Он ведь за полгода так и не завел себе официальной девушки, поэтому среди первых фиф курса сейчас идет натуральное соревнование.
«Ахах! Сделай из Влад!» — я чувствую себя болельщицей.
Наконец одногруппник поднимает глаза к небу и озвучивает нечто, что бьет девушек наповал. Они враз теряют весь свой кураж и выпускают мажора.
Студентки сбиваются в стайку и злобно зыркая глазами по сторонам о чем-то возбужденно переговариваются. Я разворачиваюсь к бортику спиной. Шоу закончилось. Я и не сомневалась, что женщины самые коварные существа в мире. Они теперь наверняка обсуждают Влада.
И тут меня обдает фонтаном ледяных брызг. Влад, раскрасневшийся от быстрой езды, протягивает мне минералку.
— Ну что, уделал племя амазонок? — подмигиваю ему я.
— Видела? — он поправляет шапку здоровой рукой.
— Ты мужественно сражался, — киваю.
— Я сказал им, что ты моя девушка, — он щелкает меня по носу.
И тут я замираю. Вот черт! Это так некстати, потому что я уже втрескалась в другого мужчину и мне нужно пережить свое разочарование…
***
— Нам надо серьезно поговорить! — выдыхаю все это скороговоркой.
Влад улыбается.
— Звучит страшно.
Я смотрю на него снизу вверх и пытаюсь подобрать правильные слова. «Я беру в отношениях отпуск», — нет, все это не годится.
— Давай в кафе, — предлагает он.
— Ага.
Пока мы добираемся дотуда, я думаю о том, что на моем месте мечтали бы оказаться многие девушки курса, но зачем оно надо без искренности?
Мы занимаем столик.
— Могу нам пива взять, — предлагает Влад.
Я прикусываю губы и киваю. Мне нужна небольшая отсрочка для того чтобы придумать причину отказа. Я очень не хочу обижать его, но и врать не хочу. Я сейчас несвободна. Может быть, через полгода. За это время он найдет другую девушку.
Тем временем Влад ставит на стол две запотевшие кружки и садится напротив.
— Ну? — кивает он.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — я так и не нашла правильной формулировки.
— Какая?
— Встречаться. Нам с тобой.
— А-а-а… — выдыхает он и отводит глаза в сторону. — Я, честно сказать, Мил, сам не понимаю, зачем ляпнул это. Просто я запутался.
Здоровой рукой он поворачивает кружку.
— Ты хорошая, — прямой взгляд. — Я как будто в дерьме тонул, а ты меня вдохновила на подвиги. Ты это, как Жанна д’Арк. Помнишь такую историю? Когда французы кучу лет назад чуть было не слили свою страну англичанам, в чувства их привела одна блаженная девица. Нос матерым рыцарям утерла.
— Хочешь сказать, что я сумасшедшая? — поднимаю бровь.
Влад смотрит в сторону.
— Нет, — он улыбается, — но вообще есть в тебе что-то… зажигательное. Я думаю, это многим нравится.
Он откидывается на спинку стула.
— Вот и мне показалось привлекательным. Это, знаешь ли, не совсем то, что обычно называет любовью. Скорее, — он отводит глаза, — азартом. Ты меня зажгла.
Он делает в воздухе руками неопределенный жест.
— Ну а у тебя как… на любовном фронте?
— Я переспала с Лютовым, — мне кажется мой голос похож на писк, но зато то, что я говорю сейчас — полностью честно.
Так ему проще будет определиться, стоит ли вообще иметь со мной дело.
— Вау! — Влад не выглядит сейчас ни огорченным, ни злым.
Он просто удивлен.
— То есть, так у тебя выражается принцип: «Возлюби врага своего как самого себя»?
— Ближнего, — поправляю. — Лютов мне не враг.
— Вы, женщины, непредсказуемы!
— Поэтому давай останемся друзьями! — я хватаюсь за удачную возможность сказать это.
Жалостливо улыбаюсь. Влад берет мои ладони руками и согревает их своим теплом. Кто бы знал, что я откажусь от «должности», о которой грезят все девчонки института? Но если гнаться только за тем, что престижно, можно и душу вообще-то продать.
— Спасибо за честность, Мил, — он улыбается. — Я очень ценю это, а то в наше время часто общаешься с человеком и толком не знаешь, кто там под маской, друг или враг. Поэтому мое предложение остается в силе.
— Какое?
— Буду тебя защищать.
Он выпускает мои руки и снова откидывается на сидение.
— Друзья? — я поднимаю на него взгляд.
— Конечно!
— А с любовным у меня беда, — выдаю я на одном дыхании. — Я дура, которая думала, что сможет изменить отчаявшегося человека!
— За разбитые сердца! — подмигивает мне Влад, поднося к губам кружку. — Я, знаешь ли, влип покруче твоего.
Я обмакиваю губы в пену.
— М-м?
Влад запускает руку в волосы.
— Мил, мне кажется, ты какие-то вещи в жизни чувствуешь правильно. Я ведь все еще люблю ее.
— Кого?
Он хмурится.
— Лину. Девчонку из соседней школы. Обалденная красавица. Она гимнастикой занималась, рекорды ставила. Вся такая идеальная. С тяжелой пшеничной косой до попы. Просто отпад! Многие ей интересовались, но она то на тренировках, то на сборах была. Ни-ни, короче. Я ее бицепсами взял.
Влад демонстрирует мне свой рукав. Я озадаченно киваю. Странно это слушать про настоящую любовь главного серцееда курса.
— Ну ты ж видела, у меня отличное тело, — сейчас он повел бровью так, что я не могу удержать смешка — это выглядело пошло.
— Кхм… — ну, пожалуй да, тело у него класс.
— Короче, она была моей Джульеттой. А из меня гребаный Ромео, Мил.
— Разве ничего нельзя исправить? — я вращаю кружку в руках.
Влад резко становится серьезным.
— Я ее отцу просрал. Знаю, что после этого она в психушке лежала. Ее родители в суд хотели подать, и он чего-то такого намутил, — мажор растирает лоб костяшками пальцев, — что у нее случился нервный срыв, вены себе резала. Представляешь, каким я чувствовал себя дерьмом? И я все глубже и глубже погружался, пока ты мне пощечину не дала. Ты и Лютов твой.
Я улыбаюсь.
— Не мой.
— В общем, ты права! — выдыхает Влад. — Я думал, что встретил светлого человека и все рядом с тобой забудется. Нет. Это навсегда со мной. Гребаная, блин, карма.
— Ты должен заставить своего отца заплатить за нее! — не замечаю, как вскакиваю со стула.
«И за Лютова», — это остается недоговоренным. Может, тогда он оттает?
Влад с усмешкой глядит на меня.
— Чудес не бывает, Мил, он очень серьезный дядька. Кто мы и кто он? — Влад смотрит исподлобья. — То, что я уже не буду такой же свиньей…
— Ты же сказал, это теперь с тобой навсегда останется!
Влад выдыхает и смотрит в пол.
— Слышь, Мил, на сегодня я наверное накатался, — потом он поднимает на меня глаза, — завтра давай продолжим с того же места, где остановились. А над словами твоими я подумаю.
Мы молча идем до метро. Сыпет снег, вдруг приглушая рычание моторов и какофонию большого города. Один из морозных, но при этом уютных зимних вечеров. Отчего-то мне грустно. Возможно, из-за того, что сегодня мои светлые детские принципы схлестнулись с реальностью. Добро не может все время торжествовать. Его как такового и нет-то, добра. Есть только оттенки.
Когда я возвращаюсь в общагу, за окнами по-прежнему порошит. Устраиваюсь на своей лежанке, а соседки учиняют вокруг меня натуральный кавардак. Тридцатое число. Каждая из них собирается домой на Новый Год. И только у меня нет денег на то, чтобы добраться до родного города.
Завтра я буду одна в опустевшей комнате. А родители будут за сотни километров. Тоже по-своему одни.
С головой укрываюсь одеялом. Так, по крайней мере, легко приглушить возню.
Из безмятежного сна меня вырывает рингтон мобильного. Не продрав толком глаза, я беру трубку.
— Спускайся! — говорит мужской голос.
Сбрасываю, но звонок повторяется. Влад совсем обалдел!
Отвечаю на сотовый, не глядя в экран:
— Да сейчас! — подождет.
Тщательно чищу зубы и расчесываю волосы, беру под мышку учебник и спускаюсь вниз.
У проходной меня ждет Лютов. Я какое-то время молча стою у турникета и смотрю перед собой. Он с огромным букетом роз. Мне это снится?
— Влад? — неуверенно говорю я, ища глазами одногруппника.
Лютов опускает в карман джинсов сотовый. Мы встречаемся взглядами с Денисом и тут до меня доходит: в трубке я слышала его голос, просто спросонья не поняла.
— Я как раз собирался набрать тебе еще раз, — мрачно говорит Лютов. — Пошли поговорим.
Я пожимаю плечами. Ладно.
— Это первый раз в моей жизни, когда меня послали трижды, — говорит он, когда мы останавливаемся под козырьком.
— Когда был третий раз? — я могу насчитать только два.
Лютов показывает мне сотовый и я чувствую, как на моих губах появляется улыбка.
Он протягивает розы. Красивые. Их тут явно больше, чем я когда-либо получала в подарок.
— Что это? — говорю я.
— А ты как думаешь? — кажется у него от напряжения бровь дернулась, я кожей чувствую, что Лютов наступил на горло не только собственной гордости, но и чему-то еще.
Он шипит и одной рукой растягивает ворот.
— Мил, если тебе это не нужно, — он замахивается чтобы бросить цветы в урну, но я повисаю на его руке.
Мы встречаемся взглядами, и я без слов понимаю, что Лютов еще ни разу не возвращался к девчонке, которая ему отказала. Слишкм гордый. Он вероятней предпочтет продемонстрировать ей, что она упустила.
Сердце пропускает удар…
***
— Нужно, — я выхватываю из его рук букет. — Очень.
«И ты мне нужен», — остается недосказанным.
— О чем будем говорить? — я прячу нос в удивительно приятно пахнущих цветах.
— О тебе, — Лютов смотрит вперед, и я спиной чувствую то, что он бесится.
Он напоминает мне тигра, который добровольно зашел в клетку, потому что очень хотел отведать мяса укротителя, но в итоге понял, что попался на фокусы дрессировщика.
— Тебе есть где справлять праздник? — он смотрит из-под сдвинутых бровей и выглядит сейчас совсем не как мужчина, готовый сделать девушке предложение, от которого она не захочет отказываться.
Я пожимаю плечами.
Лютов какое-то время глядит перед собой, так, словно цель его визита стоит у него костью в горле. Наконец, он решается и, засунув руки в карманы, оборачивается ко мне. Так он напоминает мне дворового хулигана.
— Пойдешь в ресторан?
— Зачем?
Он возводит глаза к небу.
— Не затем, чтобы потом пойти в постель.
Я смеюсь.
— То есть, мы проведем время как нормальные люди?
— То есть без скрытых смыслов, — подхватывает он, — сейчас я говорю именно то, что говорю. Я иду в ресторан на Новый Год и у меня нет пары. Я задолбался отмечать один.
— У тебя огромный выбор, — я снова нюхаю цветы.
— Да, — он делает несколько шагов по дорожке, — но все они…
Я не очень понимаю, что значит его жест.
— Продажные шлюхи.
— Я тоже продажная, — шагаю рядом с ним.
Лютов косится на меня зло.
— С тобой было весело.
Я вздергиваю голову.
— Ну так что? — Денис смотрит на меня. — Я не услышал ни «да», ни «нет».
— Да.
Мне кажется, Лютов сам не рад моей реакции. Сейчас он похож на ту самую мышь, которая кололась, плакала, но продолжала есть кактус. Ему явно очень неуютно, и я ощущаю нечто похожее на прилив нежности рядом.
— Ты первая за много лет, кому я принес цветы, — мы подходим к его внедорожнику.
— А ты — мой первый мужчина.
Мы с Лютовым смотрим друг другу глаза в глаза, и я понимаю, что мы наконец-то квиты. Денис открывает передо мной дверь машины.
— Юля назвала меня педофилом, — усмехается он, заняв водительское сидение. — Тебе восемнадцать-то есть?
— В марте будет девятнадцать.
— Ага, — он как будто что-то прикидывает в уме, сдавая задом.
Мне все равно куда мы едем. Сжимаю букет холодными пальцами, почти не ощущая того, как колючки впиваются в мои ладони.
— А кто она такая, Юля? — меня интересует то, почему она считает уместным давать такие комментарии.
— Дочь партнера, — говорит Лютов между делом.
— А ты… кто такой? — давно пора было задать этот вопрос.
— В смысле?
— Привольский считает тебя мафиози. И ты до чертиков напугал нашего декана, так что мне интересно кто ты на самом деле.
Лютов запускает в карман куртки ладонь и вскоре протягивает мне корочку. Это удостоверение. Теперь настал мой черед удивляться.
— Коммуникации?
— Я занимаюсь информационной безопасностью в правительстве. Чтоб тебе было понятней, я вроде как главный сисадмин.
То, что я держу в руках — пропуск в здание Правительства Российской Федерации. А я-то думала, он глава банды…
Машина делает крутой поворот.
— Я там не кабели протягиваю, — он видимо истолковал мое замешательство по-своему, — настраиваю новые способы связи, противодействую угрозам. Скорее, технический специалист. Со мной важные люди советуются. Поэтому прокурор и схватился за мягкое место.
— Как ты туда попал? — я смотрю на корочку, стараясь не думать о манере вождения Лютова.
Денис ухмыляется.
— Я всегда был талантливым по части информационных технологий, точнее безопасности данных. Скажем так, меня нужные люди знали. Еще в Екатеринбурге помогал, — он делает паузу, — непростым парням. Меня когда взяли, их хотели зацепить, но я не сломался.
Его улыбка похожа на оскал хищника.
— Это были… плохие люди?
— В девяностые все сражались против всех, Мил. У тех людей хотя бы было понятие о чести, и я уважал их за это. Я четыре года отсидел. Меня там хотели на хрен со свету сжить или выбить признание. Я на каждый удар отвечал двумя…
Я крепче сжимаю колючие стебли. У меня такое чувство, будто Лютов еще никогда об этом не говорил посторонним. Да кто захочет в горнолыжном парке или на яхте среди красивых девушек о тюремном прошлом?
— А я лучше сдохну, чем прогнусь. Менты знаешь там твари какие? — и я понимаю, что этот человек действительно стоял на грани отчаяния. Вот, где он в людей перестал верить.
— Один из моих, назовем его так, партнеров, тем временем на воле сел в правительстве. В общем, выпустили меня по УДО, когда я уже с жизнью почти простился. Схватил туберкулез. Год в Москве провалялся по больницам, а потом он меня в Думу привел. Там им надо было кое-что оборудовать. В общем, я справился. С тех пор людей в правительстве консультирую.
Денис выключает мотор, и я понимаю, что мы встали у его дома. Вот это была поездка! Она породила куда больше вопросов, чем ответов.
— За то, что я способен был рассказать, меня могли прикончить, — Лютов смотрит перед собой, — как жив остался…
Он сильнее сжимает руль.
— Хрен знает. Я не назвал бы это людской добротой, скорее признанием моей верности. Поэтому мной так дорожат. Я человек надежный. Если я попрошу, прокурора перевяжут красной ленточкой и мне на стол подадут. Но мне сейчас другое нужно одолжение.
— А жена? — выговариваю я.
— Она теперь менту этому жена, который на меня дело состряпал, — он сжимает руку так, что белеют костяшки пальцев. — А мои дети — его дети.
— Почему? — я боюсь смотреть Денису в глаза.
— Сдрейфила!
Он оборачивается ко мне, и я прекрасно понимаю, отчего он моему заявлению не поверил тогда, в постели. Что понимает в подобных вещах вчерашняя школьница, которая и кости-то себе ни разу не ломала?
- Страшно?
— Нет.
Лютов вдруг улыбается.
— Странная ты, Мила, но какого-то черта ты мне нравишься! Еще ты неплохо готовишь и спать с тобой хорошо. Вылезай наружу!
Я делаю как он сказал. Лютов вскоре присоединяется ко мне и закрывает машину.
— Ресторан? — мы ведь около его дома.
Он разминает плечо.
— Пошли!
И я иду за ним в квартиру. Если Лютов меня обманул, это на его совести. Хотя, зачем ему обманывать?
Денис открывает дверь и пропускает меня внутрь, затем забирает букет и помогает снять куртку.
Вопросительно смотрю на него.
— Собираешься вот так идти? — он жестом указывает на мою одежду.
— Ты забрал меня из общаги, — напоминаю я.
— То, во что ты была одета еще в прошлый раз — шлак, — заявляет он, не поведя бровью. — Я обо всем позаботился.
Замечаю на кухне бумажные пакеты.
— Примерь! — звучит как приказ.
Я пожимаю плечами и забираю покупки.
Лютов купил мне черное платье, которое хорошо оттеняет насыщенный каштановый цвет моих кудрей. Оно длинное и обтягивающее. Материя ластится к телу и вспыхивает в лучах света. Я кручусь перед зеркалом — отлично сидит!
— Супер! — я и не заметила, как Лютов подкрался сзади.
Он расправляет складки на моей спине и вдруг зарывается в мои волосы лицом, вдыхает запах.
— Ты гораздо лучше Юли, — я вздрагиваю.
У меня дурацкое чувство, что он опять чего-то не договорил.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Мия Фальк