Он мог стать художником, но выбрал штурвал истребителя. Когда пулеметы отказали в бою, пошел на таран. Когда оказался в плену, предпочел смерть предательству. Когда попал в Маутхаузен, организовал крупнейший в истории побег из концлагеря. Всего 28 лет прожил Николай Власов, но успел совершить больше, чем многие за долгую жизнь. Его история — это повесть о настоящем человеке, сражавшемся с врагом до последнего вздоха.
Боевой путь летчика
Мальчик, который мечтал о небе
В холодном ноябре 1916-го, когда империя доживала последние месяцы, в Петрограде родился мальчик. Никто не мог предположить, что этот ребенок станет легендой советской авиации. Отец — простой рабочий, мать — домохозяйка. Обычная семья, каких тысячи.
Коля рос в Коломне и Зарайске. Руки мальчишки были запачканы красками чаще, чем у других детей - он рисовал запоем. Руководитель изостудии пророчил ему будущее художника. Но Коля смотрел в небо.
Закончив фабрично-заводское училище, юноша сделал выбор, удививший многих. Вместо мольберта- штурвал самолета. Вместо холста - небесная синь. Вместо кисти -пулеметы истребителя.
Он учился летать так же старательно, как раньше учился рисовать, — вспоминали его однокурсники по Качинской школе пилотов в Севастополе. Один из лучших выпускников, он остался в школе инструктором.
Огненные мили войны
Война ворвалась в жизнь Власова, как врывается она в жизнь каждого — без предупреждения, без подготовки, без права на ошибку. Вчерашний инструктор, он сразу попал на передовую.
Командир эскадрильи истребителей Николай Власов вел своих соколов в бой, как опытный шахматист — фигуры на доске. Расчетливо, точно, безошибочно.
Летчики работали на пределе возможностей. Два-три вылета в день. Перегрузки, от которых темнело в глазах. Воздушные дуэли, где счет шел на секунды. В таком ритме прошли первые месяцы войны.
Каждый вылет — как последний. Каждый бой — как решающий. Каждый день — как главный в жизни. Власов поднимал свою машину в воздух с одной мыслью: "Сегодня я должен вернуться победителем".
Подвиг тарана
Когда пулеметы молчат
18 августа 1941-го. Брянск. Раскаленный от солнца аэродром. Тревога! Вражеский разведчик прорвался в наше небо. Власов взлетает на перехват.
В воздухе его истребитель — как хищная птица. Быстрый. Маневренный. Смертоносный. Но в этот раз — без зубов и когтей. Уже в воздухе Николай понимает страшную истину: пулеметы не заряжены. Техник на земле допустил непростительную ошибку.
Что делать? Вернуться? Но тогда враг улетит с драгоценными фотоснимками наших позиций. Тысячи жизней на кону. Решение приходит мгновенно: "Раз не могу стрелять — буду таранить".
Власов настигает вражеский самолет у самой линии фронта. Экипаж разведчика открывает огонь. Пули бьют по фюзеляжу, но Николай не отворачивает. Он направляет свою машину в хвост противника.
Удар! Треск разрываемого металла. Вражеский самолет входит в штопор. Власов сам едва удерживает управление. Лицо разбито о приборную доску. Но он сажает свою искалеченную машину на нашей территории.
Из кабины его вытаскивают без сознания. Окровавленного. Израненного. Но сбитый враг горит на земле, а ценная пленка не попала в руки противника.
Даже в госпитале Власов не мог усидеть: "Отпустите меня на фронт. Там я нужнее". Сначала его вернули к инструкторской работе, но он упрямо рвался в небо. Ему дали По-2 — легкий биплан, который летчики-истребители считали "этажеркой".
Но для Власова не было "недостойных" самолетов. На этой "этажерке" он пролетел через линию фронта, чтобы спасти сбитого в тылу врага товарища — Героя Советского Союза Филиппа Демченкова.
К ноябрю 1942 года Власов совершил уже сотни вылетов, провел 27 воздушных боев, уничтожил десять вражеских машин.
"Десять сбитых самолетов за полтора года войны — это не просто число, это подвиг", — говорили о нем боевые товарищи.
Заслуженная награда
Осень 1942-го принесла Власову не только новые воздушные победы, но и высшую награду Родины. Золотая Звезда засияла на груди подполковника 23 ноября.
Фронтовые газеты писали о нем, как о мастере воздушного боя. Молодые пилоты просились к нему в эскадрилью. "У Власова научишься побеждать", – говорили они.
Награда не изменила его. Тот же собранный взгляд, та же скромность в разговоре, та же готовность первым идти на выполнение сложного задания. Только теперь он чувствовал еще большую ответственность – перед страной, перед товарищами, перед собой.
В 1943-м его перевели в Инспекцию ВВС РККА старшим инспектором по технике пилотирования истребительной авиации. Это было признанием высочайшего мастерства летчика. Но кабинетная работа не была его стихией – Власов продолжал летать на фронт.
Пленение и отказ от сотрудничества с врагом
В логове зверя
29 июля 1943 года самолет Власова загорелся в небе над территорией, занятой противником. Летчик направлялся в блокадный Ленинград, но до города на Неве он не долетел.
Объятую пламенем машину он сумел посадить. При ударе о землю вылетел из кабины и потерял сознание. Очнулся уже в плену.
Странно вели себя гитлеровцы. Кормили хорошо. Не срывали с формы награды. Разговаривали вежливо. Чистое белье, отдельная комната, даже книги на русском. Что-то здесь было не так.
Разгадка пришла быстро. Немецкий офицер предложил ему сделку: "Герр Власов, вы ценный специалист. Великая Германия нуждается в таких летчиках. Мы предлагаем вам сотрудничество".
Николай молча выслушал предложение. Потом поднял глаза на офицера и произнес только одну фразу: "Русские офицеры не предают Родину".
На следующий день его перевели в лагерь для военнопленных. Закончились теплая постель и хорошая еда. Начался ад.
Первая попытка
Лагерь под Лодзью стал первым испытанием для пленного летчика. Колючая проволока, сторожевые вышки, овчарки, эсэсовцы с автоматами – всё это должно было сломить волю к сопротивлению. Но не у Власова.
Через неделю он уже знал имена тех, кому можно доверять. Через месяц вокруг него сформировалась группа единомышленников. Началась подготовка к побегу.
План был прост и дерзок: подкоп. Алюминиевые миски, украденные из лазарета, стали инструментами. Копали по очереди, днем и ночью. Землю выносили в карманах и незаметно рассыпали по территории лагеря.
Подкоп был почти готов, когда в один из дождливых дней над ним проехал немецкий грузовик. Земля провалилась под тяжестью машины. Тайна раскрылась. Последовали аресты, допросы, карцер.
Крепость Вюрцбург
После раскрытия заговора Власова перевели в крепость-тюрьму Вюрцбург. Там он встретил генерал-лейтенанта Михаила Лукина, раненого и плененного под Вязьмой.
Два советских офицера быстро нашли общий язык. Генерал и подполковник часами разговаривали о войне, о Родине, о том, что ждет их впереди. И оба верили: Победа будет за нами.
Власов снова принялся за организацию побега. На этот раз план был сложнее: им предстояло бежать из средневековой крепости, где каждый камень дышал историей, но не обещал свободы.
Попытка не удалась. Власова схватили и жестоко избили. Перед отправкой в гестаповскую тюрьму Нюрнберга он успел передать генералу Лукину свою Золотую Звезду, спрятав её в тайнике.
"Сохрани, Михаил Федорович. Если выживешь – передай моим родным", – попросил он. Генерал сдержал слово. После войны он навестил семью Власова и передал награду в Наркомат обороны.
Маутхаузен и организация восстания
Каменный ад
Маутхаузен – одно из самых страшных мест, созданных нацистами. Каменоломни, где люди умирали от непосильного труда. Газовые камеры, где обрывались тысячи жизней. Крематории, где сжигали тела замученных узников.
Сюда и попал Власов после очередной неудачной попытки побега из тюрьмы Нюрнберга во время авианалета.
Он прибыл в лагерь уже не тем бравым летчиком, каким был два года назад. Исхудавший, седой, с глубокими морщинами на лице. Но глаза... Глаза остались прежними – ясными, решительными, непокоренными.
В Маутхаузене Власов встретил двух летчиков – Александра Исупова и Кирилла Чубченкова. Трое пилотов – трое товарищей по оружию – стали ядром новой подпольной организации.
План восстания
Они действовали осторожно, проверяя каждого нового человека. Постепенно вокруг них собралась группа единомышленников. Через подкупленных охранников им удалось добыть план лагеря.
Власов разработал детальный план восстания: распределил роли, наметил основные цели, рассчитал маршруты отхода. Всё продумывалось до мелочей, ведь на кону стояли сотни жизней.
"Мы не имеем права на ошибку", – говорил он товарищам. "За нами – те, кто не дожил до этого дня. За нами – те, кто ждет нас дома. Мы должны выжить и рассказать правду о Маутхаузене".
Гибель Власова и успех подготовленного им восстания
Предательство
Казалось, всё идет по плану. Власов вел записи в блокноте – фамилии замученных товарищей, детали плана, необходимые для успеха восстания. Этот блокнот стал его приговором.
Неизвестный доносчик украл записную книжку и передал её охране. Начались аресты и допросы. Нацисты пытали пленных летчиков, пытаясь выбить признания и имена других заговорщиков.
Но никто не сломался. Никто не выдал товарищей. "Лучше умереть стоя, чем жить на коленях" – этому принципу следовали подпольщики до конца.
Власов и его ближайшие соратники приняли мученическую смерть. По одной из версий, их сожгли заживо. По другой – забили насмерть во время допросов.
Восстание продолжается
Но план был настолько детально разработан, что даже после гибели организаторов восстание не сорвалось. 2 февраля 1945 года узники Маутхаузена поднялись против своих мучителей.
Вооруженные только самодельными ножами, камнями и палками, они атаковали охрану. Несколько сотен заключенных вырвались за пределы лагеря – самый массовый побег за всю историю нацистских концлагерей.
Большинство беглецов были пойманы и расстреляны. Но около двадцати человек добрались до партизан или линии фронта. Они выжили и рассказали миру правду о Маутхаузене и о тех героях, что остались лежать в братских могилах.
Память о герое
Бессмертный подвиг
После войны подвиг Николая Власова стал известен на Родине. Его имя навечно занесли в списки воинской части, где он служил. Улицы в разных городах назвали в его честь.
Но главная память о нем – это история о том, как один человек может противостоять целой системе зла. Как летчик, лишенный неба, продолжал сражаться на земле. Как пленный офицер остался свободным духом.
Николай Власов прожил короткую жизнь – всего 28 лет. Но эта жизнь стала примером стойкости и мужества для многих поколений. История настоящего человека, который остался верен присяге до последнего вздоха.
Память о таких людях нельзя стереть. Она живет, пока мы помним. Она учит нас быть сильнее страха, выше боли и человечнее даже тогда, когда вокруг бесчеловечность.
"Он подарил надежду тем, у кого её отняли", – говорили о нем выжившие узники Маутхаузена. И это, пожалуй, лучший памятник герою.