— Ты никогда не будешь богата! — голос Димки разнёсся по кухне, как гудок старого чайника, который он вечно забывал выключить. Он сидел за столом, уплетая картошку с котлетой, которую я только что поджарила, и ухмылялся, глядя на меня своими маленькими глазками. В руках у него была вилка, с которой капал жир, а на столе валялась мятая салфетка.
— Чего-о? — я замерла у плиты, держа лопатку, которой переворачивала вторую порцию котлет. Масло шипело, брызги летели на фартук, а я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё закипает. — Это ты к чему сейчас, Дим?
— Да к тому, Лерка, что ты вечно со своими мечтами носишься, — он хмыкнул и ткнул вилкой в воздух, будто ставил точку. — То курсы какие-то, то бизнес свой открыть хочешь. А толку? Сидишь в своём салоне, ногти чужие пилишь за копейки. Богатой не станешь, сколько ни пыхти. Не тот у тебя размах.
Я поставила лопатку на край сковородки, вытерла руки о фартук — старый, в мелкий горошек, который мама подарила ещё лет пять назад, — и посмотрела на него. Димка сидел в своей растянутой футболке с пятном от кетчупа, волосы растрепались, а на подбородке щетина, которую он не брил уже неделю. Мы женаты три года, и за это время я привыкла к его подколкам, но сегодня он как-то особенно достал.
— А ты прям миллионер, да? — буркнула я, скрестив руки. — Сидишь в своём складе, коробки таскаешь за тридцать тысяч, и всё тебе зашибись. Может, мне тоже так жить — ни о чём не думать, пузо чесать?
— Ну а чего? — он пожал плечами и закинул в рот кусок картошки. — Я живу, как живётся. А ты вечно выдумываешь. Вот вчера опять про свой салон трещала — расширить хочу, мастера нанять. Да кому ты там нужна с этим? Люди к тебе за маникюр ходят, потому что дёшево, а не потому что ты звезда какая-то.
Я отвернулась к плите, чтобы он не видел, как у меня щёки покраснели. Котлеты уже подгорали, и я выключила газ, чувствуя, как ком в горле растёт. Да, я работаю в маленьком салоне красоты — снимаю уголок в парикмахерской у тёти Любы, делаю маникюр и педикюр за тысячу рублей с клиента. Зарабатываю тысяч двадцать пять в месяц, если повезёт. Не бог весть что, но я стараюсь, коплю, мечтаю открыть своё дело. А Димка только ржёт надо мной, как будто я дурочка с фантазиями.
— Ладно, ешь давай, — сказала я тихо и ушла в комнату, хлопнув дверью. Пусть сам посуду моет, раз такой умный.
На следующий день я пошла на работу, как обычно. Салон был в двух кварталах от нашего дома — маленькая комнатка с потёртым линолеумом, старым зеркалом и столиком, который я купила на Авито за три тысячи. Тётя Люба, хозяйка парикмахерской, сидела у входа, пила чай из термоса и листала журнал с кроссвордами.
— Лер, привет, — она махнула мне рукой, не отрываясь от журнала. — Чего такая хмурая? Опять с Димкой поругалась?
— Привет, тёть Люба, — я бросила сумку на стул и начала раскладывать инструменты: пилки, кусачки, лаки в потёртых флаконах. — Да он вчера опять начал — мол, я никогда не разбогатею, сижу в своей дыре и мечтаю зря. Надоело уже.
— Ой, да брось ты его слушать, — она фыркнула и отложила журнал. — Мужики всегда так: сами ничего не делают, а других за мечты пинают. Ты девка работящая, своё дело любишь. Вот увидишь, выстрелишь ещё.
Я улыбнулась, хотя внутри всё ныло. Первый клиент пришёл через полчаса — Светка, соседка с третьего этажа, попросила сделать ей френч на ногти. Пока я пилила и красила, она болтала без умолку: про мужа, который опять напился, про кошку, которая порвала шторы. Я слушала вполуха, а сама думала: может, Димка и прав? Может, я зря трачу время на эти мечты?
Но тут в салон влетела Маша, моя подруга ещё со школы. Она работала в соседнем магазине одежды, всегда ходила в ярких шмотках и с укладкой, как из салона. Сегодня на ней была красная куртка и джинсы с высокой талией.
— Лерка, привет! — она плюхнулась на стул рядом и достала телефон. — Слушай, ты ещё хочешь курсы какие-нибудь пройти? Я тут наткнулась на объявление — мастер-класс по маркетингу для малого бизнеса. Всего пять тысяч за три дня, онлайн. Пойдём вместе?
— Привет, Маш, — я подняла голову от Светкиных ногтей. — Пять тысяч? У меня таких денег сейчас нет, сама знаешь.
— Да брось, — она махнула рукой. — Я тебе одолжу, потом отдашь. Ты же хочешь свой салон открыть? Вот и учись, как это раскручивать. А то будешь вечно у тёти Любы за копейки сидеть.
Я задумалась. Светка хмыкнула и сказала:
— Слушай Машу, Лер. Она дело говорит. А то твой Димка тебя совсем заклюёт.
Я вздохнула, но кивнула. Маша тут же скинула мне ссылку, и я решила: ладно, рискну. Может, хоть что-то сдвинется.
Через неделю я начала мастер-класс. Сидела по вечерам дома, на кухне, с ноутбуком — старым, который гудел, как пылесос, но ещё тянул. Димка сначала ржал надо мной, сидя на диване с пивом.
— Чего ты там смотришь? — спросил он, открывая банку. Пена брызнула на стол, и он вытер её рукавом. — Как миллионы зарабатывать? Ой, Лерка, насмешила.
— Да, Дим, как миллионы, — буркнула я, не отрываясь от экрана. — Хоть что-то полезное узнаю, не то что ты со своим пивом.
Он фыркнул и ушёл смотреть футбол в комнату, а я осталась слушать лекции. Там рассказывали, как рекламировать услуги, привлекать клиентов, делать скидки. Я записывала всё в тетрадку — корявым почерком, но старательно. И чем больше слушала, тем больше понимала: я могу больше, чем просто пилить ногти за тысячу.
Через пару дней я начала действовать. Сделала страничку в Инстаграме для своего маникюра, выложила фотки работ — не ахти какие, на телефон снимала, но нормальные. Написала пост: "Маникюр и педикюр от 800 рублей, записывайтесь!" Маша помогла настроить рекламу — кинула тысячу рублей на таргет, сказала, что это окупится. И оно окупилось! Через неделю у меня было уже пять новых клиентов, а потом ещё три. Я подняла цену до тысячи двухсот, и люди всё равно шли.
Димка заметил, что я стала позже приходить домой, но только ворчал:
— Чего ты там возишься? Опять свои ногти? Лучше бы борщ сварила.
— Борщ сам вари, — огрызнулась я. — Я делом занимаюсь.
Он махнул рукой и ушёл, а я копила деньги. Через месяц у меня было пятнадцать тысяч чистыми — больше, чем обычно за два. Я поняла: пора рисковать дальше.
Прошёл год. Я ушла от тёти Любы — сняла маленькое помещение в торговом центре, два стола, диванчик, зеркало с подсветкой. Наняла девочку, Катю, на второй стол — она делала гель-лак лучше меня. Клиентов становилось больше: мамочки с детьми, девчонки из офисов, даже пара мужиков на педикюр записалась. Я вела страничку, снимала сторис, устраивала акции — всё, как учили на курсах. Зарабатывала уже тысяч семьдесят в месяц, после всех расходов.
С Димкой мы почти не разговаривали. Он всё так же таскал коробки на складе, пил пиво по вечерам, а я приходила домой поздно, уставшая, но довольная. Однажды он опять завёл своё:
— Лер, ну и чего ты добилась? — спросил он, сидя на кухне с банкой в руке. — Всё бегаешь, суетишься. Богатой не станешь, я же говорил.
— Увидим, — буркнула я и ушла спать. А сама думала: пора менять всё.
Я копила деньги не просто так. Через полгода после открытия салона я пошла в автосалон. Хотела машину — не старую "девятку", как у Димки, а что-то нормальное. Выбрала "Киа Рио" — чёрную, с кожаным салоном, почти новую, за миллион двести. Взяла кредит, но с моими доходами могла платить без напряга. Когда подписала бумаги и села за руль, чуть не расплакалась — это была моя победа.
В тот день я подъехала к дому на своей "Киа". Димка стоял у подъезда, курил с соседом Саньком, держа сигарету в своих толстых пальцах. Я припарковалась у бордюра, вышла из машины, хлопнув дверью, и пошла к ним. На мне была новая куртка — бежевая, с рынка, но стильная, и джинсы, которые я купила в нормальном магазине, а не на распутье.
— Лерка? — Димка замер с сигаретой во рту, глаза округлились. — Это что за тачка?
— Моя, — сказала я спокойно, доставая ключи из сумки. — Купила сегодня.
— Ты серьёзно? — он бросил сигарету на асфальт и шагнул ко мне. — Откуда бабки? Ты же в своём салоне сидела!
— Сидела, да, — я посмотрела на него сверху вниз, хотя он выше меня на голову. — А теперь не сижу. Зарабатываю, Дим. Пока ты мне говорил, что я не буду богатой, я своё дело подняла. А ты всё там же — с пивом и коробками.
Санёк хмыкнул и отошёл, а Димка стоял, открыв рот, как рыба. Потом буркнул:
— Ну и молодец. Чего сразу не сказала?
— А ты бы поверил? — я пожала плечами и пошла к подъезду. — Теперь поздно, Дим. Докажи, что ты чего-то стоишь, а не только ржёшь надо мной.
Он остался стоять, глядя на мою машину, а я поднялась домой. Через неделю он попытался завести разговор — мол, давай мириться, я тебя недооценил. Но я уже подала на развод. Не хотела жить с тем, кто тянул меня вниз. Машина была только началом — я знала, что могу больше. И Димка это увидел, да слишком поздно.