Но эти 5 месяцев за 25 лет моей жизни со мной были папа и мама. Отец, ввиду своего состояния, постоянно мучился от болей, "ехал" на трамадоле. Каждую ночь он стоял на кухне, прислонившись головой к стеклу (на шее в районе 6-7 шейных позвонков была опухоль 8 х 10 см, такой маленький шар для боулинга, который давил на позвонки). Тогда я боялся, что она прорастет через позвонок, и его парализует.
Перед его госпитализацией (последней) они с матерью начали ругаться. Я не выдержал и высказал всё, что о них думал. Мама замолчала, а отец покорно ответил: да, сынок, всё правильно говоришь. Положили его в кардиологию (по договорённости с заведующей отделением, просто в этой больнице на тот момент я работал врачом-статистиком).
Через три дня мне написал однокурсник, который там дежурил, что отец не может со мной связаться. Это был вечер воскресенья. Телефон его был разряжен. До этого я посещал его, он был недоволен, хотел выписаться домой. Утром в понедельник мне позвонила коллега по отделу и сказала, что ситуация с отцом крайне непростая.
Зная его скандальный характер, я подумал, что он начал ругаться с докторами. От мысли, что мне будет за него стыдно, что я договаривался насчёт госпитализации, не на шутку рассердился и на всех парах приехал в больницу. Направился к терапевтическому корпусу, поднялся на этаж и забежал в палату, думая, что сейчас он у меня получит.
Забежав в палату, обнаружил, что его койка аккуратно заправлена, а тумбочка пуста. Дойдя до ординаторской, узнал, что он в палате интенсивной терапии, в сопорозном состоянии, не поддаётся контакту.
