Автор: Василий Степной
1
Я очнулась от жуткого холода. Мои руки и ноги затекли, и я с трудом могла ими двигать. Моя голова была очень тяжелой, как будто я не спала несколько дней, и вот, наконец, уснув, меня снова разбудили.
Хоть и было очень темно, но какой-то тусклый лучик пробивался ко мне в камеру. Я его видела словно через туман. Такое ощущение, что я смотрела через мутную плёнку. Возможно, это тоже последствия глубокого недосыпа. При этом настойчивого шёпота от моих теней слышно не было. Плевать на неудобства, главное, теперь хоть немного можно от них отдохнуть! Я даже от осознания этой мысли улыбнулась и чуть ли радостно не закричала, но потом, опомнившись, быстро взяла себя в руки.
Когда я пыталась размять затёкшие руки и ноги, то, не удержавшись на ногах, упала на дверь камеры, и она с жалобным скрипом слегка приоткрылась. В тот же момент я замерла, словно статуя, пытаясь осознать услышанное или то, что мне показалось. Но, не удержавшись на слабых ногах, я всем телом навалилась на скрипучую дверь и, распахнув её, вывалилась наружу. И тут же руками и лицом плюхнулась во что-то мокрое и, как оказалось, солоноватое.
Наконец, кое-как обтерев мокрыми руками лицо и сосредоточив глаза, я попыталась рассмотреть, что происходит в тот месте, где я неожиданно очутилась.
Сначала меня охватил дикий ужас, а потом меня просто вывернуло. Это было словно дежавю, потому что я снова находилась в огромной луже крови, а вокруг валялись разные части тел людей.
Только немного отойдя от шока, я сообразила, что здесь так же находятся обрывки одежды стражников, что меня конвоировали в эту клетку, и поэтому я подумала, что это, скорей всего, они и были. Однако теперь не шок заполнял моё сознание, а нескончаемый рой вопросов.
И тут как не кстати в голове всплыло воспоминание, как однажды разносчик еды прямо здесь, в этом маленьком коридорчике напротив моей камеры, устраивал попойку с каким-то отставным служивым. Честно говоря, мне всегда было всё равно как на эти попойки, так и на их пьяные разговоры, и почему они называются себя не по именам, а по глупым кличкам, словно животные. Но именно одно из таких похожих друг на друга событий сейчас настойчиво проявлялось в памяти.
Разносчика еды большей частью просто обзывали как-нибудь обидно, либо звали по кличке, а имя его и вовсе не называли. Но, как я поняла, его кличкой было слово «шмыга». Отставного военного же разносчик еды называл «одноногий», хоть и с конечностями у него было всё в порядке. И этот вояка хоть и был с виду крепок, но заливал кислое вино в себя литрами, чем очень был недоволен Шмыга. Этот служивый имел один глаз, и этим глазом он очень пристально и настойчиво заглядывал ко мне в камеру.
Как оказалось, «моё дело» вызвало много шума, и разговоры о «девочке-потрошителе» ещё очень долго ходили по городу. И предприимчивый Шмыга решил за определенную плату показывать меня как зверушку в клетке. И при этом обещал вино в качестве средства для храбрости.
Это я узнала, когда, не разглядев меня в клетке, этот одноглазый служивый по кличке Одноногий сначала надавал пару оплеух разносчику еды, а потом сел пить вино до момента, пока ему не покажут ту самую «зверушку», за которую он заплатил деньги. Никакие уговоры и возвраты денег не двигали с места бывшего вояку, и он постепенно напивался.
Не зная, что делать, предприимчивый Шмыга принёс факел и забросил ко мне в камеру. И когда одноглазый наконец меня увидел, то просто впал в бешенство, обвиняя разносчика еды в обмане, потому что то, что он увидел в клетке, вообще не может двигаться, а потому и никаких сил не хватит, чтобы отрезать, например, руку. Причём он уверял, что на собственном опыте знал, сколько нужно этих самых сил для этого дела. Так что, снова поколотив Шмыга, пьяный одноногий покинул тюрьму, как мне показалось, в приподнятом настроении.
К чему я это всё это вспомнила? А потому, что пока этот вояка ругался, он упомянул кое-что, что теперь мне не даёт покоя. Тогда он кричал:
- Это что за старуха в лохмотьях?! Это же кожа да кости! Как эта дохлятина вообще может двигаться?! Да она уже неделю как сдохла! Не говоря уже о том, чтобы кого-то убить! Нет, собачья ты отрыжка, меня не проведёшь. Я-то знаю, как себя ведёт старушка, которая может не только руку отрезать! Я-то знаю, какая это прыткая сволочь! Вот, помню, мы ходили с отрядом стражи в Чёрный Лес, ибо там завёлся какой-то монстр, что начал убивать людей в ближайшей деревне. Вот послушай меня, помойная ты яма, вот там было страшно и опасно, вот там была Старуха, так Старуха! Ей никакого оружия не надо было. Представь, что она ведьма чёрная и своими чёрными… да чёрт знает чем, может тенями, может, магией как-то своей ведьмовской или ещё чем.. В общем, чем-то таким чёрным, словно дым, но очень острым стала крошить всех стражников. Ну, мы то с моим верным другом Сизым настоящие воины и быстро упокоили эту чёрную мразь. Правда, он тоже погиб, как и все, а я вот тогда и лишился глаза…
Вот эта его Старуха у меня сейчас из головы и не выходила. Так же я осознавала, что слова «я ничего не помню» и «это не я» никому не будут интересны. И за очередное убийство меня просто казнят, повесив на базарной площади на потеху толпе. А значит, раз так сложились обстоятельства, то мне стоит выбираться из этого места как можно скорее и направляться прямиком в этот Чёрный Лес. И не важно, что он находится достаточно глубоко в непролазной чаще, до которой ещё достаточно долго добираться по обычному лесу, но мне-то так и так не выжить, а тут хоть есть шанс попытаться найти ответы.
2
Я бежала как в последний раз! Я бежала, не разбирая дороги. Да какая там дорога - вокруг ничего не было не видно! И дело тут даже не в том, что лес очень густой, и когда бежишь ночью, то постоянно по телу и лицу тебя хлещут ветки, а в том, что этой ночью не видно ни звёзд, ни луны. И для меня это серьёзная помеха. А вот для нагоняющих меня сторожевых тюремных собак это вовсе не являлось препятствием. И мне было наплевать на царапины и даже на потерю глаз, потому что быть растерзанной сворой специально обученных на убийство собак мне не хотелось ещё больше.
Да, мне удалось выбраться из тюрьмы, и мне вдвойне повезло, что сегодня был праздник, и практически все либо отсутствовали на своих постах, либо валялись в отключке от выпитого. Но, как назло, сторожевые тюремные собаки не спали, хоть и были на привязи. Вот они-то и смогли до лаяться до своих хозяев. Пока они это делали, я немного приобрела себе форы, но очнувшаяся стража быстро её сокращала.
Я сначала пыталась плутать по знакомым закоулкам, упорно продвигаясь в сторону нашего обычного леса, но быстро поняла, что с собаками меня просто загонят в ловушку. Поэтому, что есть силы, просто не оглядываясь, бежала, как мне казалось, в сторону спасительного леса. Я надеялась, что хоть как-то смогу оторваться или отбиться сломанными ветками.
Когда до кромки леса оставалось буквально несколько домов, и когда страже надоел этот забег, они просто спустили собак на меня, а сами остались стоять на месте. И вот я, продираясь через этот проклятый лес ночью со сворой брызжущих слюной озверевших собак за спиной, вдруг снова услышала знакомый шёпот. Осознав произошедшее, я просто остановилась и развернулась в направлении злобного, нагоняющего рыка. Я подумала, если уж кто и сможет сейчас мне помочь в своей особенной манере, так это они – мои Живые Тени. И раз уж шёпот снова возник в моей голове, то и тени должны быть где-то рядом со мной. В любом случае, собаки меня догонят, а так хоть перед смертью узнаю, права я на счёт теней или нет. Права ли я в том, что это они управляют мной, а не я ими.
Мой расчёт оказался прав. Я даже глаза закрыла от испуга перед тем, как увидела несущиеся на меня сверкающие злобные глаза рычащего пса. Но когда услышала скулёж у моих ног, то с удивлением их распахнула.
Сначала я ничего не поняла и не совсем видела, что происходит, но вдруг как будто мой взгляд преобразился, и всё вокруг я стала видеть словно в оттенках серого цвета, особенно хорошо различались контуры любых предметов. Это хоть и не полноценное зрение, но теперь я точно не врежусь в дерево и успею вовремя увидеть ветку, летящую в лицо.
Но даже в таком зрении я чётко видела чёрные, именно Чёрные тени, исходящие из моей головы и рук, и насколько жестоко они расправлялись с животными.
Ни одна собака не смогла убежать, хоть они и очень старались это сделать после того, как одна из них, вырвавшись вперёд, прыгнула на меня, была буквально разделена на две части. Я видела, как две части собаки пытались перебирать лапами и уползти, при этом разбрасывая возле моих ног свои внутренности. Или, может, это были предсмертные конвульсии, но картина было очень жестокая. При этом я не испытывала никаких чувств – ни страха, ни сожаления, ни брезгливости, ни интереса. Меня словно отключили от чувств, и я просто смотрела за процессом, на этот раз всё прекрасно и отчётливо осознавая.
С остальными опасными тварями мои тени поступили не менее жестоко. Кому-то, чтобы остановить, просто подрубали лапы, а чтобы не скулили, вырывали нижнюю челюсть с языком и глоткой. Кому-то повезло больше и острым тенью-клинком пронзали мозг через глаза, отчего наступала мгновенная смерть. Но самая отвратительная смерть животного была самого последнего пса, что раньше других своих собратьев сообразил сбежать, и ему это почти удалось. Его мои тени разделывали очень долго, словно смакуя, наслаждаясь страданиями и невероятно жалобным скулежом. Сердце собаки не выдержало на моменте заживо сдирания кожи, когда лап и хвоста уже не было.
3
После того, как тени исчезли и мои чувства вернулись, я испытала настолько богатый коктейль из концентрированного сгустка самых разных чувств, что я пожалела, что не умерла раньше в своей камере. Меня и выворачивало на изнанку, и слёзы текли градом, и злость на саму себя и моё состояние наружу вырывалась криком. И апатия захлёстывала, что я никак не могу ни отказаться от этого и никак остановить, и хотелось просто лечь и умереть. И истерический смех сводил до боли живот, что Шмыга постоянно лупят, словно противную тряпичную куклу, но никогда не калечат. И сожаление раздирало душу о погибших людях. И разочарование накатывало волной за волной, что я не способна управлять тенями. И снова злость, и снова… всё по кругу. А после я просто уснула, где присела от моральной и душевной усталости, облокотившись на ствол дерева.
Проснулась я от того, что мне в бок что-то сильно впивалось. И хоть ночи сейчас и тёплые, но спать на земле это даже не на тюремной соломе. В общем, я продрогла и умудрилась проспать всю ночь на сучковатом корне дерева. Также мне в нос бил очень острый и неприятный запах то ли гниения, то ли разложения, что было очень странно. А когда я услышала мужские командные голоса, то мигом обо всём вспомнила, и все мои боли и дискомфорт от неудачного сна без остатка смылись адреналиновой волной, что промчалась по всему моему телу, и я снова побежала.
Когда я выдохлась, солнце находилось уже высоко. Голосов я не слышала, а только своё натужное дыхание. А после, немного успокоившись, услышала звук ручья и очень этому обрадовалась.
Быстро передохнув и напившись воды, я стала думать, куда же мне теперь идти? Где мне искать эту мифическую Старуху? Ведь тот самый Одноногий, тот самый одноглазый вояка мог просто всё выдумать. Ведь если порассуждать, то просто какой-то пьянчужка для красивого словца мог и придумать эту историю, чтобы за этот рассказ его угощали выпивкой? Получается, что свидетелей той самой истории уже нет – всех убила какая-то Чёрная Старуха, а он единственный спасся чуть ли не чудом, но потерял глаз. И гляди ж ты, он ещё и убил такого монстра в виде Старухи, которая всех зарубила чёрными тенями. А сам-то он пьёт вино как воду и на ногах еле стоит, как он вообще мог держать оружие в руках? А может, он свой глаз потерял в банальной пьяной драке за медяк, что не хватало на ту самую выпивку? Теперь как-то очень уж странно звучит его история.
Если бы я хоть немного рассуждала в тот момент, а не поддалась панике, то может быть… Нет, я всё правильно сделала, ведь за тех порубленных стражников возле двери в мою камеру меня бы точно казнили.
Вопрос в том, куда мне идти теперь? Искать ли какую-то непонятную Старуху или её останки в Чёрном Лесу или просто убираться куда-нибудь подальше и попытаться начать новую жизнь? С одной стороны, я бы с удовольствием забыла об этом кошмаре, но так как мои тени меня не покинули, а с таким отрезвляющим и кошмарным представлением в виде странного ночного зрения вернулись, то и нормальной жизни теперь точно мне нигде не будет. А значит, единственное, что я могу сделать, так это попытаться найти разгадку. А значит, сначала мне надо добраться до Чёрного Леса, а это путь не близкий.
Если я правильно, сломя голову мчалась по лесу, то буквально к концу дня я должна выйти на маленькую деревушку с другой стороны нашего леса. Там я попробую достать немного продуктов, а вот от этой деревушки один день по дороге и еще два прямиком в глубь большого леса. И где-то там, в его непролазной чаще и находится так называемый Чёрный Лес. А назван он так потому, что до сих пор ни один охотник или лесник не обследовали ту часть большого леса. Если кто-то намеренно туда заходил, то уже не возвращался. Именно поэтому на картах просто поставили пометку с таким не хитрым названием и просто обходят эту часть леса стороной. Это я узнала на уроках в приюте, поэтому хоть как-то смогла сориентироваться.
А вот что мне делать в этом самом Чёрном Лесу, откуда люди не возвращаются, и как там найти свои ответы вообще не представляю? Однако у меня есть одно очень мощное и неоспоримое подспорье в моих поисках и в моей защите на случай разного рода странных, опасных и необъяснимых событий – это мои Тени. Мой странный дар, моя невыносимая боль и моё бесконечное проклятье!
Продолжение тут.
Спасибо, читатель, что ты с нами!
Если тебе понравилось - поставь лайк и оставь комментарий!
Чтобы не пропустить новую историю - подпишись!
Эта история в видеоформате тут
Эта история в аудио формате (+ доп. контент) тут