Анализ прожитого и поиски смысла жизни. Принятие решения.
Хорошо ли я прожил до нынешнего дня, плохо ли, но пройдено немало. Всего было вдоволь в этой жизни: и споров, и тягостных пересудов, и борьбы, и недостойных ссор… Но вот, когда уже виден конец пути, когда обессилел и устал душой, я убеждаюсь в бесплодности своих благих намерений, в суетности и бренности человеческой жизни..
И терзает мысль: чему же посвятить остаток дней своих? Чем заняться?
Попытаться облегчить страдания народа? Невозможно. Народ неуправляем. На это идет только тот, кому судьбой уготованы людская неблагодарность и проклятия, или молодежь, чье сердце горячо и не изведало еще горечи поражений. Меня же, знающего эту истину, сохрани Аллах от искушения.
Может быть, умножать стада? Не хочу. Пусть дети, если им надобно, разводят скот сами. Было бы грешно тратить последние силы на то, чтобы облегчить существование воров, лиходеев и попрошаек.
Постигать науки и дальше? Не получается. Некому передать свои знания, как и не у кого взять их.
А может, посвятить себя служению вере? Не выходит. Для веры, прежде всего, нужен покой. Откуда взяться благочестию, когда ни в чувствах моих, ни в повседневной жизни нет успокоения и в помине?
Заняться воспитанием детей? Не могу. Воспитывал бы, если б знал, как и чему их учить, и нужно ли это вообще народу, который я вижу сегодня. Не представляю будущего детей, достойного применения их образованию и силам, потому не мыслю и пути воспитания.
Наконец, решил: возьму в спутники бумагу и чернила и стану записывать все свои мысли. Может быть, кому-то придется по душе какое-нибудь мое Слово, он перепишет его для себя или просто запомнит; а если нет — мои слова, как говорится, останутся при мне.
На этом я остановился, и нет у меня иного занятия, чем письмо.
Сент-Экзюпери: «Между тем я погрузился в страшное уныние, и погрузился довольно глубоко. Мне больно за мое поколение, из которого вылущена вся человеческая суть. Которое не знает иных форм духовной жизни, кроме баров, математики и машин «Бугатти», а теперь вдруг оказывается втянутым в чисто стадную затею. …
Все потрясения трех последних десятилетий происходят по двум причинам. Тупик, в который зашла экономическая система 19 века. И духовное отчаяние» (из письма генералу Х., июнь 1943 год).
«Я не должен ввязываться в бесконечные дискуссии о собственной персоне. У меня нет сил все объяснять, я ни перед кем не обязан отчитываться: кто меня не знает, тот мне чужой. Мне уже не перемениться: слишком я устал, слишком измучен. У меня нет недостатка во врагах, которые меня поучают; мне нужны друзья, которые стали бы садами отдохновения» (из письма Ж.Пелисье, 8 июня 1943 год).
«И, тем не менее, чудовищно страдаю из-за отсутствия человеческого общения. Все-таки, все-таки Дух – это страшно важно» (из письма Ж.Пелисье, 9-10 июль 1944 год).
«Мне совершенно не с кем поговорить. Конечно, это важно – с кем живешь. Но какое духовное одиночество!» (из письма Пьеру Даллозу, 30-31 июля 1944 год).
Жуткое отчаяние, одиночество, полное истощение духовных сил… страшно представить его душевное состояние. Он – любим и читаем людьми, но отвержен, оклеветан, запрещен правителями, в частности де Голлем и его приспешниками: «Военный летчик» был запрещен в оккупированной Франции, на территории Франции под правлением маршала Петена (вишистское правительство), де Голль запретил ее издание в Северной Африке – обложили, как волка флажками!
Быть может именно в это время у него и родился этот монолог человека в депрессии:
«Я устал. Изнемог. И, наверное, был бы честнее, если б сказал: чувствую, что оставлен Господом. Больше не было надо мной замкового камня, смолкло во мне эхо. Смолк тот голос, что говорил со мной в тишине. Я поднялся на самую высокую из башен и подумал: "Для чего они, эти звезды?" Оглядел мои земли и вопросил: "Для чего они, эти земли?" Услышал жалобу сонного города и не понял: "Откуда она, эта жалоба?" Я был иноземцем, отчужденным от разноликой чужеязычной толпы. Был платьем, брошенным на спинку стула. Был бессильным и одиноким. Опустелым, нежилым, как дом, и как мне не хватало замка свода! Все распалось во мне, ничто ничему не служило". Однако я все тот же, - думал я.
- Все то же знаю, все то же помню, все то же вижу и, несмотря на это, тону в бессмысленном дробном мире".
Нечто подобное и в первом Слове Абая. Перечитайте. Сравните. Это страшное состояние человеческой души. Есть сильная народная фраза:«Такого (состояния души) я не пожелаю даже врагу». Осмыслите это в тишине…. И вы совсем по другому оцените глубину, искренность, боль, переживания Мыслителя.
Словарик.
Лиходей – злодей, негодяй.
Вера - признание чего-либо истинным независимо от фактического или логического обоснования, преимущественно в силу самого характера отношения субъекта к предмету веры; убеждённость, глубокая уверенность, в ком- или в чём-либо; глубокая убеждённость в существовании, истинности или неизбежности чего-либо, не требующая доказательств или обоснований; принадлежность к какой-либо религии, абсолютное признание догматов религии, религиозных преданий и обрядов, религиозное мировоззрение определённого толка; вероисповедание, конфессия.
Так начинает Абай свои Слова в 1890 году и завершит их в 1898 году. Восемь лет кропотливого труда: наблюдений, размышлений, анализа, выводов…. Человек, переживший 4 царей Российской империи:
Николая I, Александра II, Александра III, Николая II. У каждого из них было свое видение мироустройства, свои реформы, свои причуды….
И всему этому Абай был свидетель и летописец. Но в отличие от летописцев, которые фиксировали события в их хронологии, Абай философски, по научному, осмысливал события, анализировал их и делал выводы, где-то порицая, где-то поддерживая их. Он философ-мыслитель. Действовал по-Марксу – «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».
Описывая (объясняя) мир, он предлагал пути «чтобы изменить его». И в этом случае он марксист-диалектик. Здесь мысли Абая в унисон философии Мичурина И.В.: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее - наша задача» - мы можем охарактеризовать позицию Абая к социуму, в котором он проживал. Он видел необходимость в переменах, ждал их, подсказывал пути их достижения. Нельзя упрекнуть его в догматическом описании существующих социальных явлений – он бунтарь, он борец с существующим режимом и смело и жестко обличает его, критикуя через пороки своего народа, но видя пороки всего людского сообщества имперского государства. Абай не прост, он понимает, что такое навлечь на себя гнев столичных и местных бюрократов. Он действует по принципу: «Тебе дочка, говорю, ты, сноха, слушай!». Мудр был степной Мыслитель!
Он стал свидетелем многих кардинальных перемен в судьбе империи.
Сент-Экзюпери. Начал работу над «Цитаделью» в 1936 и продолжал её до своей гибели в 1944 году. Тоже 8 лет!
«Хочу закончить свою книгу. Вот и все. Я меняю себя на нее. Мне кажется, что она вцепилась в меня, как якорь. В вечности меня спросят; "Как ты обошелся со своими дарованиями, что сделал для людей?" Поскольку я не погиб на войне, меняю себя не на войну, а на нечто другое. Кто поможет мне в этом, тот мой друг... Мне ничего не нужно. Ни денег, ни удовольствий, ни общества друзей. Мне жизненно необходим покой. Я не преследую никакой корыстной цели. Не нуждаюсь в одобрении. Я теперь в добром согласии с самим собой. Книга выйдет в свет, когда я умру, потому что мне никогда не довести ее до конца. У меня семьсот страниц. Если бы я просто разрабатывал эти семь сотен страниц горной породы, как для простой статьи, мне и то понадобилось бы десять лет, чтобы довести дело до завершения. Буду работать не мудря, покуда хватит сил. Ничем другим на свете я заниматься не стану. Сам по себе я не имею больше никакого значения и не представляю себе, в какие еще раздоры меня можно втянуть. Я чувствую, что мне угрожают, что я уязвим, что время мое ограничено; я хочу завершить свое дерево.
… Хочу поскорей стать чем-то иным, не тем, что я сейчас. Я потерял интерес к самому себе. Мои зубы, печень и прочее – все это трухляво и само по себе не представляет никакой ценности. К тому времени, когда придет пора умирать, я хочу превратиться в нечто иное. Быть может, все это банально. Меня не уязвляет, что кому-нибудь это покажется банальным. Быть может, я обольщаюсь насчет своей книги; быть может, это будет всего лишь толстенный посредственный том, мне совершенно все равно - ведь это лучшее из того, чем я могу стать. Я должен найти это лучшее. Лучшее, чем умереть на войне.
... Будь смерть лучшим, на что я теперь способен, - я готов умереть. Но я ощущаю в себе призвание к тому, что кажется мне еще лучше... Теперь я на всех смотрю с точки зрения своего труда и людей делю на тех, кто за меня и против меня. Благодаря войне, а потом и благодаря Гийоме я понял, что рано или поздно умру. Речь идет уже не об абстрактной поэтической смерти, которую мы считаем сентиментальным приключением и призываем в несчастьях. Ничего подобного. Я имею в виду не ту смерть, которую воображает себе шестнадцатилетний юнец, "уставший от жизни". Нет, я говорю о смерти мужчины» (предисловие к «Цитадели»).
Так говорит Сент-Экзюпери о своей главной книге «Цитадель».
Полеты над Атлантикой в Южную Америку, роль журналиста в СССР, Испании, Германии, в странах Средиземноморья, военный летчик во Второй мировой войне….
Анализ увиденного и услышанного, споры, размышления и раздумья и все это воплощается в слова: библейский слог, притчи, неторопливость повествования, эксклюзивные метафоры, философские афоризмы – этим заполнено содержание книги-библии «Цитадель».
Вчитайтесь вдумчиво в Предисловие. Усталость, неустроенность, болезни, душевная опустошенность, предчувствие смерти…. Писатель воздвигает духовную Цитадель жителям Земли – Новую Библию.
И еще фраза, помогающая нам понять масштабность мыслей летчика-писателя:
«Но, близорукий скудоумец, ты захотел все успеть за короткую человеческую жизнь, ты не понял, что должен проложить дорогу, чтобы задуманное тобой осуществилось, шагая по ступенькам поколений. Вот оно, главное твое заблуждение» (Цитадель, гл.198/463).
Абая тоже мучают сомнения: «И терзает мысль: чему же посвятить остаток дней своих? Чем заняться?
… Попытаться облегчить страдания народа?
… Может быть, умножать стада?
… Постигать науки и дальше?
… А может, посвятить себя служению вере?
… Заняться воспитанием детей?
Наконец, решил: возьму в спутники бумагу и чернила и стану записывать все свои мысли. Может быть, кому-то придется по душе какое-нибудь мое Слово, он перепишет его для себя или просто запомнит; а если нет — мои слова, как говорится, останутся при мне.
На этом я остановился, и нет у меня иного занятия, чем письмо».
Сент-Экзюпери: « ... Хочу закончить свою книгу. Вот и все. Я меняю себя на нее. Мне кажется, что она вцепилась в меня, как якорь. В вечности меня спросят; "Как ты обошелся со своими дарованиями, что сделал для людей?" Поскольку я не погиб на войне, меняю себя не на войну, а на нечто другое».
Абаю 45 лет, Сент-Экзюпери – 45-й год.
Первый сборник оригинальных сочинений Абая был выпущен в 1909 году в Санкт-Петербурге - через 5 лет.
«Цитадель» опубликована через 4 года после гибели писателя в 1948 году.
Камертон мыслей:
Бетховен: «Почему я пишу? То, что у меня на сердце должно найти себе выход. Вот поэтому-то я и пишу».
Сент-Экзюпери. «Ищите меня в том, что я пишу».
Так думали великие, прежде чем взяться за перо или ручку. Абай в их ряду.
Автор: Чтобы написать книгу нужно вдохновение (озарение), информация, время, напряжение, усидчивость; чтобы издать книгу, нужны всего лишь деньги. И это «всего лишь» самое труднопреодолимое препятствие. Сложная формула: вдохновение (озарение)+ информация+аналитика+напряжение+время+нервы…= деньги. Гордиев узел.
Абай и современность.
Алихан Букейхан (1866-1937) был первым биографом Абая Кунанбайулы. В 1904 году, находясь в Омске, он получает известие о безвременной кончине Абая и тут же пишет его сыновьям о том, что нужно немедленно собрать и издать все творческое наследие отца – его стихи, поэмы, слова назидания, пока имя любимца народа не забыто.
В 1905 году в ноябре на страницах трех номеров газеты «Семипалатинский листок» вышла большая статья-некролог Алихана Букейхана «Абай (Ибрагим) Кунанбаев», которая затем была перепечатана в «Записках Семипалатинскаго подотдела Западно-Сибирскаго отдела И.Р.Г.О.» (ИРГО - императорское русское географическое общество), выпуск
№ 3 за 1907 год.
Первый сборник оригинальных сочинений великого поэта-мыслителя Абая, составленный его родным сыном Турагулом и племянником Габол-Хакимом (он же Какитай), был выпущен в 1909 году в столице Российской империи – Санкт-Петербурге.
Алихан Букейхан в 1925 году завещал Мухтару Ауэзулы (Ауэзову) продолжить изучать и пропагандировать жизнь и творческое наследие Абая и передал ему все имеющиеся у него материалы о поэте.
Абай. Сторонники и оппоненты – великие и не очень.
Сент-Экзюпери. «Ищите меня в том, что я пишу.…Чтобы писать, надо, прежде всего, жить».