Входная дверь хлопнула где-то в половине одиннадцатого. Я сидела в спальне, вертя в руках фотографии, и слушала, как Роман шуршит в прихожей. Знакомые звуки — вот он вешает куртку, вот гремит ключами. Десять лет одних и тех же привычек. Только теперь к запаху дождя примешивался аромат чужих духов.
— Ещё не спишь? — он замер в дверях, прислонившись к косяку. В голосе сквозило раздражение, будто моё бодрствование нарушало какие-то его планы.
— Думала, нам стоит поговорить, — я подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. — Давно собиралась.
Он всё ещё стоял в дверях, не решаясь войти. Что-то в моём тоне его насторожило — я видела, как дрогнула рука на дверной ручке, как он весь подобрался.
— О чём?
— О твоей квартире в "Речном". О Нине. О твоём будущем ребёнке, — я говорила тихо, но каждое слово било, как молоток по стеклу.
Он среагировал не сразу. Сначала просто застыл, словно не понимая. Потом его лицо начало меняться — сползала привычная маска внимательного мужа, проступало что-то другое, незнакомое.
— Ты следила за мной? — процедил он сквозь зубы.
— А как ещё я могла узнать правду? — я протянула ему фотографии. — Ты бы сам рассказал?
Роман прошёл в комнату, рухнул в кресло. Плечи поникли, галстук съехал набок. В другое время я бы поправила, по привычке потянулась бы к нему. Теперь сидела, сложив руки на коленях.
— Ну да, есть другая женщина, — он говорил устало, будто объяснял что-то очевидное. — Ты этого добивалась? Довольна теперь?
— Другая женщина? — я качнула головой. — Нет, Ром. У тебя другая жизнь. Ипотека, ребёнок скоро. Ты не просто завёл интрижку — ты построил целый мир. И даже не подумал сказать мне.
— А зачем? — он вдруг вскинулся, глаза сверкнули злостью. — Чтобы слушать твои нотации? Смотреть, как ты раскладываешь по полочкам мои грехи? Знаешь, сколько лет я живу как робот? Дом-работа-дом, вечера у телевизора, твои чёртовы таблицы расходов. Ты даже не замечала, что я давно не счастлив!
Каждое его слово било под дых. Я сидела, машинально разглаживая фотографии на коленях, и думала — вот оно как. Десять лет коту под хвост.
— И поэтому ты решил не развестись, не поговорить, а просто завести вторую семью? — мой голос дрожал, но я держалась.
— А что бы изменил разговор? — он встал, прошёлся по комнате. — Ты бы поняла? Приняла? Нет, ты бы начала раскладывать всё по своим папочкам. Как привыкла.
Я смотрела на него — такого знакомого и такого чужого. В его глазах не было ни тени раскаяния, только холодная уверенность в своей правоте. Словно не он предал всё, что у нас было.
— Знаешь, что хуже всего? — я встала, собирая фотографии трясущимися руками. — Не то, что ты нашёл другую. А то, что тебе даже в голову не приходит извиниться.
— За что? — он усмехнулся. — За то, что впервые за годы почувствовал себя живым?
Я замерла у двери, обернулась в последний раз:
— Нет. За ложь. За трусость. За то, что превратил нашу жизнь в дешёвый спектакль. И ещё, Ром... — я позволила себе слабую улыбку. — Я виделась с Ниной. Она тоже не знала, что ты женат.
Вот тут он дрогнул. Впервые за весь разговор в его глазах мелькнул страх.
— Что ты ей наговорила?
— Правду, — я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В спину донеслось лихорадочное пиканье телефона — набирал чей-то номер. Наверное, ей звонил. Но мне было уже всё равно. Его паника, его ложь, его жалкие попытки склеить разбитое — всё это больше не имело значения. Я шла по коридору нашей квартиры и думала — как странно. Столько лет жила с человеком, а оказалось, совсем его не знала.
Профиль Нины я нашла случайно — среди фотографий в социальных сетях мелькнуло знакомое лицо. Та самая блондинка, что обнимала моего мужа у подъезда "Речного". Я листала её страницу, разглядывая чужую жизнь — улыбки, закаты, селфи в новой квартире. Той самой, за которую Роман взял ипотеку.
На последнем фото она стояла у окна, положив руку на живот. В комментариях — поздравления, сердечки, радостные слова о будущем малыше. Я закрыла ноутбук, но картинка словно отпечаталась под веками.
— Вы уверены, что хотите встретиться? — голос риелтора в трубке звучал обеспокоенно. — Квартира пока не выставлена на продажу.
— Да, хочу посмотреть планировку, — соврала я. — Думаю о покупке похожей.
В назначенный час я стояла у подъезда, нервно теребя ремешок сумки. Подъехало такси, из него вышла Нина — в легком платье, с собранными в хвост волосами. Она выглядела такой юной, такой счастливой.
— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Вы по поводу квартиры?
— Да, — я протянула руку. — Анна.
Мы поднялись в лифте. Нина щебетала о преимуществах района, о видах из окон, о подземном паркинге. Я кивала, разглядывая её украдкой. Она ничем не напоминала разлучницу из дешевых романов — простая девушка, искренняя, светлая.
— Проходите, — она открыла дверь. — Только извините за беспорядок, ремонт ещё не закончен.
В прихожей стояли коробки с вещами, на стенах — свежие обои. В гостиной я заметила знакомый плед — точно такой же Роман купил для нашего дома год назад.
— Красиво тут у вас, — сказала я, присаживаясь на край дивана.
— Спасибо! — Нина просияла. — Мы с Ромой всё сами выбирали. Он такой заботливый, вы бы знали...
— Знаю, — тихо ответила я. — Я его жена.
Тишина обрушилась как стена. Нина застыла с чашкой в руках, её лицо медленно теряло краски.
— Что? — прошептала она. — Какая жена? Он... он разведен.
— Нет, — я достала паспорт, раскрыла на нужной странице. — Не разведен.
Её руки дрожали, когда она смотрела на штамп. В глазах появились слезы, но она сдержалась — только крепче сжала чашку.
— Этого не может быть, — она покачала головой. — Он показывал мне документы о разводе. Говорил, что живет один...
— Поддельные, видимо, — я говорила мягко, без злости. — Как и многое другое в его жизни.
Нина опустилась в кресло, машинально положив руку на живот. Этот простой жест больно кольнул меня — она ждала ребенка от моего мужа, строила планы, верила в счастье.
— Я не знала, — прошептала она. — Клянусь, я бы никогда...
— Верю, — я кивнула. — Он и вас обманул. Как и меня.
Мы сидели в тишине — две женщины, любившие одного мужчину. Две жертвы его лжи. За окном шумел город, а мы смотрели друг на друга и видели одно и то же — разбитые мечты.
— Что теперь будет? — спросила Нина. В её голосе звучал страх.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но думаю, нам обеим нужна правда. Вся правда.
Она кивнула, вытерла слезы:
— У меня есть документы на квартиру, переписка с ним. Может, посмотрите?
Следующий час мы провели, раскладывая по кусочкам мозаику его лжи. Договор ипотеки, фотографии, сообщения — всё свидетельствовало о том, как умело он вел двойную игру.
— А это что? — я указала на детскую кроватку в углу.
— Купили на прошлой неделе, — Нина отвернулась. — Он так радовался...
В горле встал ком. Десять лет я ждала, когда Роман заговорит о детях. "Не время", "давай подождем", "нужно встать на ноги" — его вечные отговорки. А здесь — кроватка, игрушки, планы на будущее.
— Простите, — вдруг сказала Нина. — Я бы никогда не стала разрушать семью. Я думала, он свободен...
— Знаю, — я встала. — Вы не виноваты. Виноват он — человек, который играл нашими жизнями.
Уходя, я обернулась:
— Держитесь, Нина. И берегите ребёнка. Он ни в чём не виноват.
На улице моросил дождь. Я шла к машине и думала — как странно устроена жизнь. Я пришла искать врага, а нашла такую же жертву обмана. Теперь нас связывала общая боль и общая правда.
В кармане завибрировал телефон — Роман. Я не стала отвечать. Что бы он ни сказал теперь, это уже не имело значения.
Папка на столе становилась всё толще. Мы с Ниной сидели в маленьком кафе, разбирая документы, чеки, распечатки из банка. История лжи Романа росла, как снежный ком.
— Вот, смотрите, — Нина протянула мне очередную бумагу. — Он говорил, что работает финансовым директором. А здесь — справка с его настоящей должностью.
Я взглянула на документ. Обычный менеджер по продажам. Не руководитель, не успешный бизнесмен — всё это было выдумкой.
— А эта выписка по кредитной карте, — я разложила бумаги веером. — Посмотрите на даты. В тот день он якобы был в командировке в Казани.
— А платил в ресторане в нашем городе, — Нина покачала головой. — Как он умудрялся всё это совмещать?
В её голосе звучало то же удивление, что мучило и меня. Как человек мог жить такой сложной паутиной лжи? Как не запутался, не оговорился, не выдал себя?
— У меня есть доступ к его рабочей почте, — я открыла ноутбук. — Давайте посмотрим глубже.
Письма открывали новые тайны. Роман не просто вёл двойную жизнь — он играл в какой-то сложный спектакль. Каждому говорил то, что тот хотел услышать.
— Боже мой, — прошептала Нина, глядя на экран. — А это кто такая? Светлана?
Я вчиталась в переписку. Ещё одна женщина. Ещё одни обещания. Ещё один кредит — на этот раз на машину.
— Он говорил, что это его сестра, — пробормотала Нина. — Показывал фотографии...
— У него нет сестры, — я закрыла крышку ноутбука. — Как и многого другого, о чём он рассказывал.
За окном кафе моросил дождь. Люди спешили по своим делам, а мы сидели, разбирая по кусочкам жизнь человека, которого, как оказалось, совсем не знали.
— Меня пугает не сам обман, — тихо сказала Нина, поглаживая живот. — А то, как легко он лгал. Каждый день, каждому из нас.
Я кивнула. Вспомнились его улыбки, его истории о работе, его объяснения задержек. Всё было ложью. Каждое слово, каждый жест.
— А вот здесь, — я достала свежую выписку из банка, — смотрите на цифры. Он брал кредиты не только на квартиру и машину.
Суммы складывались в пугающую картину. Роман был по уши в долгах. Набирал новые кредиты, чтобы платить по старым. Строил финансовую пирамиду, которая рано или поздно должна была рухнуть.
— Как же он собирался всё это выплачивать? — Нина побледнела, глядя на цифры.
— Никак, — я пожала плечами. — Думаю, он просто привык жить одним днём. Главное — чтобы сегодня всё выглядело красиво.
В сумочке завибрировал телефон. Роман. Опять. Я показала экран Нине:
— У вас тоже звонит?
— Постоянно, — она кивнула. — С того дня, как мы встретились. Но я не отвечаю.
На экране высветилось сообщение: "Давай поговорим. Я всё объясню."
— Что тут объяснять? — я убрала телефон. — Всё и так ясно.
Нина собирала бумаги дрожащими руками:
— А знаете, что самое страшное? Я ведь чувствовала, что что-то не так. Эти внезапные отъезды, странные звонки, невнятные объяснения... Но не хотела видеть правду.
— Я тоже, — призналась я. — Десять лет закрывала глаза. Верила, оправдывала, придумывала объяснения.
Мы вышли из кафе в промозглый вечер. Две женщины, связанные одной судьбой. Одним обманом. Одной болью.
— Что теперь будете делать? — спросила Нина.
— Жить дальше, — я застегнула пальто. — Без оглядки на прошлое. Без его лжи. А вы?
— Растить ребёнка, — она погладила живот. — Теперь я знаю правду. И никому не позволю больше себя обманывать.
Мы попрощались у метро. Два человека, которые пришли к одному выводу: иногда правда ранит, но ложь убивает. Медленно, незаметно, но верно.
Дома я достала коробку с нашими совместными фотографиями. Роман улыбался с каждого снимка — такой искренний, такой родной. Теперь я понимала: это тоже была маска. Одна из многих.
В почтовом ящике лежало письмо из банка. Очередное уведомление о платеже по его кредиту. Я скомкала конверт, не открывая. Это больше не моя история. Не моя ложь. Не моя жизнь.
Телефон снова завибрировал. "Прости меня", — писал Роман.
Я удалила сообщение. Некоторые вещи нельзя простить. И не нужно.
В выходной я разбирала старые фотоальбомы. Снимки рассыпались по столу — осколки прошлой жизни. Вот наш медовый месяц, вот новоселье, вот отпуск в горах. На каждой фотографии Роман выглядел другим человеком. Теперь я понимала — это не игра света, не случайные ракурсы. Он действительно был разным. Для каждого — своим.
Телефон зазвонил неожиданно. Нина.
— У меня есть кое-что интересное, — её голос звучал взволнованно. — Можете приехать?
В её новой квартире пахло свежей краской. На столе лежала внушительная стопка бумаг.
— Я начала копать глубже, — она протянула мне папку. — Посмотрите на даты.
Я листала документы, и внутри всё холодело. Роман не просто вёл двойную жизнь — он выстроил целую империю лжи. Поддельные справки о доходах, фиктивные договоры, липовые печати компаний.
— Это я нашла в его ноутбуке, — Нина включила компьютер. — Он забыл выйти из почты в тот день, когда... когда вы пришли.
Письма открывали новую глубину обмана. Десятки переписок с разными женщинами. Каждой он представлялся по-разному: успешным бизнесменом, финансовым аналитиком, владельцем сети ресторанов.
— Посмотрите сюда, — я указала на один из договоров. — Он брал кредиты от имени несуществующей фирмы. Это же мошенничество.
— А вот это, — Нина открыла очередной файл. — Он регистрировал на себя компании-однодневки. Брал займы, а потом фирмы исчезали.
За окном шумел город, а мы сидели, погружаясь всё глубже в трясину чужих тайн. Человек, которого мы любили, оказался профессиональным лжецом.
— Знаете, что странно? — Нина откинулась на спинку стула. — Некоторым женщинам он не врал о работе. Врал о другом — о прошлом, о семье, о планах на будущее.
В папке нашлась фотография с какого-то корпоратива. Роман в центре, вокруг него — улыбающиеся люди. Я вгляделась в женское лицо рядом с ним.
— Это Светлана? — спросила я.
— Да, — Нина кивнула. — Его якобы сестра. На самом деле — такая же жертва, как мы.
Я достала телефон, набрала номер с фотографии. После третьего гудка ответил женский голос.
— Светлана? Здравствуйте. Меня зовут Анна, я жена Романа.
Пауза на том конце провода длилась вечность.
— Какая жена? — голос дрогнул. — Он говорил, что разведен уже три года...
— Может, встретимся? — я посмотрела на Нину. — Нам есть что обсудить.
Через час мы сидели втроем в том же кафе, где я впервые встретилась с Ниной. Светлана оказалась миловидной шатенкой лет тридцати. Она молча слушала наш рассказ, только пальцы, сжимающие чашку, побелели от напряжения.
— Он обещал на мне жениться, — сказала она наконец. — Говорил, что любит, что хочет семью. Я продала машину, чтобы помочь ему с бизнесом.
— Каким бизнесом? — спросила Нина.
— Сеть магазинов спортивного питания. Он показывал документы, договоры аренды...
Мы переглянулись. Ещё одна ложь, ещё одна афера. Сколько их было? Скольких женщин он обманул?
— У меня есть доступ к его банковским выпискам, — я открыла ноутбук. — Давайте посмотрим, куда уходили деньги.
Цифры складывались в страшную картину. Кредиты, займы, переводы. Он брал в долг у одних, чтобы отдать другим. Строил финансовую пирамиду, которая держалась только на его обаянии и умении убеждать.
— Получается, он просто аферист? — Светлана смотрела на экран с ужасом. — Обычный мошенник?
— Не обычный, — покачала головой Нина. — Он верил в свою ложь. Каждой из нас он рассказывал разные истории, и в каждой был убедителен.
Я собрала документы в папку:
— Знаете, что самое страшное? Даже сейчас, когда всё раскрылось, я не могу понять — кто он на самом деле? Тот человек, которого я знала десять лет? Или тот, кого знали вы? Или кто-то третий?
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Романа: "Я могу всё объяснить. Давай встретимся."
— Он и вам пишет? — спросила Светлана.
— Всем, — Нина горько усмехнулась. — Каждой своё объяснение, каждой свою версию правды.
Мы вышли из кафе втроем. Три женщины, связанные одним мужчиной и одним предательством. За спиной оставались годы лжи, впереди — неизвестность.
— Что будете делать? — спросила Светлана у подъезда метро.
— Жить дальше, — ответила я. — Без оглядки на прошлое. Без его историй и обещаний.
— И без его лжи, — добавила Нина.
Мы разошлись в разные стороны, но теперь нас объединяло понимание: иногда лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И человек, которого мы любили, был всего лишь искусной иллюзией.
Заключительная часть: