Очень ли тебе больно?
Маленькая девочка сидела рядом с кроватью своего тяжелобольного дедушки, нежно поглаживая его руку. «Нет-нет, дорогая, совсем не больно», — ответил он, скрывая мучительную боль, разрывающую его изнутри. Главное было не напугать маленькую внучку.
А бабушка всё повторяла: «Скоро ты встретишься с каким-то отцом». Правда ли это? Анечка придвинулась ближе, чтобы ничего не пропустить.
«Эх, бабушка!» — слабо засмеялся дедушка. «Она только расчёски покупает, да ещё и пудры».
«Давай вместе тебя вылечим?» — предложила Анечка. Спустившись со стула, она подошла к дедушке, крепко обняла его и поцеловала в сухую морщинистую щёчку. Уходя из комнаты, девочка помахала ему рукой. Но живым его она больше не увидела.
Аркадий Савельевич был успешным предпринимателем. Его магазины были раскиданы по всему городу и окрестностям. Как и многие в то время, он начинал с продажи жвачек и сигарет, постепенно расширяя бизнес до крупных супермаркетов. Его жена, Мария Антоновна, была его правой рукой и главным бухгалтером.
Их единственный сын Павел рано женился, и вскоре у него родилась замечательная дочь Анечка. Девочку дед обожал. Хотя бабушка тоже любила её, но Аня была особенно близка именно с дедушкой. Он часто брал её с собой на прогулки, учил ездить на пони и даже подарил ей котёнка, которого она давно просила у родителей.
— Зачем ты балуешь ребёнка? — ворчал Паша.
— Разве я могу отказать нашей маленькой принцессе? — смеялся Аркадий Савельевич.
— Она из тебя верёвки вьёт, — качала головой Мария Антоновна.
— Ну и пусть! Деды ведь для того и существуют, чтобы внуки могли из них верёвки вить! — отвечал он, склоняясь к внучке.
Болезнь быстро сломила Аркадия Савельевича. Родные тщетно надеялись на чудо, но оно так и не произошло. Сильнее всего горе переживала пятилетняя Анюта.
Анюта плакала целыми днями. Её уже собирались показать детскому психологу, но несчастный случай изменил все планы. Анечка поскользнулась на мокром полу торгового центра и ударилась головой о ступеньку. От вида крови на голове дочери Нина, мама девочки, чуть сама не потеряла сознание. Кто-то быстро вызвал скорую помощь, и их обеих доставили в ближайшую детскую больницу. Анюту увезли в операционную, а Нину оставили ждать в коридоре, сунув перед этим ей под нос ватку с нашатырем.
Нина позвонила мужу, и уже через полчаса Паша был в больнице. «Да я зажгу этот гребаный центр, черт возьми!» — вскипел он, но потом немного успокоился и присел рядом с женой. «Ты сама-то как?» — спросил он, обнимая Нину. «Очень перепугалась», — вздохнула она.
«Ну что там так долго?» — словно услышав её вопрос, из операционной вышел хирург. «Всё в порядке, даже кость черепа не повреждена. Кожа лопнула, отсюда и кровь. Но на всякий случай она полежит у нас еще несколько дней, вдруг сотрясение выявится. Не дай бог, конечно. В общем, девочка она уже большая, будет лежать в общей палате. Там весело, с ребятами. Приходите навещать», — сказал доктор и ушел.
Родители подождали, пока дочь переведут в палату, и бросились к ней. «Маленькая моя, ну как ты?» — чуть не плакала Нина. Она гладила дочь по переносице, хотя это не очень получалось. Девочка была бледной и выглядела несчастной.
«Что тебе завтра принести?» — спросил отец. Он сел рядом и держал малышку за руку. «Клаксон, пожалуйста, принеси», — оживилась малышка. «Нет, дочь, кошек в больницу нельзя. От них много шерсти, а здесь должна быть чистота», — объяснил папа, поглаживая её по руке. «Могу тебе игрушку принести. Хочешь?» — предложил он. Дочери помотала головой и застонала. Всё-таки удар был сильным и давал о себе знать. «Осторожнее, родная», — нежно сказал Павел, укрывая её одеялом. «Я пойду к доктору, зайду, узнаю, что можно, а что нет и какие последствия падения», — добавил он, поцеловав дочь и отправившись искать врача.
«Ладно, Нина», — кивнула она. «А я ещё посижу здесь». Когда Анечка заснула, Нина вышла из палаты. Паша ждал её в коридоре. «Что сказал врач?» — бросилась она к нему. «Да, в общем-то, ничего нового. Возможно, сделаем томограмму на всякий случай, но будем надеяться на лучшее», — ответил муж.
Всю дорогу домой Паша молчал или отвечал невпопад на вопросы жены. Так что Нине приходилось переспрашивать его. Потом она плюнула и тоже замолчала, переживая за дочь.
Павел с семьей жил в родительском доме, который был разделен на две части. Было два отдельных входа — для каждой семьи, что было очень удобно. Казалось, они живут самостоятельно, но с другой стороны, дедушка с бабушкой всегда были под рукой. Правда, теперь осталась только бабушка.
Между двумя частями дома существовала проходная дверь, через которую можно было попасть из одного крыла в другое, однако ею редко пользовались. Ее открывали лишь изредка, во время праздников, чтобы проще переносить салаты и торты.
Прошло всего несколько дней после смерти Аркадия Савельевича, когда в дом к его близким явился семейный нотариус. В тот момент Нина и Павел находились вместе с Марией Антоновной в родительской части дома. Нина просматривала журналы, в то время как Мария Антоновна и сын разбирали бумаги покойного отца.
«Рада видеть вас всех вместе», — поприветствовал нотариус. «Сегодня предстоит обсудить некоторые вопросы, связанные с наследством». Все обменялись взглядами. Казалось, дедушка оставил некий сюрприз. Ведь он уже составил завещание, — заметила вдова. «Все там было распределено», — добавила она.
«Он немного запутал дело», — развел руками нотариус. «Я хотел объявить завещание сегодня, но случайно взял не ту папку. Ох, давай перенесем встречу на завтра, в три часа, здесь же. Если желаете, можете прийти ко мне в офис».
«Нет-нет», — ответили все разом. Лучше ты придешь к нам. Нотариус позвонил Павлу: «Простите ради бога, меня срочно вызвали в другой город, не смогу прибыть к трем часам. Может, перенесем оглашение еще раз, завтра, в то же самое время?»
«Ладно, договорились», — согласился Павел. Один день раньше или позже — особой разницы нет. Так мы и решили. Сегодня нотариуса ждать не придется. Павел сообщил об этом своей жене. С тех пор, как он вернулся из больницы, он хранил молчание. Пойду скажу маме, чтобы она не ждала. «Тогда я поеду в больницу», — ответила Нина, вставая и сворачивая лежавший у нее на коленях журнал.
Павел промолчал и направился к матери, а та собиралась навестить дочь. Проходя мимо сквозной двери, она услышала голоса. Раньше ей даже в голову не приходило, что звук через эту дверь распространяется так хорошо.
«Ты уверена?» — спросила мать тихо, но в ее голосе звучало удивление и замешательство. «Не уверен… Но врач сам сказал мне...» — начал Павел, но так и не завершил свою мысль.
«Возможно, это какая-то ошибка? Или врачебная ошибка? Такое ведь случается, верно? Может быть, в анализах… Мне говорили, что у меня будет девочка. Мы даже имя выбрали — Даша», — чувствовалось, что Мария Антоновна улыбалась, вспоминая прошлое.
«Мама, у меня одна группа крови, у Нины другая, а у Ани и вовсе третья. Как такое возможно?» — почти кричал Павел. «Тихо, Павлуша», — пыталась успокоить его мать. «Значит ли это, что Нина обманывала меня все эти годы? И Аня мне не родная? Никому не родная? Отец любил её больше всех и, подозреваю, переписал завещание ради неё».
«Зачем я себя ранил? Я не могу даже взглянуть на Нину», — раздался глухой звук удара в дверь, вероятно, Паша в гневе стукнул кулаком.
Нина была в шоке. Её Пашка, любимый супруг, человек, с которым они пережили столько вместе, теперь сомневается в ней. Более того, обвиняет её во лжи. Открытие было настолько неожиданным, что она не могла двигаться. Лишь мысли о дочери вернули ей силы. Нина тихонько покинула дом, не взяв машину, а вызвав такси. Всё время в пути она мысленно возвращалась к словам свекрови.
Проводив дочь, посидев рядом с ней почти два часа, она отправилась на поиски своего доктора. Обнаружив его в кабинете, провела там около часа. Когда Нина выходила, щёки её пылали, но она выглядела удовлетворённой, пряча какие-то бумаги в сумочку.
На следующее утро нотариус прибыл вовремя, собрав всех в кабинете.
Аркадий Савельевич объявил завещание, согласно которому все акции сети магазинов будут находиться на особом счету любимой внучки Анны до её 21-летия, после чего она сможет свободно ими распоряжаться. То же касалось и жилой недвижимости, а также доходов, которые она приносила. Квартира перейдёт в собственность внучки через два года. Жена получила дом, где они жили, и коллекцию антикварного оружия, чья стоимость равнялась целому состоянию. Сын унаследовал другой бизнес, о котором знали лишь немногие, — мастерская по ремонту элитных автомобилей и коллекция ретрокаров, собранная отцом на протяжении всей жизни. Это увлечение стало выгодным капиталовложением. Любители старых машин всегда находились. Нине, матери обожаемой внучки, отец оставил салон красоты, приобретённый незадолго до кончины, небольшой дачный домик с садом неподалёку от города и удобный пикап. В завещании добавлено: «Маленькой принцессе необходим свежий воздух, фрукты и любимые родители рядом». Салон приносил стабильный доход, а Нина разбиралась в моде и стилях.
Когда нотариус закончил, все сидели молча и переваривали услышанное. Потом Павел не выдержал: «Мне придется оспорить завещание, оно недействительно». Он посмотрел на жену. Нина усмехнулась. Она поняла, что он имел в виду. «Сынок, может, не надо?» — попыталась образумить его мать, но Павла понесло: «Завещание недействительно!» — повторил он, вгоняя нотариуса в замешательство. «Анна не моя дочь, доктор в больнице сказал, что у нее группа крови не такая, как у жены, поэтому у меня есть все основания считать ее изменницей и обманщицей», — заявил он, глядя на жену. Нина приподняла бровь в усмешке.
Павел покраснел и отвел взгляд от жены. «Вот это поворот», — пробормотал он про себя. Нотариус решил вмешаться: «Ну тогда и я скажу». Подала голос Нина: «Подавитесь вы своим наследством! Не ожидала я, что мой муж такой одержимый, жалкий. Готов отречься от родной дочери и жены лишь потому, что природа сыграла злую шутку и подарила нашей дочке не ту группу крови». Она бросила ему научные статьи, вырезанные из журналов и распечатанные на принтере, которые ей дал лечащий врач Ани. «Можешь сделать тест, но на этом наша совместная жизнь закончится», — заявила она.
Паша, как мужчина-собственник, был похож на лошадь с шорами: не видел ничего вокруг, когда на его «собственность», как он считал, покушались. Нина его не оправдывала, но понимала: далекий от медицины человек мог посчитать иначе. Павел во все глаза смотрел на мать и не верил, что та на стороне невестки. Она это заметила. «Да, сын, ты неправ. Я тоже изучила этот вопрос, и вместо того, чтобы возводить на твою жену обвинения, советую тебе поступить иначе. Но если ты действительно решишь сделать тест, ты потеряешь не только мое уважение, но и свое собственное». Павел схватился руками за голову. Нотариус сидел тихо, как мышь, потом он решился и тихонько спросил: «Я пойду, наверное? Завещание зачитано, вы вроде совсем несогласны. А у меня еще дела». И он, бом-бом, выскользнул, оставив семейство в полном раздрае.
Нина тоже встала. Надо было ехать к дочке. Да и проветрить голову не помешало — находиться здесь было тяжело. Она кивнула свекрови и вышла. Анюта уже вовсю носилась по коридору. Мамочка увидела её издалека и бросилась к ней. «Меня доктор обещал завтра выписать, сказал, что у меня не голова, а Дом Советов», — поделилась новостью дочка. Нина подхватила её на руки. «Какая-то тяжеленная», — прошептала она на ухо дочке. «А ну-ка, кто на лошадке поедет?» — раздалось сзади. Папа. Обрадовалась Аня. Нина опустила её на пол, а отец подхватил, посадил на плечи и весело зашагал, пока не попался на глаза врачу.
Так это что у нас тут за ипподром? — строго сказал доктор. — Я вижу, наездница прекрасно себя чувствует.
Может, сегодня уже домой отправить? — предложила Нина.
Да, домой! Мама, а Клаксон меня ждет, я так соскучилась! И по бабушке тоже, — радостно воскликнула дочь, захлопав в ладоши.
Да тебя все ждут, — кивнула Нина.
Папа, зайдите на пару минут ко мне в кабинет, — пригласил доктор, жестом предложив Павлу следовать за ним. Нина с дочкой остались ждать в коридоре. Через несколько минут муж вышел смущенным и виноватым видом, избегая смотреть на Нину.
Дождавшись вечера, он сам уложил Анечку спать и пришел с повинной: «Прости, дурак! Самому или хотя бы у доктора спросить надо было. Повел себя как... Ну, хочешь, на колени встану?» Он опустился на одно колено, и в нем что-то хрустнуло.
Нина старалась выглядеть серьезно и обиженно, но после этого звука стало сложно сдерживаться. Анна рассмеялась.
Ладно, трансформер, поднимайся. В конце концов, не твоя вина, что тебе при рождении мозгов не доложили, — сказала она.
Пашка пытался сделать сердитое лицо, но потом тоже рассмеялся. А через девять месяцев у них родилась Алина.