выдыхаю.
— Сильно его оскорбил?
Лютов скалится.
— Я в одном был не прав. Прямо в лоб ему сказал, что ни одно дурное дело не будет забыто. Надо было молча его закапывать.
Я снова смотрю на дорогу и понимаю почему Лютов примчался сюда. Это я его спровоцировала, задав вопрос: «Ты нормальный парень или что?». Денис прикинул и решил, что он нормальный.
Я кладу свою руку поверх его ладони. Лютов бросает быстрый взгляд в мою сторону.
— Все будет хорошо, — улыбаюсь я.
— А как же, — он скалится, — кстати, я из твоего телефона батарею вынул. Сразу после последнего звонка.
— Зачем?
— Нас легко отследить теперь, Мил. Как только с нами свяжутся люди Анатолия Павловича, сможешь снова его включить.
Он протягивает мне сотовый и я холодными пальцами сжимаю аппарат, вспоминая о том, как отец дарил мне этот подарок. Если бы родители знали, что я ношусь по окрестностям Екатеринбурга с бывшим заключенным, и нынешним сисадмином из правительства РФ…
Я опускаю телефон в карман куртки. Как хорошо, что я на новый год их поздравила! Скажу им, что просто испортилась батарейка в сотовом. Есть вещи, о которых близким лучше не догадываться.
Например, о том, как я взялась делать из прожженного циника хорошего парня.
Машина с трудом прорывается через заснеженную колею. Мы съехали с асфальтированной трасы. Мотор рычит, колеса временами буксуют. Вокруг нас черный ночной лес. Мачты сосен уходят в пронзительно-холодное чистое январское небо, в котором поблескивает крошево звезд.
Я задираю голову, когда машина останавливается и Денис говорит, что мы на месте.
Здесь еще холодней. Впереди я вижу темное сооружение, обнесенное ветхим забором.
— Где мы?
— Имущество моего друга, — говорит Денис, распахивая калитку. — Тут когда-то был поселок. Но все разбежались. А это старый дедом дом. Мы с друзьями сюда ездили на охоту. Шикарные места. Леса, не пуганная дичь. Поэтому иди за мной след в след. Он прям во дворе ставит капканы на волков. В особенно холодные зимы они подходят вплотную к жилью.
Сквозь снежные завалы мы продвигаемся к дверям.
— Сегодня я невзначай спросил, использует ли он этот домик, когда звонил на счет Маши.
Я вспоминаю утренний разговор Лютова с неизвестным мне собеседником когда мы подъезжали к Екатеринбургу.
— И очень обрадовался, когда узнал, что парни все еще охотятся. Только уже без меня.
Лютов запускает руку под козырек. Что-то сосредоточенно там ищет, а потом победоносно показывает мне связку, блестящую в ярком свете луны.
— Даже ключи там же где и раньше!
— То есть он не знает о том, что мы сейчас здесь? — спрашиваю я, пока Лютов возится с замком.
— А ты думаешь, лучше бы знал? — Денис с другом дергает на себя заметенную снегом дверь. — Мил, если бы можно было, я остановился бы в Екатеринбурге в отеле.
Перед нами открывается темный провал. Из дома тянет костром и холодом.
— Помнишь, я сказал тебе, что прокурор — бандит в погонах?
Я киваю.
— У него в Екатеринбурге осталась кучка друзей, отмороженных на голову. Если Привольский сейчас щелкнет пальцами и пообещает им билет в Москву, эти уроды не будут размышлять. Даже не подумают о том, что гад брешет. Они бросятся исполнять приказ. А Привольский прежде чем сдохнуть уж точно потрепыхается. Я его знаю. Думаешь, чего он рванул из Москвы?
Денис пропускает меня внутрь.
— Не прятаться?
— Нет. Бумаги прятать. Он знает о сейфе. И знает о том, что я поехал его искать.
Я замираю в прихожей.
— А как же Васильев? Отец Василий, точнее.
— Я думаю, ему хватит ума где-нибудь переждать, — передергивает плечами Денис. — Вопрос пары дней. Как только Анатолий Павлович эти бумаги куда надо донесет, Привольского закатают наконец в асфальт и все заживем спокойно.
Денис захлопывает за мной дверь. Мы молча остаемся в прихожей друг напротив друга.
— Ну теперь-то понимаешь, что ты на самом деле предлагала, когда клялась мне в верности? — Лютов весело подмигивает мне. — Не передумала? Страшно?
Я стряхиваю с его плеч снег. — Я с тобой до конца, Денис.
Лютов кивает и удаляется в дом. Вскоре я нахожу его у маленькой печки.
— Нам повезло, что ребята тут недавно побывали. Перед Новым Годом самым. Дров натаскали, дорожку размели, — в печке уже начинает потрескивать огонь, и я жмусь к выкрашенной белой краской кладке, стараясь урвать немного тепла от занимающихся дров. — А то непонятно сколько бы я тут мыкался. М-да… не думал я, что снова окажусь тут.
Мне кажется, я наконец вижу в глазах Лютова отблеск грусти.
— Мне жутко всего этого не хватало, — продолжает Денис. — Как-будто оставил тут себя настоящего. На родине.
Лютов приподнимает голову и смотрит мне в глаза.
— Я не понимал, насколько я перестал жить как человек и превратился в мстителя, — говорит он. — От этого мне и было так паршиво, Мил!
Он садится на стул и хлопает по своему колену. Я безошибочно понимаю этот жест. Сажусь ему на ноги. Лютов обнимает меня и крепко прижимает к себе, запахивая сверху полами куртки. Так на самом деле намного уютней.
— Спасибо тебе, — слышу я над ухом. — Не думал, что девочка на ночь сумеет изменить все. Ты вернула мне мотивацию.
Он усмехается. Я запускаю руку в его волосы и с наслаждением провожу пятерней по ним. Мне кажется, я уже привыкла к его запаху. Денис стал мне родным. Я прикасаюсь губами к его щеке. Я понимаю, что Лютов устал, но сейчас он кажется мне таким необходимым.
Я хочу прикасаться к его коже, быть рядом с ним. Денис гладит мою талию. Он делает это нежно. Совсем не так, как когда мы впервые встретились и все его жесты тогда отдавали похотью. Сейчас мне кажется, в них куда больше любви.
Я улыбаюсь. Ведь мы совсем недолго знаем друг друга. Это поистине рождественское чудо — то как быстро мы перестали быть чужими людьми.
В доме потихоньку теплеет. Лютов впрок подкидывает дрова. Потом показывает мне узкую, еще наверное советскую постель с железным каркасом и мы вместе ложимся скрипящую всеми пружинами кровать, тесно прижимаясь друг к другу, потому что в доме все еще холодно.
Лютов обнимает меня так, словно собирается теперь никогда больше не отпускать. Я утыкаюсь носом в его широкую грудь и чувствую стальные мышцы. Я тоже не хочу отдавать его никому.
Мерно тикают часы. За окном ухает сова, а в печи потрескивают поленья. Я слышу мерное дыхание Лютова, хоть и не вижу его лица. Несмотря на то, что где-то в Екатеринбурге нас разыскивает бешеный прокурор, мне совсем не страшно. Мне кажется, Денис защитит меня.
— Прости, что я тебя в это втянул, — слышу я над ухом.
Я сильнее прижимаюсь к Лютову и шепчу:
— Денис, я сама виновата.
Я просыпаюсь от холода. Лютов спит рядом со мной, и я понимаю, что за вчерашний день он совсем вымотался. Тогда я беру на себя заботы о печке.
Кухня соединена с улицей через отдельную, выходящую в сад дверь. Я прогулялась до туалета, безуспешно сбросила ведро в колодец и убедилась, что воды так просто не достать. На кухне есть крупа, и я включаю газовую горелку и отвариваю нам овсяную кашу, растопив в миске немного снега.
Время идет и мне становится все более неспокойно. Я достаю из кармана куртки сотовый и верчу его в руках. Вдруг этот покровитель Дениса нам звонил? Сколько нам еще сидеть в укрытии? Если я на пару минут вставлю батарейку, ничего ведь не случится?
Я активирую сотовый.
Но на экране пустота. Он даже сеть тут не ловит. Я вздыхаю. Мы в какой-то глуши сибирской. Не удивительно.
В этот миг меня отрывает от созерцания экрана сбежавшая каша. Я засовываю трубку обратно в карман куртки Дениса и бросаюсь спасать завтрак.
Время идет, а Лютов все обнимается с подушкой и одеялом. Мне очень хочется разбудить его, но я понимаю, что Денис больше суток провел в дороге. Пусть отдохнет. Ложусь ему под бок и не замечаю, как рядом с любимым мужчиной меня обволакивает сон.
Любимым? Я даже не успела еще понять, что все это для меня значит.
Когда я снова просыпаюсь, в доме уже очень тепло.
— Ты неправильно топишь печку! — слышу я довольный голос Лютова.
Следом Денис показывается в проеме двери. Он в одной футболке и штанах.
— Если б я нас не спас, мы б насмерть замерзли.
— Я вообще приготовила завтрак, точнее обед.
Лютов облизывает ложку.
— Я уже оценил. Конечно, лучше б там было мясо, но, честно говоря, пока и так сойдет, — он ухмыляется.
Я приподнимаюсь.
— Когда мы уедем отсюда?
— День-два, — пожимает плечами Денис. — Нам дадут знать. Не переживай. Координаты я в письме Анатолию Владимировичу послал.
Значит, я зря включала телефон?
Лютов в это время приближается ко мне и валит меня на кровать.
— А пока нам будет чем заняться, — улыбается он и я расслабляюсь в его руках, позволяя стянуть с себя кофту.
В конце концов, сотовый все равно не ловит здесь сеть.
Я подцепляю его футболку и помогаю Лютову снять ее через голову. Любуюсь его рельефными мышцами. Денис бесподобен. Я хочу его прямо сейчас и как можно дольше. То, что мы одни посреди леса в Сибири — может это и к лучшему. Мы можем заниматься любовью целый день напролет.
Снаружи только зима и заснеженные просторы. Сказка.
Лютов вжимает меня в кровать, и я подаюсь, шире разводя ноги. Хочу чувствовать его рядом. Я хочу его всего.
Денис шарит по карманам.
— Черт! Пачка осталась в машине, — он отрывается от меня и привстает.
Я понимаю: это когда мы в последний раз занимались с ним сексом.
Мне не хочется, чтобы он уходил. Я вцепляюсь в ремень его брюк, расстегиваю ширинку, приспускаю джинсовую ткань вместе с трусами. Отлично! У него уже встал.
— Мил, мне кажется, тебе еще рано беременеть, — Денис придерживает мои руки. — Ты же говорила, тебе всего восемнадцать.
Я уверенным жестом толкаю его назад. Нет, ты не понял, чего именно я хочу.
Лютов смотрит на меня подозрительно, но все же ложится на спину. Я склоняюсь над ним и обхватываю губами его член. На вкус он горячий и соленый.
— Обалдеть! — слышу я и чувствую, как Лютов кладет мне ладонь на голову. — Не останавливайся!
Он помогает мне, объясняя как лучше делать минет. Я прислушиваюсь и гляжу его языком, стараясь заглатывать как можно глубже. Лютов дышит все чаще. Я чувствую, как его руки сжимаются на моих волосах. Он уже довольно чувствительно дергает мои пряди. Я слышу его сдавленные стоны и не хочу останавливаться. Мне так нравится приносить ему удовольствие. Я сама уже так заведена, что мне кажется еще немного и я кончу без помощи его члена.
— Мил… я почти все, — выдыхает он. — Если хочешь я сам… себя доведу…
Я обхватываю его член плотнее. Нет уж. Давай до конца. Мой рот наполняется его семенем. С непривычки я сглатываю и отстраняюсь.
Лютов привстает и улыбается мне.
— Ты обалденная. О минете обычно приходится просить.
С этими словами он валит меня на лопатки.
— Твоя очередь, — говорит Денис, стаскивая с меня штаны. — Я конечно в этом не так хорош, как некоторые.
Он освобождает меня от одежды и разводит ноги с стороны, пристраиваясь между них. Я уже готова отдаться незнакомому наслаждению, как вдруг за окном слышу звук мотора. Это разом убивает мое настроение.
— Денис?
Лютов приподнимается и застегивает ширинку. Он смотрит в окно и лицо его темнеет.
— Мила, в подвал!
Лютов кидает мне вещи.
— Что такое? — я только и успеваю натянуть трусики и кофту.
— Это не люди министра, — Денис хватает меня за руку и тащит на кухню. — В подпол!
— А ты?! — вырывается у меня.
— Здесь было ружье, — брови Лютова сдвинуты.
— Денис, нет!
Он берет меня за руку и силой спускает в подвал. Тем временем я слышу как кто-то ломает дверной замок. До меня доносится звон разбитого стекла.
— Что бы ни случилось, молчи! Поняла? — он кидает в люк мои вещи и меня сверху накрывает крышкой подвала, словно могильной плитой.
Нет. Этого не может быть. Это нереально…
В подполе жутко холодно. Я слышу тяжелые мужские шаги, голоса. Я так растеряна, что не знаю, что мне следует предпринять.
«Соберись, Мила», — одними губами шепчу я.
Раньше мне часто удавалось выходить сухой из воды, но сейчас мне кажется я заигралась во взрослые игры. Звучит выстрел, и я вздрагиваю. Они же не убили… Дениса?
***
Наверху звуки возни, ругань, я слышу удары. Я сейчас полностью сбита с толку ошарашена. Мне кажется, это происходит не со мной. Надо мной что-то тащат. Я стою босыми ногами на земляном полу, но не чувствую холода. Я так и застыла под лестницей.
«Нет», — крутится в голове: «Лютов не мог умереть. Он не мог меня оставить».
Когда я думаю о его смерти, мне становится так больно, что у меня кажется даже темнеет в глазах. Только не он! Пожалуйста! — я не знаю, к кому обращаюсь. Он не может умереть так. Сейчас, когда перестал быть бездушным чиновником и превратился в нормального человека.
Что-то опять громыхает по полу, и я слышу голос прокурора.
— Ты очень пожалеешь, Лютов. Раз ты решил утопить меня, то пойдешь ко дну первым. Я буду делать это медленно так чтобы мы оба успели насладиться… процессом.
В первый миг я радуюсь, понимая, что Дениса не убили, но потом до меня доходит смысл слов прокурора. Он собирается Лютова пытать. Наверное, это еще хуже смерти.
Думай, Мила. Но голова предательски пуста. Одно дело избавиться от похотливого препода или не дать мажору и совсем другое — попасть в самую гущу криминальных разборок. Я ничего не понимаю в этом. Я чувствую себя парализованной.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Мия Фальк