Я её хорошо знал / Io la conoscevo bene / Ich habe sie gut gekannt / Je la connaissais bien. Италия–ФРГ–Франция, 1965. Режиссёр Антонио Пьетранджели. Сценаристы: Руджеро Маккари, Антонио Пьетранджели, Этторе Скола. Актеры: Стефания Сандрелли, Татьяна Павлова, Нино Манфреди, Уго Тоньяцци, Жан-Клод Бриали, Марио Адорф, Франко Фабрици и др. Прокат в СССР – с 13 марта 1967: 14,8 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Италии: 2,2 млн. зрителей. Прокат во Франции: 11,2 тыс. зрителей.
Режиссёр Антонио Пьетранджели (1919-1968) был одним из самых талантливых итальянских режиссеров 1960-х («Девушка из Пармы», «Я ее хорошо знал» и др.). За свой лучший фильм – психологическую драму «Я ее хорошо знал» он заслуженно получил приз за лучшую режиссуру «Серебряная лента». Увы, в возрасте 49 лет Антонио Пьетранджели погиб на съемках фильма. Его последний – неоконченный фильм «Как, когда и почему» завершал Валерио Дзурлини (1926-1982).
Драма «Я ее хорошо знал» вышла в советский кинопрокат в сокращенном варианте, но даже в таком виде вызвала восхищение поклонников таланта Стефании Сандрелли, сыгравшей здесь одну из лучших ролей в своей карьере.
Театровед и кинокритик Софья Дунина (1900-1976), на мой взгляд, очень точно написала о героине фильма «Я ее хорошо знал»: «Таких девушек, как красотка Адриана, множество в любом большом городе, и принято считать, что все их хорошо знают, потому что, в сущности, и знать-то нечего. Они вертятся вокруг кино, какое-то время работают манекеншами, фотографируются для рекламы, сходятся с любым мужчиной, не обременяя его большими расходами, не претендуя на серьезное чувство, на уважение, на брак. Адриана — одна из таких девушек. Поначалу только одно отличает ее от стандарта — она не торгует собой. Связи возникают либо потому, что она влюбилась (не бог весть, как сильно, но все-таки увлечение есть), либо потому, что объект чем-то выделяется среди прочих. … Нет, она не равнодушный человечек. Она бездумна, наивна, одинока. Нищета деревни, откуда она бежала, и корыстный мир «красивой жизни», в котором она хотела найти себе место, не научили ее элементарной морали. Никто не хочет понять ее, заняться ею, да и она не понимает никого. … Никому не интересна она, ее одиночество, ее небогатые размышления и разочарования. Она верит людям, потому что не умеет задуматься о жизни, а не от доброты. Она любит детей, но делает аборт. Не рожать же от случайного любовника, оказавшегося к тому же мелким уголовником. Она нравится своим случайным партнерам не только потому, что очень красива, а и потому, что с ней можно не считаться» (С. Дунина, 1967).
Однако в финале своей рецензии Софья Дунина ушла от объективности и стала стереотипно (для тех лет) убеждать читателей, что все показанное в фильме свойственно именно (итальянскому) буржуазному обществу:
«Антонио Пьетранджели не впервые тревожно размышляет о жизни молодежи в буржуазных странах. Фильм предостерегает, разговор ведется по душам и неслучайно назван он «Я ее хорошо знал». Хорошо ли каждый из итальянцев знает таких девушек? Или думает, что тут и знать-то нечего? А сколько их гибнет от самоубийств, болезней, преступлений только потому, что никому нет дела до этих забавных, хорошеньких, ни к чему никого не обязывающих недавних подростков, ничего не знающих о жизни, не задумывающихся о ней и слепо верящих, что за привлекательную внешность им полагаются бесплатно все радости «красивой жизни» (Дунина, 1967).
Зрители XXI века до сих пор спорят об этом фильме:
«Сказка вблизи оказалась совсем не такой как в грезах. Мечта сбылась, но обернулась не счастьем, а пустотой. И глазам уже больше не от чего было светиться. Эта пустота смотрела на неё из зеркала. Где, на каком этапе потерялась та веселая и неунывающая девушка, которую многие когда–то знали? Стефания Сандрелли в роли Адрианы просто блистательна. Она выразительна и естественна буквально в каждом кадре. И ничуть не уступает в мастерстве таким мэтрам как Нино Манфреди, Уго Тоньяцци и Марио Адорф. Игра которых тоже заслуживает отдельных комплиментов» (Ирина 15).
«Не знаю, был ли Пьетранджели первым затронувший тему «красота губит женщину», но, несомненно, эта лента одна из примечательных в своем жанре. Как и во многих «комедиях по-итальянски» классического периода, драматический задник превращается в стержень истории, оставляя за комедийной составной лишь роль тонкой ширмы. Режиссер, словно умелый эквилибрист, балансирует между буффонадой и трагедией, рассказывая историю «женской трагедии» (Б. Бекстейн).
«На мой взгляд, итальянский кинематограф 1960-х является одним из самых светлых полос в истории всего кинематографа. Именно в это время такими мастерами, как Феллини, Антониони, Висконти, Пазолини, Джерми и многими другими режиссерами, были созданы нетленные шедевры, которые стали классикой и не утратили с годами своей актуальностью, а своей утонченностью, лиричностью и интеллектуальностью дали фору почти всем оставшимся фильмах конца ХХ - начала ХХI веков. Однако, к большому сожалению, многие картины менее известных режиссеров, таких, как Антонио Пьетранджели, были несправедливо отодвинуты на второй план. И одной из гениальных, но, на мой взгляд, недооцененных лент стала, как раз таки, картина «Я ее хорошо знал». … Фильм безусловно обязателен к просмотру всем ценящим истинное кинематографическое искусство» (Стадор).
«В который раз убеждаюсь в том, насколько профессионально работала так называемая "цензура" в СССР, как она умудрялась выпускать более-менее динамичные версии излишне растянутых зарубежных оригиналов. Полный вариант фильма явно проигрывает урезанному, который был выпущен в советский прокат. Бесконечные танцульки, развлекухи и переодевания главной героини в оригинале несколько утомляют. Вообще, фильм странeн тем, что трагический финал абсолютно диссонирует, не связан ни с предыдущими событиями, ни с самим образом главной героини. Фильм не дает ответа на вопрос: что могло привести эту легкомысленную девицу к столь роковому и необратимому шагу? Ведь психически здоровый, не страдающий слабоумием индивид (а героиня именно такова) может решиться на самоубийство только в том случае, если дальнейшая жизнь не имеет смысла, причиняет невыносимые физические либо моральные страдания. Это явно не тот случай, и потому финал смотрится крайне неубедительно» (Руссе).