Девять лет назад мне пришлось неожиданно проехаться ночью больше четырёхсот километров. Ехать нужно было домой ко второй дочери тёщи, у которой, так уж совпало, гостили мы с женой и внучка. У тёщи гостили, то есть. Причина незапланированной поездки была следующая: приехала переночевать перед вступительным экзаменом в местный институт из деревни племянница жены и внучка Зинаиды Петровны, Катя. Ну а сами документы для поступления беззаботная девчонка забыла в деревне. Сказала, что на полочке, возле зеркала в прихожей они остались лежать. Случается такое со всяким.
Неприятную ситуацию необходимо было решать в любом случае. Абитуриентке автобусом никак не успеть съездить в обе стороны до экзамена. Катькины родители уехали отдыхать в Крым, попросив проконтролировать девчонку мою тёщу. Ну и вот такой казус. Будущая студентка в слезах, хмурая тёща мрачнее грозовой тучи ходит из угла в угол, жена меня треплет за рукав рубахи, мол, Вася, спасай светлое будущее Катенькино, а то и поступление провалится, и родственный скандал грозит, потому что не досмотрели за растеряшкой.
— Васечка, дорогой, съезди, пожалуйста в Берёзовое с Катей, привезите её документы, мы все так благодарны тебе будем, — щебетала мне на ухо жена Оля и так томно дышала, что мысли возникали в моей башке вовсе не о поездке.
— Нельзя ребенку в дороге проводить ночь перед экзаменом. Она невыспавшаяся и уставшая будет завтра и наверняка не наберет нужные баллы, — голосом Левитана врезался в томное бормотание жены сердитый тёщин бас, круша поток приятных мыслей. И тут же она добавила неумолимым голосом:
— Василий, я с тобой съезжу в Березовое. Катя и Оля пусть отдохнут. Кате завтра сдавать экзамен, а Оля её будет сопровождать. Ну а ты днём выспишься, у тебя же завтра выходной.
— Так давайте я сам съезжу, Зинаида Петровна! — начал возражать я.
Мне не хотелось провести полночи в машине вместе с тёщей, которая меня явно недолюбливала несмотря на то, что я её дочку на руках носил и зарабатывал по моим меркам вполне нормально. Впрочем, к тёще, которая своего мужа выдрессировала до рабского подчинения, я относился нормально, хоть и без пиетета. Я не зря рассказываю про зловредный классический характер тёщи, поскольку в том, что случилось в дороге ночью, именно он сыграл немалую роль. В этом я уверен на сто процентов.
— Нет. Я с тобой поеду. Я всё знаю в их доме, ключи уже взяла у Катеньки. Так что, Василий, давай, заводи свой драндулет. Я спущусь через десять минут, и поедем. Буду в дороге с тобой разговаривать, чтобы ты не заснул, — заявила Зинаида Петровна.
«Ну, офигеть. Комбо! Мало того, что после рабочего дня ночью ехать, так еще и тёщины монологи слушать всю дорогу. Знаем мы её разговоры», — подумал с сожалением я, но вслух безэмоционально сказал: «Ладно», надел ветровку, прихватил телефон и вышел на лестничную площадку.
Нет, я не подчинился и не смалодушничал. А вдруг племянница документы не там оставила, где говорит. Тогда мне придется рыться в комнатах чужого дома? Пусть едет и там сама разбирается, перетерплю как-нибудь разговорчивого пассажира.
— К восьми утра мы должны вернуться! — донеслось мне вслед, когда я спускался по лестничному маршу. Выйдя из подъезда и поёжившись от ночной прохлады, я ускорил шаг, идя к машине.
Через пятнадцать минут моя «Ауди», несправедливо обозванная тёщей «драндулетом», разрезала темноту на загородной объездной дороге, выныривая из мрака на освещенные участки и снова погружаясь в темноту. Вскоре закончились вереницы фонарных столбов, и наш автомобиль покатился по ленте гладкого чёрного асфальта, заехав в бесконечный лесной массив, которыми богата наша область. Через сорок минут движения по туннелю из обступивших дорогу раскидистых деревьев нам перестали попадаться редкие встречные машины, а попутных вообще не было.
Магнитола еле слышно играла попсовую музыку, недовольная спутница на соседнем сиденье, перекрывая её, бубнила нечто поучительное. Я помалкивал, иногда кивал, пристально глядя на дорогу, освещаемую галогеновыми фарами. Здесь на дороге через смешанный лес нужно быть предельно внимательным. Может и кабан через асфальтовую полосу сдуру рвануть, или олень выскочит. Если столкнуться, то и машину разворотишь, и вдобавок штраф немалый заплатишь за погибшее животное. Ещё и сам травмироваться можешь.
— А у Федьки, дочкиного одноклассника, большая новая машина. Этот, как же его — Ленкрузер! Федька строит двухэтажный коттедж за городом, а вы с Олей ютитесь в двушке. На садовом участке нажили только туалет и домишко для инструментов, — завела заезженную пластинку Зинаида Петровна, с хитрецой поглядывая на меня.
— Ну и женитесь сами на Федьке! Все блага и получите! Ваш муж всё равно даже не пикнет! — наконец, не вытерпел я и повернул колёсико магнитолы, добавив громкость. Попсовая музыка перекрыла тёщино возмущение, извергшееся словно раскалённый вулкан моментально после моих дерзких высказываний.
Десять минут бурлящая злобой женщина пыталась перекричать музыку, даже порывалась убавить звук, однако я отпихнул её руку от регулятора громкости, не переставая следить за дорогой. Когда она снова повторила такую же попытку, я резко затормозил и, едва не войдя в занос, остановился на травяной обочине. Заглушил двигатель и спокойно предложил.
— Зинаида Петровна, выходите из машины, идите прогуляйтесь и немного остыньте. Начнёте опять свою чушь нести, я развернусь и поеду обратно. Потом оправдывайтесь перед родственниками, я им объясню причину, уж поверьте! — высказался от души я.
После таких сокрушительных аргументов тёща вытаращилась на меня и как рыба беззвучно разевала рот, упакованный золотыми зубами почти полностью. Удовлетворённый достигнутым эффектом, я собрался завести двигатель и ехать дальше в сторону Березового, до которой ещё было катить и катить. И в этот момент увидел, что моя опешившая родственница глазеет своими округлившимися гляделками не на меня, а на поворот дороги в тридцати метрах впереди.
Я перевёл взгляд туда же, и меня пробрала дрожь. Я — крепкий тридцатилетний мужчина, не трусливый, в здравом уме и адекватной памяти. Однако то, что я увидел через лобовое стекло, заставило меня как минимум засомневаться в собственном зрении и возможно в рассудке.
От поворота прямо на наш автомобиль ехал, хотя нет — словно плыл, не касаясь твёрдой поверхности, большой грузовик, светящийся мертвенным голубоватым светом. При этом он был частично прозрачным; пучок света от фар моей машины пронзал его насквозь, достигая тёмной рощи вдалеке. Его очертания чем-то были похожи на формы старой модели «ЗиЛа» или чего-то подобного. Освещенный струящимся синим светом салон кабины грузовика был пустым. В нём не было водителя, но рулевое колесо крутилось само собой, подруливая в нашем направлении. В кузове надвигающейся машины шевелилась некая живая масса, вздымаясь буграми и выпуская что-то похожее на конечности-отростки над обоими бортами. Таких отростков было много.
Очевидно, с моих губ сорвалась нецензурщина, так как я услышал матерные слова, произнесённые моим голосом, который будто исходил со стороны. Я очень редко ругаюсь, но как было удержаться, когда из кузова грузовика, резко остановившегося почти перед капотом нашей «Ауди», посыпались на придорожную траву многорукие, высокие и худые существа, издававшие шипение. Они падали и поднимались на тонкие конечности — жалкое подобие ног. Их крайне худые антропоморфные тела с конусными головами, лишёнными глаз и носа, выдавали такой же синеватый рассеянный свет, как и тот, что исходил от их диковинного транспорта.
— Выххходиии, — прошелестело в окружающем пространстве, подавляя всякую волю к сопротивлению.
Я бы выполнил этот приказ, поскольку мне вдруг очень захотелось выйти, но, на своё счастье, абсолютно не чувствовал собственных ног, а следовательно, не мог оторваться от водительского сиденья. А вот Зинаида Петровна могла.
Находясь в наполовину парализованном состоянии, я наблюдал за тем, как тёща, не торопясь, расстегнула ремень безопасности, покопалась в своей сумочке и с ледяной ухмылочкой на лице вышла из машины. Всё что происходило после этого, осталось отчётливыми образами в моей памяти, и я могу поклясться, что видел именно то, о чём рассказываю.
Тёща уверенно направилась прямиком к толпе жутких существ, которые уже касались своими паучьими хваталками моего автомобиля, заставляя индеветь и искриться ледяными кристалликами металл капота, преломляя магический свет. В салоне автомобиля тоже стало холодно. Я даже чувствовал, как моё лицо и руки щиплет от ледяного сквозняка. И это во второй половине июля, когда в это время года в нашей области температура даже ночью не падает ниже двадцати градусов тепла!
Впрочем, это было не самое удивительное… Я продолжал следить за Зинаидой Петровной со смешанными чувствами. Тёща мне, конечно, порядком нервы потрепала, однако она всё-таки живой человек, и что важно — мать моей жены. Как я потом Ольге объясню, если вдруг каким-то чудесным образом выпутаюсь из этой ситуации, а она погибнет?
Вокруг женщины с сумочкой вихрем кружились худосочные твари, готовясь наброситься все разом и расправиться с ней. А потом, скорее всего, наступит и моя очередь. Пришла в голову мысль, что и Зинаида Петровна, и я, должны непременно стать такими, как те жуткие существа из грузовика. Мы с ней станем практически бестелесными, но смертоносными для живых людей и будем нападать на остановившихся ночью водителей, чтобы пополнить содержимое кошмарного грузовика. Стать концентрированной смертью. Эти мысли в моём разуме, похоже, были не совсем моими. Я улавливал их пророческие обещания своим разумом, изо всех сил вцепившись обеими руками в руль и трясясь от страха и холода.
Однако тёща не оправдала ни моего мрачного прогноза событий, ни ожидания чудовищ. Она развернулась ко мне, её глаза пыхнули алым демоническим светом, черты лица чудовищно исказились, вытягиваясь вниз и трансформируя золотозубый рот в хищную клыкастую пасть. В следующую секунду она схватила ближайшую тварь, тут же обрётшую физическую бледную плоть в её когтистых, чешуйчатых лапах, только что бывших нормальными человеческими руками. Существо, осознав настолько изменившийся расклад, завопило так, что я чуть не оглох. Только ему нисколько не помог вопль, как были бесполезны и отчаянные попытки вырваться. То, что было Зинаидой Петровной, разинуло необычайно широкую пасть и впилось клыками в голову пойманной добычи. Обоих охватила синеватая дымка и вопящее существо растаяло в лапах тёщи, съёжившись и осев искрящейся пылью на траву. А глаза тёщи полыхнули ещё более ярким огнём. Она довольно зарычала и потянулась за очередным пассажиром грузовика.
Остальные монстры в панике метнулись подальше от чудовища, куда более опасного, чем они сами. Но спасения в призрачном «Зиле» достигнуть успели не все они. Ещё одна убегающая полупрозрачная субстанция была поймана, укушена и обращена в прах.
Как только последнее существо исчезло в кузове грузовика, тот, заревев двигателем, выбросил сноп искр из-под колес и, чуть не задев мою машину, выехал на дорогу. Выполнив крутой вираж, он развернулся и понёсся в ту сторону, с которой приехал. Следом за ним исчез ужасный холод, чуть не заморозивший меня. А тёща в демоническом обличье осталась на месте, довольно потирая огромные чешуйчатые ладони. Она только проводила призрачную процессию взглядом, пока машина не скрылась за поворотом, стряхнула с цветастой блузки насевшую поблёскивающую пыль и… пошла ко мне.
Её острые когти заскрипели о ручку машины, когда она открывала дверцу. Пребывая в ступоре, я отметил, что тёща стала выше и массивнее, она с трудом вместилась на соседнее сиденье. Я, переживший только что невообразимый ужас, находился в смятении, не зная, чего ожидать. Может, она меня всё-таки не убьёт? Мы хоть и терпеть не можем друг друга, всё же родственники. Такого рода надежда тлела в моём сознании, которое было воспалено произошедшими событиями и грозило вовсе меня оставить.
— Ну что, зять, расселся? Поехали, дела не ждут! — Зинаида Петровна подцепила кривым когтем замок ремня и пристегнулась — про безопасность и порядок она не забыла и в образе чудовища. Поскольку я продолжал пребывать в оцепенении, она протянула ко мне уродливую конечность и легонько похлопала по плечу. От её прикосновения я задрожал, меня будто укололи горячие иглы. Тёща увидев собственное отражение в зеркале заднего вида, оскалилась, выдала что-то вроде «Аххх, дааа» и снова трансформировалась, убрав опасные когти с моего плеча.
И если её обличье чудовища мой разум еще как-то терпел, то обратного превращения: кусков отваливающейся чёрной плоти, осыпающихся шипов, чешуи и хрустящих костей черепа, теперь меняющихся в нормальный человеческий облик, — он не вынес. Я провалился в беспамятство, так и не увидев финала процедуры. Последнее, что я запомнил — был её прожигающий взгляд гаснущих миндалевидных глаз, почти вернувшихся к изначальной форме, но ещё не потерявших до конца адского наполнения…
Очнулся я под окнами тёщиной многоэтажки, когда уже рассвело. Слава богу, это была моя обычная тёща, которая меня сильно трясла за плечо, схватившись за него самыми обычными пальцами, немного толстоватыми и с золотым обручальным кольцом на одном из них.
— Как я здесь очутился? — спросил я срывающимся голосом. — Мы были же там, на дороге, а потом эти на нас напали, и вы их прогнали, убили даже двоих гадов.
— Никак тебе кошмар приснился, Васёк? — всплеснула руками тёща. — Ой, а ведь и немудрено. Ты же так, зятек, измотался. Считай, без отдыха до Берёзового и обратно ездил, да ещё мне Катины документы помогал в доме искать. Вот какой молодец!
Она потрясла прямо перед моим лицом голубой прозрачной папкой с кипой бумаг, подтверждая слова об удачном финале путешествия, а я совершенно ничего не помнил с того момента, как я вырубился в машине на обочине. Ни дороги в Берёзовое и обратно, ни поиска документов, ни своей странной пассажирки на обратном пути. Зато Зинаиду Петровну в амплуа демона из глубин преисподней запомнил великолепно, до малейшей детали. Не бывает таких сверхчётких кошмаров! Просто не может такого быть!
— Наверное, и правда приснилось, Зинаида Петровна, — пробормотал я. Решил, пока не разберусь, не доказывать тёще, что она лжёт, а действительно нормально отоспаться и на свежую голову отделить жуткий сон от яви. А то ещё объявит меня сумасшедшим, жене нажалуется. Она вполне может подобное выдать и без всяких сверхъестественных возможностей. Пойди потом отмойся от обвинений.
— Ну, пойдём, я тебя покормлю и выспишься, пока Катя с Олей по экзаменам бегать будут, а мы в гости с мужем сходим к Мамоновым, — подозрительно ласковым, добрым голосом проворковала женщина. Такие добрые нотки в её голосе проскользнули на моей памяти всего два раза. Первый раз, когда я оставил роспись в книге актов о браке с её дочерью Олей, а во второй раз, когда её подруга, Мамонова, сообщила, что умер их бывший начальник из конторы. Хотя нет — был ещё третий раз. Тогда муж Зинаиды Петровны, Данталион Николаевич, подарил ей на юбилей странный набор из тринадцати янтарных статуэток, изображавших древних воинов. Подарок, на мой взгляд, такой себе — воины из тёмного янтаря выглядели дефективными, некоторые смотрелись деформированными уродцами, однако юбилярша светилась счастьем.
Я вот, например, своими подарками, ни разу тёще не угодил. И вот сейчас она обращается ко мне по-хорошему, с добротой. Может, из-за того, что услужил ей с документами внучки, а может — она притворяется, пытаясь укрепить во мне уверенность в простом ночном кошмаре. Я поднялся в её квартиру, перекусил и улёгся спать на диване в зале. Засыпая, я слышал обрывки фраз еле слышного разговора тёщи и жены на кухне: «Весёлая дорога вышла… посмели напасть, придурки… муженек твой так испугался» и ещё что-то неразборчиво.
Рутина вереницы последующих рабочих дней захватила меня с головой, заставив на какое-то время забыть события той невероятной поездки в Берёзовое и спрятав мой страх перед открывшейся мне новой личиной Зинаиды Петровны.
Через две недели, приехав на очередные вечерние посиделки у родителей жены, мы остались ночевать по просьбе Ольги. К тому моменту всё произошедшее мне уже действительно виделось глупым сном, порождённым буйной фантазией.
Среди ночи, проснувшись от духоты, я, стараясь не разбудить тихо посапывающую жену, выбрался из постели и потихоньку побрёл через коридор и зал на лоджию — подышать прохладным воздухом. У тёщи вчера сломался кондиционер, и завтра мы ждали ремонтника.
Однако балкон был занят. Там курила Зинаида Петровна, опёршись на подоконник и выпуская густые клубы сизого дыма. Дворовые фонари уже, наверное, пару часов как были отключены, поэтому торс и голова её темного полноватого силуэта размыто вырисовывались на фоне покачивающихся макушек тополей и ночного звёздного неба. Она пыхнула сигаретой, затягиваясь в очередной раз, и тут её глаза блеснули в полумраке уже знакомым мне демоническим светом. Для случайного блика это свечение было слишком неестественным, ярким. Дополнительно, воображение услужливо дорисовало мне зловещую улыбку на лице Зинаиды Петровны. Я попятился в коридор, покинул зал, поспешив вернуться в кровать. Долго не мог унять бешено колотящегося сердца и с трудом заснул. Будить жену и рассказывать ей о её матери я не видел смысла. Как было и в прошлый раз.
С той поры, я стараюсь реже бывать в гостях у родителей жены и всегда отказываюсь там ночевать. Всякий раз жена недоумевает, а Данталион Николаевич с Зинаидой Петровной хитро перемигиваются, когда я придумываю очередную причину не оставаться с ночевкой. Но я продолжаю делать вид, что всё в порядке и, разумеется, избегаю ссор с тёщей. Чёрт её знает, что она такое…
Автор: Дмитрий Чепиков
Или помочь на кофе автору можно сюда:
Карта Tinkoff (T-bank) 2200 7001 5249 7276