О любви и «неприязни» к своему народу. Итог – люблю!
По роду своему казах, странно отношусь я к своему народу. Не пойму, питаю к нему неприязнь или люблю?
Если б любил, то без малейшего сомнения одобрял бы его поступки и среди всех черт нашел хоть одну, достойную похвалы. Сердце бы мое утешилось, и душа бы возрадовалась. Моя любовь не давала бы погаснуть вере, будто мои соплеменники обладают качествами, присущими незаурядному народу. Но нет у меня этой веры.
А если бы не любил, то не разговаривал бы с сородичами, не советовался, не доверял бы им свои сокровенные мысли. Просто не мог бы общаться с ними, и не было бы мне дела до того, что среди них происходит. Откочевал бы, чтоб с глаз долой. Но не смог я сделать и этого.
Автор. И это фраза ключевая, она и означает, - «Потому что люблю их. Без своего народа, я как одинокий путник на юру». Его духовный брат помогает нам найти «ключик» к внутреннему содержанию слов побратима:
«Но я говорю: если нет любви, то не стоит браться ни за какое дело. Если не верить, что осуществится твоя мечта, скучно играть в кости. Скучной будет заря, вернувшая тебя к собственной опустошенности. И со скукой в душе ты отправишься воевать ради бестолкового колодца.
Но когда ты влюблен, ради своей любви ты готов на самый изнурительный труд, и чем он изнурительней, тем больше твое воодушевление. Ты тратишь себя, ты растешь. Но нужен тот, кто примет отданное. Дарить себя и тратиться попусту - разные вещи».
И Сент-Экзюпери глубоко прав - нужен тот, кто примет отданное, - но оголтелые критики Мыслителя принялись обвинять его в нелюбви к своему народу – экая близорукость…. Вместо того, чтобы обратить внимание на свой менталитет, проанализировать его в свете назиданий и сделать соответствующие выводы, они избрали путь непротивления злу принуждением, критиканства, обиды и мести…. При таком отношении к словам Праведника мы никогда не изживем те пороки, которые озвучил Абай, предостерегая нас от движения к несовершенству, от движения к нравственной пропасти.
Подобного рода «критиканы» подвегли критике разведывательную и научную деятельность Чокана Валиханова, дескать он служил интересам Российской Империи, а не казахского народа. А кому он должен был служить, родившись в империи, получив образование в кадетском корпусе империи, присягнувший на верность империи, получая жалование от империи и т.д.? Чокан Чингисович был верным гражданином своего государства и верно ему служил, до тех пор, пока интересы государства совпадали с его убеждениями, когда же они пришли в противоречие он мужественно подал в отставку (1864 год). Это позиция сильного и честного человека.
Почему я не питаю никаких надежд на то, что смогу образумить их, что они изменятся, пойдут по пути совершенства? Где спасительный выход, к которому бы я склонился?
… В молодости, когда я был еще крепок духом, у меня и в помыслах не было бросить свой народ и уехать куда-нибудь: я любил его и верил ему. Теперь, когда я в совершенстве узнал казахов и оборвалась последняя надежда, оказалось, у меня не стало и сил, чтобы покинуть родные края и начать жизнь среди чужих.
А может, оно и к лучшему, когда прошлое не вызывает даже печали: последние дни все же удастся прожить, уповая на будущее, надеясь на чудо.
Словарик.
Неприязнь – недружелюбное, враждебное отношение к кому-либо или чему-либо.
Соплеменник – человек одного с кем-либо племени, народа, одной национальности.
Незаурядность – человек одного с кем-либо племени, народа, одной национальности.
Сородич - человек близкого, родственного с кем-либо происхождения, принадлежащий к одной с кем-либо народности, национальности. Человек одного с кем-либо рода.
Валиханов Ч.Ч. Аналогичный душевный раздрай испытывал и Чокан Валиханов, когда считал себя русским, когда о тюрках говорил, что «они до крайности тупы и не способны ни к какой деятельности» [т.4, с.295]. И это была не просто угода читающей публике, а образ мышления владевший им. Вспомним, в какой среде он находился во время обучения в кадетском корпусе. Но, пройдет время, и он осознает беззащитность и беспомощность степной культуры перед городской: «В Европе до сих пор господствует ложное понятие, представляющее кочевые племена в виде свирепых орд и беспорядочных дикарей. Между тем большая часть этих варваров имеет свою литературу и сказания - письменные или изустные. Степной ордынец стоит морально, по своим умственным способностям, гораздо выше оседлого простолюдина... Так не лучше ли было оставить киргиз так, как они были прежде. Природные их таланты — устойчивость, их живой ум — в своей деятельности находят гранитный оплот в вере» [т.4, с.303].
Сент-Экзюпери: «Да, все бывало в моей жизни: я и гневался, и горевал, и ненавидел, и жаждал мести. В сумерках проигранных битв или бунтов, всякий раз, когда я чувствовал свое бессилие и был словно заперт в самом себе из-за невозможности действовать по своей воле, глядя на мое беспорядочное войско, которое больше не слышало моего слова, на мятежных генералов, что находили себе новых властителей, на безумных пророков, что слепой рукой тащили за собой гроздья уверовавших, я испытывал искушение гневом» (Цитадель, гл. 208/510).
… «А почему народ предпочел дурных пастухов? Потому что они лгали? Но лгут везде и всегда, потому что всегда выговаривается и ложь и правда. Потому что они платили? Но платят всегда, и всегда есть подкупленные»
(Цитадель, гл. 208/511).
Абай и современность.
Микола Метлицкий (переводчик Абая на белорусский язык) делает особый акцент на сравнительно-сопоставительном анализе: «Я не афишировал свою работу, я это делал где-то так, сидя и за рабочим столом, и в командировках, понемножку переводил, вникал в большую сущность поэзии мудреца. Когда переводил эти стихи, они по своим датам где-то совпадали с датами рождения наших классиков Янки Купалы, Якуба Коласа. Это стихи 80-х годов уже позапрошлого столетия. И это мне придавало таких творческих сил! Поэтический мир Абая гениально прост – на полотне необъятной степи обыкновенными красками жизни воссоздана непростая судьба родного народа. Как все это созвучно творчеству нашего Янки Купалы!»
Абай. Сторонники и оппоненты – великие и не очень.
Сент-Экзюпери: «Племена, что довольствуются чужими сказаниями, едят чужой хлеб и нанимают за деньги архитекторов, желая построить себе город, достойны презрения, я называю их стоячим болотом. И не вижу над ними золотящегося ореола пылинок, поднимающихся при молотьбе» (Цитадель, гл.9/44).
«Больше всех я ненавижу отказавшихся быть. Они сродни шакалам, но думают, что свободны, потому что свободно меняют мнения и предают (откуда им знать о предательстве? Они сами себе судьи). Им свободно лукавить, передергивать, оговаривать; и, если они голодны, свободно переметнутся ко мне, стоит мне указать им на кормушку» (Цитадель, гл.30/109).
Сент-Экзюпери: о всепобеждающей силе любви в жизни людей: «Но я говорю: если нет любви, то не стоит браться ни за какое дело. Если не верить, что осуществится твоя мечта, скучно играть в кости. Скучной будет заря, вернувшая тебя к собственной опустошенности. И со скукой в душе ты отправишься воевать ради бестолкового колодца.
Но когда ты влюблен, ради своей любви ты готов на самый изнурительный труд, и чем он изнурительней, тем больше твое воодушевление. Ты тратишь себя, ты растешь. Но нужен тот, кто примет отданное. Дарить себя и тратиться попусту - разные вещи» (Цитадель, гл. 17/74).
Сент-Экзюпери о правителе, царстве и народе: «Я создаю царство, чтобы заполнить и одухотворить человека. Главное для меня - человек. Я подчиняю человека царству, чтобы он нашел себя и свое место в жизни. Я не ищу для своего царства рабов. Давай оставим свойственный нам язык, он не передает сути, разделяет причину и следствие, слугу и хозяина. Но в жизни осязаемы и реальны только связи, взаимосвязи и внутренние зависимости. Я - царь, я подчинен моему народу жестче, чем мне любой из моих подданных» (Цитадель, гл.47/142).