- Мам, я больше так не могу, - завыла Галя в трубку. - Я просто не выдержу! Она всю ночь не спит!
- Галя, мы с тобой уже об этом говорили, - вздохнула я. - Я тебе помогаю, как могу, но мне же 72 года! У меня нет сил постоянно бегать туда-сюда. Ты же знаешь, что я не могу надолго оставлять твоего отца – после инсульта за ним нужен уход. Соседка Валя тоже уже не девочка, чтобы каждый раз подменять меня. Ведь я и так три раза в неделю к тебе приезжаю и с Анечкой гуляю.
Егор Владимирович, мой единственный добрый муж, проснулся от звонка дочери и грустно понимающе наблюдал за мной.
Он видел, как я машинально взяла небольшую дорожную сумку на колёсиках. Вспомнила я нашу первую встречу. Мне было 17. Последний экзамен сдан. Прощай школа! Впереди должно быть только хорошее. И вдруг – Егор Владимирович! Высокий, красивый очкарик с добрыми глазами.
Мы познакомились в очереди в магазине. Передо мной стоял смешной парень с авоськой в руках. Он покупал обычную еду интеллектуала - холостяка: пельмени, молоко в стеклянной бутылке, буханка хлеба и ... ириски! Меня рассмешили ириски. С тех пор мы не расставались. Жили душа в душу, растили Галю. Время бежало быстро.
Двадцать лет назад Егор сказал, что сослуживец продает наследство - отцовский дом недалеко от города.
Мы долго не думали. Поехали, посмотрели и договорились. В доме было уютно и спокойно. Нам показалось, что мы всегда жили в этом домике. На краю деревни - железнодорожная станция. Час езды на электричке и мы уже в центре города. Еще 20 минут на трамвае и 10 минут пешком.
И вот я уже в нашей квартире, которую нам с Егором в порядке очереди выделили на работе. Правда, мы сразу переехали в деревню.
Квартиру оставили Галечке. Ей уже было 23 года. Кто осудит родителей, ведь девочке нужно устраивать личную жизнь.
Мы с Егором утром завтракали и бежали на электричку. Летом соседка -чудесная женщина, открывала наши теплицы. Помидоры, огурчики, зелёный лучок и укропчик. Всё было свое, вкусное. Зимой рано утром Егорушка брал лопату и пока я готовила завтрак - чистил дорожку от крыльца до калитки.
Он всегда боялся, что я зачерпну в ботиночки снег, и, пока мы едем на работу, простужусь. Самое страшное для мужа было, когда я хворала.
В воскресенье Егорушка поднимал из подпола баночки с разными маринадами и вареньем. До работы он забегал домой, оставлял Галечке вкусненькой еды.
Через год, как мы обосновались в деревне, Галечка засобиралась замуж. Окончилось это тем, что замужество не состоялось, а мы с Егором стали бабушкой и дедом замечательного внука.
Я, конечно, сразу уволилась с работы и единственным "добытчиком" в семье остался Егор Владимирович.
Лёшеньку мы забрали к себе, когда ему был месяц. Галечка всё время плакала, жаловалась, что не может видеть сына.
Она вернулась на работу, иногда приезжала к нам. Лёшенька рос здоровым и понятливым мальчиком. Помогал деду подрезать смородину, собирать листву под деревьями. Рос не по годам смышленым и как говорят "рукастым". Когда ему исполнилось 11 лет, полив растений на огороде стал полностью его ответственностью.
Сейчас он далеко от нас - уехал к отцу - нашему несостоявшемуся зятю. Тот недавно внезапно овдовел. Детей с женой они не нажили.
Лёша учится в институте. Обещает вернуться через несколько лет.
В сорок три Галя сказала, что будет рожать. Оказывается, она с Лёшей не успела "прочувствовать красоту материнства".
Я плакала. Ведь, оказывается, из-за меня наша Галя не поняла, как это - быть матерью. Мы увезли её Лёшеньку, а вот теперь она родит для себя!
Мы с Егором Владимировичем во второй раз бабушка и дедушка. Взрослая дочь опять зовёт на помощь.
Иногда мне хочется просто крикнуть: "Хватит! Живи своей жизнью!". Но что толку? Внучка моя, Анечка, так похожа на Галю в детстве. А я всё бегаю, как юная, правда, всегда проверяю таблетки в кармане на всякий случай.
Я включила Егору компьютер, принесла очки и удобно усадила в кресле.
- Поеду, посмотрю, как там наша бунтарка, - сказала я мужу. - А ты не волнуйся, вечером вернусь. К соседке забегу, попрошу, чтобы тебя обедом накормила.