Силы старой ведьмы были на исходе. Полгода она скиталась, спала, где придётся, ела, что попало, но вернуться в своё логово не решалась. Как-то она прибилась к бомжам на вокзале. Тем, всегда пьяным и голодным, было всё равно, кто с ними рядом. Её крючковатый нос и испещрённое глубокими морщинами лицо никого не волновало.
На какое-то время ей получилось восстановить равновесие и даже показалось, что прежняя сила просыпается в ней. А когда предводитель этой разношёрстной братии наотмашь ударил её и вырвал из рук кусок чёрствого хлеба, она ничего не смогла сделать. Только зашипела как змея и отползла подальше от своего обидчика.
- Ты что ж это старая, думала, кормить тебя бесплатно будем? Чеши на вокзал, милостыню проси! Но чтоб завтра без денег не возвращалась. Иначе прибью, мне лишний рот не нужен, - он противно заржал, обнажая два жёлтых зуба и обдавая всё вокруг зловонным дыханием.
Старуха ничего не могла сделать, вот раньше бы наслала на его голову проклятие, и упал бы он замертво. А сейчас? Вдалеке от своего логова силы покинули её.
Начало рассказа здесь👇
Той же ночью, когда свалившись на груду потрёпанных рваных курток, бомжи уснули, она выползла из дальнего угла комнатёнки и на слабых ногах вышла на ночной перрон. Холодный мартовский воздух она вдыхала жадно, словно пила. Наполняя лёгкие, размяла ноги, потёрла синяк на распухшей щеке, вытерла тыльной стороной ладони крючковатый нос и решила, что вернуться в деревню ей всё же придётся. На этот случай в кармане лежали скомканные пятьсот рублей. Последние деньги. Этого должно хватить, чтобы поймать попутку и доехать до Рязани, а там она уж пешком дойдёт, не в первый раз.
Больше часа она шла из города, и когда позади остался указатель «Владимир», выставила руку в сторону. Последние силы ведьма отдала, чтобы остановить молодого парнишку на старых жигулях. Он неожиданно для самого себя нажал на тормоз и крикнул в открытое окно.
- Куда тебе, бабка?
- В Рязань. Только у меня пятьсот рубликов.
- Садись. Хоть на бензин хватит и то хорошо.
Она вползла на заднее сиденье, и салон, пропахший соляркой, тут же заполнился её смрадом. Парнишка закашлялся, протёр отчего-то начавшие слезиться глаза. С языка уже готово было сорваться, - Выходи, не повезу тебя,- как вдруг в горле встал ком, и он послушно нажал на педаль газа.
Старуха блаженно закрыла глаза, заурчала, словно огромный кот. Так они и проехали два с лишним часа. Машина оказалась хоть и старенькая, но прыткая.
- Здесь тормозни, - скомандовала ведьма, и парнишка остановил жигули. Повертев к руках пятисотку, она снова сунула её в карман и выудила оттуда пожамканный, старый билет.
- Вот, возьми.
Парень не обернулся, вдруг его грудь забил кашель, он уже не слышал, как старуха вышла, как что-то бросила ему в лицо. Легче стало только тогда, когда её сгорбленная спина скрылась в лесополосе. Встряхнув головой, перепуганный до смерти он поспешил поскорее убраться отсюда, с удивлением обнаружив, что оказался в Рязани, а совсем не у себя на даче под Владимиром.
До самого утра старуха шагала по полям, и чем ближе подходила к своему логову, тем больше сил становилось, чем уверенней были её движения, тем ровнее дыхание. Последние несколько метров она пронеслась пулей, бежала, широко расставив руки, рваные лохмотья развевались, глаза сверкали диким огнём, сова ухала над её растрёпанной головой, чёрная земля цеплялась к стёртым ботинкам, выбрасывая куски грязи по сторонам. Странное и пугающее зрелище, но, слава Богу, никто её не видел, а то бы точно лишился рассудка.
Перед пепелищем ведьма встала как вкопанная. От дома остались только печка с высокой трубой и сваленные грудой чёрные угли. Яростный крик вырвался из её горла, испугав даже верную спутницу - сову. Громко хлопая крыльями, птица улетела то ли от скрипучего хрипа ведьмы, то ли от первых лучей солнца.
- Доберусь я до тебя! Уничтожу! Доведу дело до конца! – крикнула в след перепуганной птице старая ведьма, посылая свои проклятия совсем не сове, а той девушке, которую бросила вместе с Катериной с крутого обрыва в мутную воду. Теперь это стало для неё личным делом, и не будет старой ведьме покоя, пока не сживёт она со свету Анжелу.
******
- Где мой ребёнок? – повторила Анжела.
Вера Кузминишна разомкнула объятия, в которых крепко сжимала дочь несколько минут и никак не могла оторваться.
- Она жива и здорова.
- Мамочка, как хорошо, что ты со мной!
- Милая моя! Теперь я всегда буду с тобой.
- Где она? Где моя дочь? Она здесь, ты о ней заботишься? –вопросы посыпались один за другим, ответа у Веры Кузминишны не было. Наполненные слезами глаза виновато потупились. Подыскивая слова, она хотела как-то успокоить дочь, обнадёжить её, если надо, то и обмануть, лишь бы Анжела не волновалась, лишь бы не порвать тоненькую нить, державшую её в сознании.
- Почему ты молчишь? Почему не отвечаешь? –от волнения капли пота выступили на лбу у Анжелы. Кровь отхлынула от лица, слабость не давала сделать вдох.
Несчастная Вера Кузминишна заметалась по палате, спасибо, на помощь ей пришёл врач.
- Выйдите. Пациентке сейчас нельзя волноваться. Выйдите! - повысил он голос.
Медсестра тихонько подтолкнула её к двери.
- Идите, идите и ничего не бойтесь. Самое страшное уже позади.
В больничном коридоре снова столпился народ. Весть о том, что Русалка проснулась, моментально облетел всю больницу. Медсестра шикнула, стараясь сделать строгое лицо, но сияющая улыбка всё же вырвалась наружу.
- Очнулась? Она в сознании? С ней всё хорошо? –со всех сторон сыпались вопросы.
- Когда её можно навестить?
- Что ей можно есть? Апельсины, бананы?
- А может лучше свежие овощи?
- Ага! Вы ещё про колбаску вспомните! Женщина столько времени в коме пролежала!
Неравнодушные пациенты, оттесняли Веру Кузминишну всё дальше. Самые любопытные пытались подойти поближе к двери, чтобы заглянуть внутрь.
- Что здесь происходит? - врач появился в самый нужный момент. Медсестра не справлялась, - Немедленно разойдитесь по палатам! – приказал он пациентам, - А вы? - на этот раз упрёк касался персонала,- Как вам не стыдно! Русалке нужна тишина и покой. Тьфу ты! - чертыхнулся он, - Анжеле нужна тишина и покой.
Дважды повторять не пришлось. Через минуту коридор опустел, и только Вера Кузминишна, прижавшись к стене, не могла двинуться с места.
- Вы тоже идите. Сегодня к дочери я вас не пущу. Хватит ей переживаний для одного дня, - разозлился врач, скрываясь за дверью.
Прошло минут двадцать, прежде чем она смогла заставить себя уйти. Странное переплетение чувств пронзало душу: с одной стороны, радость от того, что дочь очнулась, с другой –невероятная беспомощность и страх за внучку, о которой придётся рано или поздно рассказать Анжеле. А ещё злость на себя, за то, что не смогла отстоять ребёнка, за то, что старая, очень старая. Но разве это порок?
Любые оправдания для себя Вера Кузминишна отвергала, и если вдруг где-то внутри слабый голос говорил, что ничего нельзя было сделать, она тут же гнала его от себя.
Мысль о Грише возникла неожиданно. А ещё о Петровиче. Она ведь обещала им позвонить! На душе стало легче, желание сообщить радостную весть людям, которые столько сделали для её Анжелы, смогло выдернуть её из ступора.
Она поспешила выйти на крыльцо. Маленькие ступеньки кое-где рассыпались, но зато так можно было ходить на кухню, минуя главный вход. Она любила проводить здесь время по вечерам, присев на самую нижнюю ступеньку, мечтала о времени, когда дочь поправиться, они смогут забрать Глашеньку и заживут вместе долго и счастливо.
Она точно знала, что так и будет, что умрёт она в окружении родных людей, спокойно оставляя их и уже не волнуясь за их будущее.
******
Долгожданный звонок застал Гришу как раз в тот момент, когда он выходил с совещания. Бесконечные нотации изматывали его страшно, но, когда на экране телефона засветился знакомый номер, лицо его просияло.
- Вера Кузминишна? У вас всё хорошо? Ничего не случилось?
- Гриша! Гришенька, Анжела очнулась! – голос её дрожал. Хоть и говорила Вера Кузминишна тихо, но даже через трубку Гриша слышал, как она радуется.
-Я знал! Я же знал это!!! К ней можно приехать? Я сейчас же выезжаю!!! –тараторил он.
- Нет, голубчик! Меня доктор попросил дочку не беспокоить. Я бы с ней всю ночь провела и ни на минуточку не отошла бы. Но нельзя! Надо немного подождать.
- Сколько???
- Пару денёчков.
- Целых два дня?!! Я всё равно приеду. Завтра же приеду!
- Спасибо! Я буду ждать.
- До свиданья, Вера Кузминишна!! Вы не представляете, как вы меня обрадовали, какое счастье, какая радость!!! – он ещё долго благодарил и её, и саму Анжелу за волю к жизни, и всех докторов, медсестёр, санитарок. Всех!
Когда, наконец, Гриша смог положить трубку, то ещё долго Вера Кузминишна улыбалась, представляя счастливое лицо человека, наделённого благородным сердцем и чистыми помыслами.
Дверь пищеблока скрипнула, и высунулась крепкая розовощёкая повариха.
- Кузминишна, вот ты где! Я вот что сказать хотела, поздравляю, дождалась своего! Очнулась Анжела! И это…, сегодня не мой посуду, мы с девчонками и без тебя справимся.
Вера Кузминишна вдруг поняла, что с самой осени никуда не выходила из больницы, не считая редких прогулок в аллейке. Жила она здесь же в подсобке рядом с пищеблоком, здесь же проводила все дни, здесь же коротала бессонные ночи.
- Спасибо, - ответила она, вставая со ступеньки, и уже зная, куда поедет.
******
- Да какой же ид…и…от придумал такой рецепт? – Петрович, погрузив обе ручищи в тесто, тщетно старался вымесить его. Оно всё время цеплялось за пальцы и уже устремилось вверх. Чертыхаясь на себя за желание поесть пирожочков, а заодно и на свою наивную уверенность, что справиться с такой непростой задачей, он повернулся на неожиданный скрип двери, - Кого принесло на ночь глядя???
- Петрович, дай-ка помогу. Тесто мужских рук не любит, - вместо приветствия произнесла Вера Кузминишна.
От удивления раскрыв рот, он вытянул вперёд перепачканные тестом руки, и оба рассмеялись.
- Вот так радость-то! Неужели Вера Кузминишна пожаловала? Наверное, почувствовала моё отчаянное положение?
- Анжела проснулась!!! – глаза её сияли.
- Моя Русалка ?!! –Петрович закрыл руками лицо, и плечи его задрожали. Он, не стесняясь, плакал, и вдруг Вера Кузминишна подошла поближе, а он этими самыми руками обнял её, крепко прижав к себе. Порыв старика так растрогал сердце женщины, что она обняла его в ответ, а когда нахлынувшие эмоции улеглись, оба почувствовали неловкость…. И липкие кусочки теста…
- Что готовишь? -первой прервала затянувшуюся паузу Вера Кузминишна.
- Так это ж,…. пирожки с капустой,…. будь они не ладны!!!
- Пирожки, так пирожки! Значит, будем отмечать пирожками.
- У меня и наливочка имеется! –хитро подмигнул Петрович.
- Эх, сегодня можно и наливочки!
Через час с небольшим, устроившись за дощатым столом под круглым абажуром, они уплетали ароматные пирожочки с хрустящей, аппетитной корочкой под неприкосновенный запас Петровича - вишнёвую наливку.
И до самой ночи говорили об Анжеле, и о том, что чудеса на свете бывают, особенно если они так нужны людям.