Карета мягко подкатила к усадьбе Бонмарше. Вечерний туман уже начинал окутывать окрестные поля, а в окнах дома тепло мерцал свет свечей. Дом был добротным, но без явной роскоши: крепкие каменные стены, крытая черепицей крыша, тяжёлая дубовая дверь с простыми, но искусно вырезанными деталями. Здесь не было следов излишеств аристократии, но в каждой детали читалась практичность и вкус.
Готье помог Луизе выйти из экипажа. Воздух был наполнен свежестью ночной земли и запахом древесного дыма, доносящегося из кухни. Короткий стук в дверь — и через несколько мгновений их встретил высокий, сухопарый слуга в опрятном, но поношенном сюртуке. Он почтительно поклонился и отступил в сторону, пропуская гостей в дом.
Внутри было тепло и уютно. В центре гостиной потрескивал камин, отбрасывая багряные отсветы на дубовые панели стен. Потолок пересекали массивные деревянные балки, а по углам стояли потёртые, но солидные кресла. Большой деревянный стол в столовой был накрыт белоснежной льняной скатертью, а по центру стояли медные канделябры с высокими свечами, воск которых медленно стекал вниз.
— Добрый вечер, месье Готье, мадемуазель де Вильнёв, — раздался глуховатый голос хозяина дома. Месье Бонмарше, человек крепкого телосложения с густыми седыми усами, встал из-за стола и кивнул гостям.
Луиза сразу отметила, что в его взгляде читалась некоторая напряжённость, несмотря на попытку казаться гостеприимным.
— Прошу вас, присаживайтесь, — он сделал приглашающий жест.
Слуга разлил по бокалам тёмное бургундское вино, а на стол подали запечённую утку с яблоками, свежий деревенский хлеб и густой грибной суп. Луиза взяла в руки серебряную ложку и сделала первый глоток — суп был насыщенным, с лёгким ароматом тимьяна.
Бонмарше поднял бокал.
— Я надеюсь, что ваше пребывание здесь будет комфортным, — произнёс он, отпив вина. — Хотя должен признаться, что не совсем понимаю, зачем вам понадобилось это расследование.
Готье чуть приподнял бровь.
— Вы сами написали письмо, месье, — мягко напомнил он.
Бонмарше на мгновение замешкался, но тут же вернул невозмутимое выражение лица.
— Разумеется. Вообще я предпочитаю иметь дело с частным сыщиком, чем с полицией. Я лишь не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Ведь, в конце концов… речь идёт о простой крестьянке.
Луиза опустила ложку и взглянула на хозяина дома.
— Простая или нет, но она исчезла, месье Бонмарше. И кто-то за это будет отвечать.
Хозяин дома сухо усмехнулся, но ничего не ответил. Он отломил кусок хлеба и неторопливо намазал его густым сливочным маслом. Готье внимательно наблюдал за его движениями.
— Скажите, месье, — продолжил сыщик, — ваши крестьяне обеспокоены этим исчезновением?
Бонмарше махнул рукой.
— Деревенские люди всегда любят сплетни. Кто-то говорит одно, кто-то — другое. Одни винят какого-то бродягу, которого видели на полях, другие считают, что она сбежала сама. Вы же понимаете, как быстро множатся слухи.
— И что вы думаете по этому поводу? — спокойно спросил Готье.
— Думаю, что это несчастный случай. Может, она ушла в лес и заблудилась. Может, утонула в реке. Кто знает? — хозяин дома пожал плечами. — Люди из деревни не всегда отличаются здравомыслием. Они считают, что за каждым углом прячется злодей.
— А вы не верите в это? — Луиза посмотрела на него испытующе.
— В преступления? Конечно, верю. Но не во все байки, которыми кормят друг друга крестьяне.
Готье чуть наклонился вперёд.
— Вы упомянули бродягу. Кто-то видел его рядом с полями в день исчезновения?
Бонмарше резко поднял взгляд. Впервые за вечер в его глазах мелькнуло нечто похожее на раздражение.
— Месье, — произнёс он, отодвигая тарелку, — вы ведь человек разумный. Эти земли принадлежат мне. И я не потерплю беспризорных оборванцев, которые путаются под ногами. В прошлом месяце в деревне действительно видели бродягу, но я распорядился его выдворить. И, насколько мне известно, с тех пор его никто не встречал.
Луиза внимательно смотрела на Бонмарше. Он явно не договаривал что-то важное.
Готье слегка улыбнулся.
— Знаете, месье, — заметил он, вращая бокал в пальцах, — как часто бывает в таких делах, самые интересные детали обычно скрываются за фразами: "насколько мне известно".
Бонмарше нахмурился, но ничего не ответил.
*****
Ужин завершился в натянутом молчании. Когда Луиза и Готье поднялись со своих мест, хозяин дома коротко кивнул им.
— Надеюсь, вы не станете питать иллюзий по поводу всей этой истории. Я готов помочь в разумных пределах, но не хочу, чтобы это дело превратилось в охоту на ведьм.
Готье чуть наклонил голову.
— Мы ценим вашу откровенность, месье.
Бонмарше проводил их взглядом и тихо добавил:
— Желаю вам удачи.
Но его тон говорил совсем о другом.
******
После ужина Готье вышел во внутренний двор поместья. Воздух был прохладным, пропитанным ароматами влажной земли и скошенного сена. Где-то вдалеке над конюшней мерцал слабый огонёк, а в тени высокого старого дуба стоял старый фонарь, отбрасывая слабый свет на гравийные дорожки. Вдалеке слышался отдалённый лай собак, да время от времени скрипела ставня на чердаке.
Готье глубоко вдохнул, поправил перчатки и медленно двинулся вдоль галереи, откуда открывался вид на конюшню. И тут он заметил движение.
В углу двора, где тени были особенно густыми, стоял человек — сутуловатый, с тонкими жилистыми руками, закутанный в тёмный, выцветший камзол. Это был Антуан, один из старейших слуг дома. Он словно колебался, раздумывая, стоит ли ему говорить. Лунный свет бледно выделял его морщинистое лицо, которое выглядело встревоженным.
— Месье, — произнёс он негромко, склонив голову. — Мне нужно сказать вам кое-что… но не здесь.
Готье чуть прищурился. Он чувствовал нервозность этого человека, его страх, но также и решимость.
— Тогда пойдём в конюшню, — предложил сыщик. — Там будет безопаснее.
Антуан коротко кивнул и, бросив взгляд на окна дома, быстро зашагал в сторону старого каменного здания.
*****
— Я не должен этого говорить, месье, — выдохнул Антуан, опираясь о деревянный стол, на котором когда-то чистили сбрую. — Но я не могу молчать.
Готье оперся на стойку рядом и сложил руки на груди.
— Я слушаю.
Антуан нервно оглянулся, будто кто-то мог подслушивать. Потом тяжело вздохнул.
— Это месье Филипп, — наконец произнёс он.
Готье насторожился.
— Ваш хозяин?
Антуан покачал головой.
— Нет, его сын Филипп. Бонмарше младший. Я служу в этом доме больше тридцати лет и видел, как он рос. И… он всегда был не таким, как должен быть сын честного отца семейства.
— Что вы имеете в виду?
Антуан сцепил пальцы в замок.
— Он… слишком часто обращает внимание на крестьянских девушек. — Слуга понизил голос. — Господа нередко заглядываются на бедных девушек, но здесь исключительный случай.
Готье почувствовал, как холодок пробежал по спине.
— Продолжайте.
— Мари Лаво. — Антуан посмотрел на него выцветшими, но всё ещё ясными глазами. — Я видел, как она выбежала из дома в слезах после разговора с ним. Это было за несколько недель до её исчезновения. После этого она избегала его, не поднимала глаз. Но он… — старик сжал кулаки. — Он не оставлял её в покое.
Готье напрягся.
— И вы ничего не сказали?
Антуан с горечью усмехнулся.
— Я слуга, месье. В этом доме не принято говорить о таких вещах. Но я старался не упускать молодого господина из вида. Я видел, как он наблюдал за ней на поле. Как ждал, пока она уйдёт одна. И в ту ночь, когда она исчезла, я видел кое-что ещё.
Готье подался вперёд.
— Что именно?
Антуан шумно вздохнул.
— Филипп ушёл из дома поздним вечером. Сказал, что едет в город. А под утро я услышал стук копыт. Но он шёл не со стороны города.
— А откуда?
Антуан посмотрел ему прямо в глаза.
— Со стороны полей.
Готье медленно выдохнул.
— Вы уверены?
Антуан кивнул.
— Я не сомневаюсь, месье. Я встаю раньше всех. Я сам кормлю лошадей. Когда я вышел на задний двор, Филипп стоял у колодца и что-то оттирал от своих перчаток. Он не знал, что я вижу. Но я видел.
Готье медленно провёл рукой по подбородку.
— Вы можете сказать, что это было? Кровь?
Антуан покачал головой.
— Не знаю. Но он торопился, будто хотел избавиться от следов.
В сарае повисла напряжённая тишина.
— Почему вы рассказываете мне это сейчас? — спросил Готье.
— Потому что я не могу молчать. — Голос старика дрогнул. — Если он виновен, я не хочу быть тем, кто закроет на это глаза.
Готье медленно кивнул.
— Вы поступаете правильно, Антуан.
Слуга вытер дрожащей рукой лоб.
— Но будьте осторожны, месье. Он единственный сын нашего хозяина. И если отец узнает, что вы ведёте это расследование в отношении наследника, он не позволит вам копать глубже.
Готье улыбнулся уголком губ.
— О, месье Бонмарше уже пытался меня отговорить. Но, боюсь, я не из тех, кто поддается на уговоры.
Антуан слабо усмехнулся.
— Тогда пусть Господь хранит вас, месье Готье.
******
После разговора с Антуаном Готье поднялся в свою комнату, но сон не приходил. В голове крутились детали: Филипп ушёл из дома поздним вечером, вернулся под утро, но не со стороны города, а со стороны полей. Что он там делал? Почему торопился избавиться от следов?
Рано утром, пока поместье ещё дремало, он встретился с Луизой в маленькой гостиной, куда слуги подали кофе и свежие булочки. Луизе была предоставлена комната, ранее принадлежавшая покойной жене Бонмарше — просторная, с резной мебелью и высоким зеркалом, слегка потускневшим от времени.
— Антуан рассказал мне интересные вещи, — негромко сказал Готье, отставляя чашку.
Луиза внимательно посмотрела на него, поправляя кружевной рукав.
— Я вас слушаю.
Готье вкратце передал содержание ночного разговора. Луиза напряглась, услышав детали о Филиппе: его интерес к крестьянкам, страх Мари, таинственное возвращение под утро.
— Значит, он мог её видеть в ту ночь, — задумчиво проговорила она, откинувшись в кресле. — И до сих пор его нет дома, как будто младший Бонмарше избегает нас.
Готье кивнул, разглядывая золотистую корочку булочки, но так и не взял её.
— Тогда давайте поговорим с ним сегодня утром.
В этот момент вошёл старший Бонмарше. Он был в своём обычном настроении — немного хмурый, но сдержанный. На нём был тёмно-серый жилет, старый, но ухоженный, с массивной серебряной цепочкой от часов.
— Надеюсь, вам хорошо спалось, мадемуазель, и вам месье Готье, — сухо произнёс он.
— Превосходно, благодарю вас, — ответила Луиза, но её голос был нейтрален.
— Мы бы хотели поговорить с вашим сыном, — добавил Готье.
Бонмарше нахмурился.
— Филипп ушёл ещё на рассвете. Он ведёт заурядную деревенскую жизнь с её привычками и развлечениями. Вернётся поздно.
Луиза подняла брови.
— Где именно он бывает?
Бонмарше не стал скрывать раздражения.
— На охоте. В городе. В трактире. Возможно, у кого-то из друзей. Вы ведь знаете, как живут молодые помещики. Он еще не женат, молод, вот и развлекается.
Готье обменялся взглядом с Луизой.
— Тогда мы подождём его возвращения, — спокойно сказал он.
*****
Разговор с Филиппом
Филипп вернулся лишь после полудня. Когда он вошёл в гостиную, на его лице играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка. Он был опрятно одет, но в его облике ощущалось нечто рассеянное, словно он только что вернулся с долгой прогулки, о которой не хотел говорить.
— Мадемуазель де Вильнёв, месье Готье, — произнёс он, склонив голову в приветствии. — Какой приятный сюрприз. Не думал, что имею честь беседовать с вами в этот день.
Луиза мягко улыбнулась.
— Я сожалею, что вчера за ужином вас не было за столом. Вы так редко бываете дома?
Филипп пожал плечами.
— Деревенская жизнь скучна, мадемуазель, но в ней есть свои… развлечения.
— Например?
— Охота. Верховая езда. Карты. Прогулки, — перечислил он небрежно. — И, конечно же, здешние крестьяне любят всякие сплетни. Бывает забавно их послушать. Особенно когда дело касается таких событий, как… исчезновение девушки.
Луиза чуть склонила голову.
— Да, это действительно странное дело, — произнесла она. — Бедная мадемуазель Лаво. Как думаете, что с ней могло случиться?
Филипп улыбнулся, но взгляд его стало тяжелее.
— О, наверное, бродяга увёл её в лес. Или же она сбежала сама, не выдержав скучной захолустной жизни. Кто знает?
Луиза сделала задумчивый шаг в сторону.
— Да… Возможно. Хотя некоторые говорят, что в последний раз её видели на поле. И не одну.
Филипп, державшийся до этого лениво-небрежно, вдруг слегка напрягся.
— Ах, правда? — его голос был всё таким же лёгким, но Луиза заметила, как он сжал пальцы в кулаке.
— Вы ведь часто бывали на полях, месье? — спросила она невинным тоном.
Филипп насмешливо прищурился.
— Разумеется, как и любой из здешних землевладельцев. Это мои земли, мадемуазель, я имею полное право на них находиться.
— Конечно, — легко согласилась Луиза. — А в ту ночь, когда пропала Мари, вы тоже были там?
Пауза.
Филипп несколько мгновений молча изучал её лицо, словно решая, как ему отвечать. Потом вдруг рассмеялся.
— Вы подозреваете меня, мадемуазель? В этом… похищении?
Луиза мягко улыбнулась.
— Я всего лишь интересуюсь, месье. Ваше имя всплывает в разговорах.
Филипп наклонился ближе.
— Люди любят болтать, — тихо проговорил он. — Но не всегда стоит им верить.
— В этом я не сомневаюсь. Именно поэтому мне так важно услышать от вас, где вы были в ту ночь.
Филипп наклонился назад, изящно поправил рукав.
—В трактире. Там было достаточно свидетелей.
Луиза слегка улыбнулась.
— Интересное место.
Филипп насмешливо пожал плечами.
— Вы можете проверить, — заметил он. — Я уверен, трактирщик подтвердит мои слова.
Готье, стоявший неподалёку, с интересом наблюдал за этим обменом репликами.
— Нам придется еще раз посетить трактир, — кивнул сыщик.
Филипп усмехнулся.
— Все в ваших руках. Но будьте осторожны...
Продолжение следует.
Первую часть рассказа можно прочитать здесь
Алексей Андров. Рассказ "Призрак в поле"
Художник Огюст Буррот