Ведьма работала лопатой, точно заведённая. Яростно разгребая угли, она, наконец, добралась до люка в подвал. Весь закопчённый и деформированный он не поддавался, тогда старуха пустила в дело лом, и крышка открылась.
Крутые ступеньки вели вниз, глубоко под землю. Она ловко спрыгнула на первую, несколько секунд потребовалось её глазам, чтобы привыкнуть к темноте. Здесь всё было по-прежнему, огонь не добрался до её логова. Довольная, она оскалила зубы, изображая подобие улыбки. Вниз спускалась легко, почти вприпрыжку. А глубина была не меньше четырёх метров. Почувствовав под ногами твёрдую поверхность, ведьма нащупала старый фонарь, висевший рядом с лестницей на стене. Тут же были спички. Чиркая несколько раз, она ругнулась. Маленькие спичечные головки отсырели и никак не зажигались. Но ведьма не сдавалась, не без усилий тоненькое пламя вспыхнуло, и она поднесла его к фитилю.
Начало рассказа здесь👇
Дрожащее пламя осветило комнату. Именно комнату, потому что была она метров десять с достаточно высоким потолком, позволяющими встать ведьме в полный рост. Здесь же у дальней стены возвышался самодельный дощатый топчан, застеленный цветным ватным одеялом, рядом стол на деревянных ножках и табуретка.
Но не предметы мебели интересовали старуху, она поднесла фонарь к противоположной стене, где во всю длину были устроены деревянные полки, сплошь заставленные банками, мешочками с сухими травами, склянками, заполненными мутной жидкостью, в которых можно было разглядеть червей и мышиные лапки, а может и ещё каких омерзительных существ. Пламя медленно скользило по полкам, и старуха внимательно вглядывалась в эти ужасные атрибуты своей чёрной магии и, наконец, убедившись в их сохранности, тяжело опустилась на топчан.
Только теперь она поняла, как гудят ноги, как ломит спину. Сняв с фонаря стеклянный закопчённый плафон, она, сложив тонкие губы трубочкой, с силой дунула, и комната погрузилась в кромешную темноту. Старуха повалилась на бок и почти сразу захрапела.…
******
Анжела восстанавливалась очень быстро. Врач, наблюдавший за её состоянием, мало сказать удивился, он был в шоке. Таких пациентов, пролежавших пять месяцев в коме и сохранивших ясность ума, в его практике не встречалось. Ломая все стереотипы и накопленные за годы работы знания, она стремительно шла на поправку. На второй день Анжела встала, на четвёртый попросила выписать её.
- Да вы что!!! И речи быть не может. Надо понаблюдать за вами хотя бы дней десять. Ваше здоровье может ухудшиться в любой момент.
- Тем более, доктор! У меня есть маленькая дочка, совсем малышка, она нуждается во мне, и пока я здесь валяюсь, возможно, ей угрожает опасность.
- Нет. Я на себя такой ответственности не возьму. А ваша мать, что она думает об этом?
- Моя мама поддерживает меня во всём.
- Какая безрассудная женщина. И безответственная.
- Так что, выпишите?
- Даже не знаю.
- Я напишу отказ от дальнейшей госпитализации. Если со мной что-то случиться, то вашей вины в этом не будет.
- Ну,…если вы настаиваете, - заколебался врач.
- Именно. Настаиваю!!!
-Тогда я умываю руки.
Врач вышел из палаты, и Анжела осталась одна.
Ей было над чем подумать. Потрясения сменяли одно другое, за несколько последних дней, она переживала их снова и снова. Память вернулась, как будто не было никакой амнезии. Мама была рядом, Петрович не отходил от неё ни на шаг. Главврач, закрывал глаза на то, что старики поселились в подсобке, он то уж точно будет рад, когда весь их табор съедет из больницы.
Гриша тоже был тут. Приехав на следующий же день, после её пробуждения, он остановился в маленькой гостиничке, скорей напоминающей общагу, и каждый день с утра до ночи околачивался под дверью её палаты.
Первая встреча с ним. Анжела никогда не забудет его глаза, наполненные слезами, его плохо скрываемое волнение, его трепетные прикосновения.
Он говорил ей о своей любви просто и открыто, не стесняясь, не виляя, не подменяя понятия. А она…рассказала ему всё о своей жизни, почему оказалась в поезде, чей ребёнок был у неё под сердцем.
- Гриша, сейчас для меня единственное, что имеет значение - это моя малышка.
Его взгляд затуманился, повесив голову, он ждал следующих слов.
-Ты очень хороший человек. Я благодарна тебе за всё. Но ты пойми, любовь для меня - роскошь. Я не могу себе позволить её. Я должна вернуть дочь.
- Я буду с тобой рядом, я помогу тебе, - предложил Гриша.
- А как же твоя работа?
- К чёрту работу! Уволюсь, и мы вместе поедем в Москву, восстановим твои документы, твоё имя, ведь экспертиза останков, найденных у Катерины в огороде, показала, что её родная дочь мертва. А значит ты - никакая не Надя.
Анжела видела, как в гневе он сжал кулаки, как готов был встать на её защиту. Она наверняка бы ответила ему «да», но …до этого ещё далеко.
Её выписали на следующий день. Вся больница высыпала на улицу попрощаться с Русалкой. Её по-прежнему так называли за глаза, в разговорах между собой. Ей нравилось.
Гриша, как и обещал, уволился, его машина ждала у дороги. Пациенты, персонал и сам главврач провожали Анжелу, кто-то пустил слезу, кто-то похлопал по плечу, кто-то приобнял.
Растроганная, она тоже не сдерживала слёз, благодарила всех и каждого.
- Не возвращайся к нам больше никогда! – произнёс главврач.
- Что, даже на чай нельзя зайти?
- На чай можно! Ну, ты поняла меня, ты девочка умненькая! Езжайте уже, а то весь рабочий процесс из-за вас остановился! – постарался придать он строгости своему голосу, но получалось плохо. В его лице читалась почти отцовская любовь и нежность.
Анжела чмокнула главврача в колючую щёку и, помахав всем рукой, села в машину.
Гриша нажал на газ, и машина, взвизгнув, тронулась с места, оставляя позади долгие пять месяцев борьбы, слёз и переживаний.
Все потихоньку разошлись. Но ещё долго, держась за руки, провожали их взглядом Вера Кузминишна и Петрович. Анжела наотрез отказалась брать с собой мать.
- Нет, мама! Я буду не одна, Гриша мне поможет. Мы будем звонить каждый день, и мне будет спокойнее, если ты останешься под присмотром Петровича.
На том и порешили.
- Верочка, поедем домой?
- Поедем, Феденька. С Анжелой всё будет хорошо?
- Смотри, какой у неё кавалер! Орёл!!! Он нашу Русалку в обиду не даст.
******
Сплетни о том, что Анжелу выписали, и она поехала в Москву за дочерью поползли по деревням. В каждом доме по вечерам мусолили эту новость, добавляя от себя новые подробности, приукрашивая и напуская туману.
Конечно же, слухи дошли и до старой ведьмы.
Она сразу засобиралась в дальнюю дорогу, и даже достала из огромного сундука паспорт. Сдув с потрёпанной книжечки пыль, засунула в карман.
- Не я буду бегать за тобой! А ты сама приползёшь ко мне, - ухмыляясь, прошипела она.
Ранним утром, только заорали петухи, она с баулом за спиной, наполненным жухлой травой и склянками, направилась в Рязань.
Ей предстояло купить новую одежду, соорудить на голове что-то приличное, а не то воронье гнездо, в которое превратились её седые, свалявшиеся волосы и, купив билет на поезд, отправиться в Москву.
То, что она найдёт Николя, ведьма не сомневалась. Болтливая Катерина проговорилась и про Анжелу, и про то, что она убежала от мужа, и даже показала настоящий паспорт девушки. Вот тогда - то старуха и запомнила адрес Анжелы, ещё не зная зачем.
А сейчас, очень довольная собой, она шагала через перепаханные поля, чтобы исполнить задуманное.