Мумбаи утопал в мартовской жаре. Прия Шарма, сидя под тенью старого мангового дерева, листала телефон, когда отец позвонил из аэропорта. Его голос дрожал, будто предчувствие сжимало горло:
— Прия, дочка, завтра лечу в Дели на стройку. Там связь никакая, не теряй меня.
— А кот? — лениво бросила Прия, не отрываясь от экрана. — Опять мне за Мурли бегать?
— Не переживай, — выдавил Рахул, потирая лоб. — Соседка Лакшми обещала заходить. Кормить, лоток чистить — всё возьмёт на себя.
Прия фыркнула, сверкнув глазами:
— Пап, ты серьёзно? Эта Лакшми — просто богиня Кали во плоти! И кота накормит, и за имбирём на базар сгоняет, и травы из аюрведы притащит. Где ты таких находишь?
— Повезло, дочка, — пробормотал Рахул, а в груди кольнуло стыд. Очередная ложь жгла язык.
Семь лет назад он развёлся с Сарикой, мамой Прии. Их любовь выцвела, как сари на солнце, и они разошлись без слёз. Прия, тогда ещё школьница, поставила условие: «Дивали и Холи — вместе». И они держали слово, собираясь за столом, будто ничего не рухнуло.
Но жизнь Рахула давно текла иначе. Он встретил Ашу — женщину с глазами цвета заката и смехом, как звон браслетов. Она была младше на десятилетие, и это его терзало. Потом терзало ещё сильнее, когда они тайно поженились в храме у реки. А теперь Аша носила под сердцем их дитя, и роды приближались, как гроза перед муссоном.
— Так я твоя соседка? — поддразнила Аша, когда Рахул в очередной раз выкрутился перед дочерью.
— А что сказать? — он опустил взгляд, теребя край своей курты. — Прия не примет.
— Рахул, сколько мы будем прятаться, как мыши в амбаре? — Аша погладила живот. — Скоро у нас будет малышка. Как ты скроешь её от Прии?
Он молчал, раздираемый страхом. Что, если дочь отвернётся? Что, если Сарика начнёт войну? «Скажу, когда момент будет», — шептал он себе, но момент ускользал.
В то утро Прия решила нагрянуть к отцу. Он писал, что приземлился, но дверь его квартиры в пыльном районе Мумбаи молчала. Телефон не отвечал. Сердце сжалось: «Может, за масалой пошёл?» Но тревога уже стучала в висках.
— Рахула в больницу увезли, — крикнула тётя Камала с балкона, обмахиваясь сари. — Приехал с сумкой, а через полчаса — «скорая». В кардиологию, говорят. Сам вышел, слава Шиве!
Прия задрожала. Кардиология? У отца сердце крепкое, как кокос! Она набрала «скорую», и ей назвали госпиталь. Такси мчало её сквозь гомон улиц, а мысли путались: «Что с ним? Почему не сказал?»
В приёмном покое она чуть не сорвалась:
— Моего отца привезли! Рахул Шарма, 1973 года! Где он?
— В кардиологии, — спокойно ответила медсестра. — Но туда нельзя, карантин. Часы приёма — на входе.
Прия бросилась к главному входу, шепча: «Он ходит, значит, жив». Но в вестибюле её остановили:
— Не время! Карантин!
— Да отца только привезли! У него ничего нет — ни еды, ни вещей! — голос Прии сорвался на крик.
Тёплая рука легла ей на плечо. Прия обернулась, готовая дать отпор, но увидела женщину в сари цвета неба, с большим животом.
— Прия, здравствуй, — тихо сказала она. — Я Аша.
— Кто вы? — выдохнула Прия, сердце заколотилось.
— Ты знаешь меня как «соседку», что кормит Мурли, — Аша грустно улыбнулась. — Но я жена твоего отца.
Прия замерла, будто гром ударил. Аша, держась за живот, повела её на улицу:
— Прости за этот хаос. С Рахулом всё хорошо, я привезла ему вещи. Идём, я расскажу.
Под палящими лучами Аша раскрыла тайну: тайный брак, страх Рахула, их будущая дочь. Прия слушала, то сжимая кулаки, то качая головой.
— Почему он скрыл? — голос дрогнул от обиды и облегчения.
— Боялся потерять тебя, — Аша посмотрела ей в глаза. — Думал, ты не простишь новую семью.
— Да я рада! — вырвалось у Прии, и слёзы брызнули. — Он не один, и сестра будет! Только сердце, видать, не выдержало лжи. Когда к нему пустят?
— Завтра, если снимут карантин, — мягко сказала Аша. — Подозревают микроинфаркт, но он стабилен. Я пробилась, вещи отдала. Скоро позвонит.
Прия вытерла щёки. Аша вдруг улыбнулась:
— Поехали к нам? Чаю выпьем с кардамоном, придумаем, как Рахула проучить за секреты.
— Неудобно, — замялась Прия.
— Неудобно будет, когда малышка родится, а сестру не узнает! — Аша подхватила её под руку. — Поехали, подружимся, я знаю!
И под манговым небом Мумбаи две женщины шагнули в новую главу, где тайны растворились, как дым от благовоний.