Часть 1. Почтовый ящик с сюрпризом
Пенсионная выписка Петра Семёновича Копейкина выглядела как издевательство — ровные ряды цифр, которые никак не желали складываться в достойную сумму. Он уже привык каждый месяц хмуриться, разглядывая эту бумажку, но сегодня что-то было не так.
— Это что ещё за фокусы? — пробормотал Пётр Семёнович, доставая из почтового ящика конверт с золотым тиснением и печатью, напоминающей закрученную спираль галактики.
В подъезде запахло озоном, как перед грозой, хотя за окном стояло ясное майское утро. Конверт в руках слегка вибрировал и, казалось, был теплее обычной бумаги градусов на пять.
Пётр Семёнович огляделся по сторонам — не видит ли кто, как старик получает странные письма — и торопливо поднялся в свою квартиру на четвёртом этаже. Лифт, как всегда, не работал, что давало дополнительный повод для ворчания на тему «куда идут мои коммунальные платежи».
Дома он первым делом налил себе чаю, устроился в любимом продавленном кресле и осторожно вскрыл загадочный конверт кухонным ножом. Внутри лежал всего один лист бумаги, но текст на нём заставил Петра Семёновича подавиться чаем.
«Уважаемый Пётр Семёнович Копейкин!
Сообщаем Вам, что Ваша пенсия в течение последних 40 лет ошибочно начислялась и копилась в параллельной вселенной № 42-БИС. Искренне приносим извинения за технический сбой в системе мультивселенского пенсионного фонда.
Для решения данного вопроса и получения доступа к накопленным средствам просим Вас явиться завтра в 11:45 на перекрёсток улиц Гагарина и Циолковского, встать лицом к северу и трижды произнести: "Квантовый переход активирован".
С уважением, Отдел коррекции пространственно-временных аномалий МПФМ (Межпространственный Пенсионный Фонд Мультивселенной)»
— Чушь какая-то, — фыркнул Пётр Семёнович и чуть было не выбросил письмо, но что-то его остановило.
Во-первых, откуда этим шутникам знать его имя и отчество? Во-вторых, он сам только вчера жаловался соседке Марье Степановне, что его пенсия, должно быть, «утекает в чёрную дыру». А в-третьих — и это было самым странным — на обратной стороне письма стояла точная сумма его последнего перевода от пенсионного фонда, до копейки.
— А, была не была! — решил Копейкин. — Хуже моей нынешней пенсии уже ничего быть не может.
***
Наутро Копейкин приплёлся на перекрёсток за пятнадцать минут до назначенного часа. Его старые часы показывали 11:43, и он всё пялился на циферблат, будто тот мог ускорить ход времени. Мимо сновали горожане — кто с сумками, кто с детьми, кто уткнувшись в телефон. На старика в потрёпанном советском плаще с облезлыми пуговицами никто даже не косился — мало ли чудаков торчит на углах в наше время.
В 11:45 он решительно повернулся на север, как было указано в письме, и, чувствуя себя полным идиотом, трижды пробормотал:
— Квантовый переход активирован. Квантовый переход активирован. Квантовый переход активирован.
Ничего не произошло. Ни вспышек света, ни провалов в пространстве. Даже лёгкого ветерка не возникло.
— Нет, ну какой я болван! — скривился Пётр Семёнович, пиная мелкий камешек. — Ведь знал же, что ерунда, а всё равно пришёл. На старости лет совсем из ума выжил...
Копейкин поправил воротник плаща и собрался ретироваться восвояси, когда боковым зрением уловил какое-то движение. Через дорогу стоял человек и вроде бы смотрел прямо на него. Пётр Семёнович пригляделся и ощутил, как холодок пробежал по спине. Мужчина напротив был... им самим! Только версией какой-то глянцевой, будто с обложки журнала: вместо облезлого плаща — кашемировое пальто, седина не торчит клочками, а уложена в модную стрижку, спина прямая, будто аршин проглотил.
Незнакомец вдруг расплылся в улыбке и махнул рукой, мол, иди сюда. А потом достал из внутреннего кармана штуковину не больше спичечного коробка и что-то на ней нажал.
Вдруг стало тихо-тихо. Пётр Семёнович сначала подумал, что оглох, но нет — он просто больше не слышал города. Люди вокруг застыли как манекены, воробей завис в полёте над урной с мусором, даже пыль перестала кружиться в солнечном луче. Копейкин почувствовал, как волосы на затылке зашевелились от ужаса.
— Ну здорово, земеля! — радостно гаркнул двойник, бодро шагая через проезжую часть. — Или как лучше — здорово, моя альтернативная версия?
— Вы... вы кто? — только и смог выдавить Копейкин, чувствуя, как зубы начинают стучать.
— Я-то? — хохотнул двойник. — Я — это ты, только с другой ветки мирозданья. Из вселенной № 42-БИС, если официально. Зови меня Питом, у нас там все меня так кличут.
Рукопожатие было крепким и уверенным.
— И что, моя пенсия действительно... — начал Копейкин.
— Накапливалась у нас? — подхватил Пит. — О да! Причём по нашему курсу это весьма внушительная сумма. В нашей вселенной технологии пошли другим путём. У нас Тесла переиграл Эдисона, квантовая физика внедрена в быт, а пенсионная система работает как часы.
— Что всё это значит? — Пётр Семёнович растерянно моргал, чувствуя, как разом пересохло во рту.
— Слушай сюда, — Пит подмигнул и заговорщически понизил голос. — У меня к тебе дельце на миллион. Давай-ка махнёмся местами! На месяц, не больше. Ты — в мою шкуру, я — в твою. Заодно все бумажки по твоей пенсии уладишь. А мне хочется глянуть, каково это — жить тут, в твоём мире. С детства любопытно было, что стало бы со мной, пойди я, так сказать, по кривой дорожке.
Копейкин нервно облизнул губы.
— Погодите-ка... А вдруг я там... того... помру? Или застряну? Или распадусь на атомы?
— Брось! — Пит хлопнул его по плечу так, что старик пошатнулся. — Межпространственный Пенсионный Фонд дает стопроцентную гарантию! Это проще, чем на дачу съездить, ей-богу. Как в соседний подъезд зайти, только подъезд этот — в параллельном измерении.
— И там действительно... моя пенсия?
— Персональный счёт на твоё имя, — кивнул Пит. — А ещё пятикомнатная квартира с видом на море, личный антигравитационный транспорт и медицинская страховка, покрывающая омоложение на 20 лет.
Глаза Петра Семёновича загорелись.
— А у вас там... тёплый климат? А то у меня суставы...
— Постоянные 24 градуса, — улыбнулся двойник. — Климат-контроль целой планеты. У нас над этим работает отдельное министерство.
Копейкин ещё колебался, но мысль о пятикомнатной квартире с видом на море, личном транспорте и, главное, достойной пенсии, перевесила все сомнения.
— Согласен, — решительно сказал он. — Что нужно делать?
— Просто пожми мне руку ещё раз, — сказал Пит, протягивая ладонь. — А остальное — дело техники.
Их руки соединились, и мир закружился вокруг Петра Семёновича, как карусель. В глазах потемнело, а когда зрение прояснилось, он обнаружил себя в том же месте, но мир вокруг неуловимо изменился. Небо стало насыщенно-голубым, воздух — кристально чистым, а вместо привычных автомобилей по улицам плавно скользили обтекаемые капсулы без колёс.
— Добро пожаловать в вселенную № 42-БИС, — раздался в его голове приятный женский голос. — Пётр Семёнович Копейкин, вас ожидает персональный квантовый гид. Пожалуйста, пройдите к серебристой капсуле справа от вас.
Часть 2. Когда параллельные прямые пересекаются
Серебристая капсула оказалась не просто транспортом, а настоящим дворцом на колёсах. Вернее, без колёс — она парила над землёй в десяти сантиметрах, мягко покачиваясь, как лодка на воде.
— Адрес вашего проживания уже загружен в систему, — сообщил голос из панели управления. — Желаете сразу отправиться домой или совершить ознакомительную экскурсию по городу?
— Э-э... домой, пожалуй, — неуверенно ответил Пётр Семёнович, опасливо устраиваясь в невероятно мягком кресле капсулы.
Транспорт бесшумно тронулся, плавно влившись в поток таких же капсул. Пётр Семёнович с изумлением смотрел в окно на город, который одновременно был и не был знакомым. Те же улицы, но шире и чище; те же здания, но будто светящиеся изнутри; те же парки, но пышущие такой зеленью, словно растения соревновались друг с другом в яркости красок.
— А где же пробки? — не удержался от вопроса Копейкин.
— Простите, не понял запрос, — вежливо отозвался голос. — Что такое «пробки»?
— Ну, когда много машин... то есть, капсул, и все стоят, — пояснил пенсионер.
— Ах, вы о транспортных заторах! — понял голос. — Это архаизм, Пётр Семёнович. Единая транспортная система с квантовым алгоритмом распределения потоков исключает возможность заторов. Последний случай был зафиксирован 38 лет назад, когда в систему пытался вмешаться хакер-подросток. Сейчас он, кстати, возглавляет Министерство квантовой безопасности.
«Надо же, как у них тут всё устроено», — подумал Пётр Семёнович.
***
То, что его двойник называл "домом", на поверку оказалось царскими хоромами на верхотуре небоскрёба. У Петра Семёновича аж дух перехватило: стекло от пола до потолка, за ним — море, синее до рези в глазах. В одной только гостиной можно было футбольную команду разместить и ещё место останется. А диваны, кресла и столы словно живые — сами двигались, когда хозяин поблизости. И тишина такая, что звон в ушах стоит. Ни топота сверху, ни музыки снизу, ни криков соседских детей!
— Приветствую вас дома, уважаемый хозяин, — проворковал потолок женским голосом. От неожиданности Копейкин присел. — Будете ужинать как обычно или пожелаете что-нибудь экзотическое?
— А что... это... как обычно-то? — спросил Пётр Семёнович, озираясь в поисках говорящей женщины.
— Морепродукты с побережья Крыма, выращенные на вертикальных фермах, ризотто с трюфелями из личного заповедника и бокал вина урожая прошлого века из вашей коллекции.
Пётр Семёнович чуть не присвистнул.
— Да, это... подойдёт.
Ужин появился словно из ниоткуда — часть стены плавно трансформировалась в обеденный стол с идеально сервированными блюдами. Осторожно попробовав морепродукты, Пётр Семёнович чуть не прослезился от вкуса. «Вот это жизнь!» — подумал он.
После ужина домашний помощник напомнил, что завтра в 10:00 назначена встреча в Мультивселенском пенсионном фонде.
— А сколько... сколько там на моём счету? — решился спросить Копейкин.
— Текущий баланс вашего пенсионного счёта составляет 42 миллиона 857 тысяч 632 кредита и 47 центов, — с готовностью ответил дом. — С учётом процентов за последний квартал.
У Петра Семёновича закружилась голова, и он поспешил присесть.
***
Тем временем в обычной вселенной двойник, назвавшийся Питом, с любопытством изучал скромную квартиру Копейкина.
— Невероятно! — восхищался он, разглядывая старый советский сервиз и потрёпанные книги на полках. — Настоящие физические носители информации! Настоящая пыль! А это что? Газовая плита? Музейная редкость!
Он с восторгом открывал шкафы, разглядывал бумажные фотографии, трогал руками абсолютно всё. Соседка Марья Степановна, зашедшая занять соли, опешила, увидев Петра Семёновича в таком возбуждённом состоянии.
— Вы что, Петя, в лотерею выиграли? — подозрительно спросила она, косясь на его новое дорогое пальто (Пит забыл переодеться).
— Лучше! — радостно воскликнул Пит. — Я открыл для себя прелесть аналоговой жизни! Знаете, Марья Степановна, у вас удивительная вселенная. Такая... несовершенная, но такая настоящая!
Марья Степановна на всякий случай попятилась к двери.
— Алкоголем от вас вроде не пахнет, — пробормотала она. — Но я на всякий случай зайду попозже.
***
Следующие две недели Пётр Семёнович купался в роскоши параллельной вселенной. Оформление документов в пенсионном фонде заняло всего пять минут («Отпечаток пальца, скан сетчатки, и готово!»), а дальше началась настоящая жизнь миллионера.
Он летал на личном флаере над лазурным морем, обедал в ресторанах, где блюда создавались молекулярными репликаторами прямо на столе, проходил омолаживающие процедуры, посещал виртуальные концерты, где можно было не только слушать, но и буквально чувствовать музыку каждой клеточкой тела.
Только одно беспокоило Петра Семёновича — полное отсутствие человеческого общения. Все вокруг были вежливы, обходительны, но... отстранены. Никто не жаловался на жизнь, не сплетничал о соседях, не ворчал на правительство. Даже домашняя система, способная поддержать разговор на любую тему, никогда не перечила, всегда соглашалась и выполняла любую просьбу.
Как-то вечером, сидя на террасе своего пентхауса с рюмкой трёхсотлетнего коньяка, Пётр Семёнович поймал себя на странной мысли — он скучает по своей старой жизни. По скрипучему дивану, по противной соседке Марье Степановне, по очередям в поликлинике, даже по вечно ломающемуся лифту.
***
В то же время Пит наслаждался каждой секундой жизни в обычной вселенной. Он с удовольствием стоял в очередях, знакомясь с колоритными персонажами, восхищался «примитивными технологиями», как он их называл, спорил с продавцами на рынке и даже полюбил вечера с Марьей Степановной за чаем с вареньем.
— Невероятно! — говорил он ей. — У вас тут всё такое настоящее! Люди спорят, ругаются, мирятся. А у нас все проблемы решают алгоритмы, все конфликты улаживаются автоматически, но жизнь... такая стерильная.
— Да вы философом заделались, Петя, — хмыкала Марья Степановна, подливая ему чай. — Хотя с новой стрижкой и впрямь помолодели лет на десять.
***
Когда месяц подошёл к концу, Пётр Семёнович с удивлением обнаружил, что ждёт встречи со своим двойником с нетерпением. Ровно в условленное время он стоял на том же перекрёстке, но теперь уже в параллельной вселенной.
Мир снова притормозил, и из-за угла вывернул Пит, лучась, как начищенный самовар.
— Ну что, старина, распробовал вкус богатой жизни? — ухмыльнулся он, пожимая руку своему двойнику.
— Вот что тебе сказать... — Пётр Семёнович почесал затылок. — Первые дней десять я ходил как пьяный. Думал — вот он, рай небесный, при жизни пришёл. А потом... потом стал скучать по своей старой жизни. У вас тут всё слишком идеально. Даже скучно как-то.
Пит расхохотался.
— А я влюбился в твой мир! Такой несовершенный, шумный, проблемный, но живой! Знаешь, я даже подумываю остаться.
— Ты чего, умом тронулся? — Пётр Семёнович даже рот открыл от изумления. — Вот это всё, — он неловко ткнул рукой в сторону сверкающих башен, — на мою конуру с тараканами менять?
— А что делать-то? — Пит запустил пятерню в волосы, взъерошивая идеальную причёску. — Ещё лет сто куковать в этом стерильном мирке, где каждая проблема решается одним нажатием кнопки? Где ни героизма, ни встрясок, ни даже толком поговорить не с кем? Тут даже поругаться не с кем, все только улыбаются и кивают! Нет уж, увольте. Я пожалуй, у тебя останусь. Если разрешишь, конечно.
Пётр Семёнович задумался. С одной стороны, миллионы на счету, пентхаус, омолаживающие процедуры... С другой стороны — торчать вечно между этих наманикюренных стен, где даже пыль не скапливается, и никого вокруг.
— Слушай-ка, а я, кажись, придумал! — Петра Семёновича вдруг осенило. — А давай мы будем мотаться туда-сюда, как нам вздумается? Я малость здесь побуду, потом обратно к себе махну. Ты там поживёшь, потом сюда вернёшься. Если уж нас с тобой между мирами швырять можно, чего б не делать это почаще?
Глаза Пита загорелись.
— Гениально! И ты даже можешь снять часть денег со своего счёта здесь и потратить их там! Кстати, я уже договорился с Марьей Степановной насчёт ремонта в твоей квартире. И лифт в вашем подъезде починили. Я оплатил.
— Постой-ка... — у Петра Семёновича отвисла челюсть. — Ты с ней, что ли, спелся, с этой старой ведьмой?
— Ха! — Пит прищурил один глаз. — Баба — огонь! В моей вселенной таких днём с огнём не сыщешь, всё больше на шаблонных роботов похожи.
***
Так и договорились. Теперь два Петра Семёновича регулярно меняются местами. Пенсионер из обычного мира наслаждается богатством и роскошью параллельной вселенной, а потом с удовольствием возвращается в родную хрущёвку, где его всегда ждёт чай с Марьей Степановной и оживлённые разговоры о том, как всё-таки хорошо, когда у тебя есть выбор, в какой вселенной жить.
А пенсия из параллельного мира продолжает капать на его счёт — всё-таки квантовая бухгалтерия творит чудеса.
Короткие рассказы
В навигации канала — ссылка на Telegram и эксклюзивные короткие истории, которые не публикуются в Дзен.
Понравился рассказ? Лайк и подписка вдохновляют на новые истории! Делитесь идеями в комментариях. 😉
P.S. Хейтеров в бан. У нас территория хорошего настроения и конструктивного диалога!