Почему-то многие исследователи любят изучать Север. Вроде и плотность населения там низкая, и жизнедеятельность специфическая, а вот считается, что территория эта самая подходящая для выстраивания всевозможных моделей: климатических, природоохранных, хозяйственных.
Владимир Мыглан всегда был с этим не согласен. И уже в начале своего научного пути решил, что будет изучать не север, а юг Сибири. И обязательно построит сетку дендроклиматических хронологий для юга. На данный момент его коллектив близок к достижению цели: построено 400 таких хронологий различной протяженности: от 300 до 3 тысяч лет.
Нетипичная лаборатория
Сибирскую дендрохронологическую лабораторию Владимир Мыглан возглавляет временно, пока в декрете завлаб Анна Тайник.
— Мы движемся в тренде: выбрали руководителем женщину. На самом деле женщин в науке часто задвигают на второй план, а зря: у них особый взгляд, и его надо учитывать.
Сам Владимир Мыглан является ведущим научным сотрудником и координатором научных усилий команды. В штате 9 человек плюс ещё несколько «стратегических партнёров» вне СФУ. Если вы зайдёте на сайт лаборатории, то увидите, как всё там разложено по полочкам. Вот — методика, вот — результаты, вот — техобеспечение.
Управление в коллективе отличаются от обычной иерархии «начальник — подчиненный» и основано на создании групп под различные темы. Когда у кого-то возникает научная идея, её озвучивают, и если коллеги изъявят желание этим заниматься, создают группу и движутся в этом направлении. Получается, что одновременно лаборатория работает по нескольким темам и весьма успешно. Это огромное конкурентное преимущество.
От археологии до экологии
Одно из направлений работы лаборатории — датировка исторических памятников и архитектурных объектов. Пальма первенства здесь принадлежит Захару Жарникову, остальные по мере сил помогают. Запрос на такие исследования есть и у местных властей, и у частных компаний; хорошо поддерживает такие проекты Российский научный фонд. И СМИ их любит. Так, недавно сотрудники лаборатории установили возраст ряда сибирских икон по годичным кольцам досок, и это получило широкий резонанс.
Другое направление — экологическое. Это основная деятельность лаборатории: построение сети хронологий и климатических реконструкций. Переходя к этой теме, Владимир Станиславович начинает горячиться и говорить о наболевшем.
— Понимаете, у нас немало учёных-дендрохронологов в России (человек 60), которые занимаются этой темой уже десятилетия. Но мало кто выкладывает результаты исследований в открытый доступ. Американцы свои данные выставляют, а по России какое-то белое пятно получается. А ведь это и научный престиж страны! Причём деньги на исследования учёные получают от государства, а результаты почему-то принадлежат конкретным исследователям.
Открытые данные важны не только для научного обмена, но и для утилитарных целей, допустим, в связи с незаконной рубкой леса. Сейчас для того, чтобы провести экспертизу древесины, исследователь должен начать с нуля. А будь в открытом доступе результаты готовых исследований, эксперт-криминалист сам мог бы провести идентификацию. Измерить свои образцы, загрузить в базу, получить дату и место заготовки древесины. И на основании этих данных ответить: срублено дерево по лицензии или за её временными пределами, в этом районе или в соседнем.
Сибирская дендрохронологическая лаборатория СФУ строит такую сетку хронологий для территории Сибири и выкладывает свои результаты, так сказать, в инициативном порядке.
О чём расскажут угли
Цифровизация радикально повлияла не только на скорость дендрохронологических исследований, но и на их стоимость. Раньше это было дорогое мероприятие. Измерительный стол, микроскоп — порядка миллиона рублей стоило только оборудование.
Сейчас учёные перешли на работу с изображением годичного кольца. Для этого нужен просто сканер. Программное обеспечение недорогое или вовсе бесплатное. И стоимость входа в дендрохронологическую науку снизилась почти в 10 раз. При желании даже школьники могут заниматься такими исследованиями.
Доступность, работа с цифровыми изображениями, быстрота исследования, точность измерений, проверяемость результата — всё это характеризует качественный скачок, произошедший в дендрохронологии. Более того, работа с увеличенным изображением позволила делать вещи, о которых раньше не помышляли. Например, исследовать не только древесину, но даже... угли.
До сих пор с остатками костров, которые жгли какую-нибудь тысячу лет назад, разбираться могли разве что химики. Но вот появились цифровые технологии, и геоморфологи привезли дендрохронологам ящик углей с археологических раскопок. И попросили: может, попробуете датировать?
Уголь — хрупкий материал. Вначале пробовали делать его тонкий срез и заливать парафином. Срез было видно, но для серии образцов процесс получался чудовищно трудоёмким и дорогим.
«Пробовали искать в мировой практике, но ничего не нашли, — признаётся Владимир Мыглан. — Потом, когда уже вышла наша публикация, коллеги сбросили ссылки на две работы, которые на пару лет нас опередили. Но мы-то о них не знали».
Коллектив вообще не был уверен, что что-то получится, со скептицизмом испытывал разные способы. Перестали резать образцы, начали шлифовать. Результат вышел отрицательный: сыроватым исходным материалом забили рисунок углей. Решили высушить и опять шлифануть. Кольца оказались различимы, но выглядели как-то мутно. И тогда Валентин Баринов предложил угли… пропылесосить.
«Обычный бытовой пылесос. Но когда мы посмотрели в микроскоп, это была просто бомба. Видны не только поздние кольца, но и ранняя древесина, и отдельные трахеиды. Шикарное изображение. Так мы изобрели собственный метод подготовки проб, и работа закипела.
Подготовленная публикация прошла независимый тест контроля качества, и это был крутой результат. Фактически мы смогли получить новую методику. Для нас это стало этапом зрелости, показателем, что лаборатория состоялась. Без лишней скромности могу сказать, что на сегодняшний день у нас самая длинная хронология по углям не только в России, но и в мире».
Уравновесить Север
Но вернёмся к идее Владимира Мыглана. Сейчас в мировой науке представлено 12 дендроклиматических хронологий длительностью более двух тысяч лет, введённых в научный оборот и пригодных для использования другими исследователями. В том числе 3 хронологии по России, и все они по Северу: полуостров Ямал, бассейн Индигирки и Якутия.
Акцент на исследованиях малолюдного Севера Мыглан всегда считал странным и даже в каком-то смысле… спекулятивным. И поставил себе цель: не просто исследовать юг Сибири, но и построить для него сеть тысячелетних хронологий.
К этому он шёл почти 20 лет. И два года назад сетка получилось. Часть хронологий лаборатории опубликована, часть в процессе, ведь собран гигантский объём данных с территории от Катунского хребта на Алтае до Северо-Муйского в Бурятии.
Самая длинная из хронологий — 3200 лет.
По созданным хронологиям удалось реконструировать и первую климатическую модель для юга, о чём вышла публикация в топовом журнале. Кстати, модель климата юга Сибири показала интересные данные. С одной стороны, отличие от климатических моделей Севера, а с другой — некоторую корреляцию с климатом европейских Альп. Так что когда наши турагентства называют Алтай «сибирской Швейцарией», здесь нет особой натяжки.
Ноги кормят
Если вы хотите добиться успеха в дендрохронологии, вам нужно много ходить. В случае Владимира — ещё и ходить по горам. Потому что далеко не везде есть материал, пригодный для исследований. Обычно сохранность реликтовых деревьев лучше на верхней границе леса, чем в низинах. На горах ультрафиолет, мало насекомых, холодно. И даже сухие стволы здесь могут стоять на корню до 800 и более лет.
Поиск перспективных участков начинается со спутниковых снимков. Зимой исследователи накидывают точки, где будут искать материал, а летом отправляются в экспедицию.
Обычно команда едет на своей машине, скидываясь на бензин. Но в труднодоступные места машина не пройдёт. Тогда арендуются лошади. Не только ездовые, но и грузовые. Получается целый караван в 10-12 коней.
Мало кто из молодых исследователей предполагает, что ему придётся много дней сидеть в седле. Это потом в дневниках советских географов и геологов Владимир читал про такое. Бывали экспедиции, когда неделями не слезали с коней, по 200 километров преодолевали по пересечённой местности.
Во время экспедиций кого только ни встретишь. То горные козы прямо перед тобой заскакивают на вертикальную стенку. То видно, что 5 минут назад здесь прошёл снежный барс. Владимир — натуралист, но не в экспедиции: там всё остальное побочно. Даже фотографировать классные пейзажи некогда. Один человек отбирает пробы (спилы, керны); второй записывает; третий упаковывает. Работа плотная и напряжённая. И если нужны ещё и снимки, то под это берут с собой отдельного человека. Потому что за экспедицию надо 15-20-30 точек проехать, описать, взять образцы.
Сами себя деревья не найдут
В зависимости от целей и условий экспедиции объём собранных образцов бывает разным. Когда строили сетку по живым деревьям юга, по 800-900 кернов отбирали. А если пилить диски сухих деревьев на верхней границе леса, то максимум 200 образцов, больше чисто физически не получится. Это же надо напилить, спустить с гор, часто в несколько этапов, потом ещё везти.
Кстати, по лиственнице именно команда Мыглана нашла рекордсмена в России — живое дерево возрастом 1200 лет.
При этом диаметр его небольшой, около 50 сантиметров, и само дерево низкое. «Часто возраст путают с размерами, — поясняет учёный. — Да, такая корреляция есть, но не для всех районов. На верхней границе и в засушливой степи даже старые деревья бывают невысокие и неказистые».
Обследованные дендрохронологические участки требуют обновления данных с периодичностью в 4-5 лет: замер высоты, диаметра деревьев, фотографирование, описание утраченных стволов. Всё это фиксируется, вносится в ведомость. А параллельно идёт поиск новых участков под определённые задачи. Например, когда надо вытащить сигнал именно на осадки.
Родина дендрохронологии — Америка. У американцев есть интересные работы, где сопоставлен температурный сигнал верхней границы леса со степной зоной, определены климатические периоды, осадки и т.д. В России таких работ практически нет. Владимир Мыглан долго искал полигоны для проведения подобных исследований. И нашёл — Забайкалье. Именно там получилось сделать реконструкцию по осадкам и температуре.
Результаты
Свою докторскую диссертацию Владимир Мыглан защитил в 33 года.
— Мне хотелось защититься молодым, — говорит профессор. — Считаю, что именно у людей, которые рано достигли результата, есть время, чтобы раскрутить своё направление и добиться ещё большего. А кто долго идёт к докторской, на дальнейшее энергии уже не хватает. По себе знаю. В свои 45 лет еду в экспедицию уже без того духа авантюризма, что был в 30.
В начале двухтысячных у них и собственных машин-то не было. Бросали шмотки в рюкзак, покупали билеты на автобус и уезжали на всё лето в неизвестность. По поводу комфорта даже не напрягались.
— Главным достижением я считаю то, что у нас получилось построить длительную хронологию по горам, — подводит итоги 20-летней работы Владимир Станиславович. — Это первая хронология такого плана в России, длительностью больше 2000 лет. Мы показали, что горы — это перспективно.
Вторая принципиальная вещь: создана сеть хронологий по югу Сибири. Сейчас мы готовим публикации по оставшейся части материалов, ведь у нас накоплены гигантские коллекции. Тогда и представим сеть публично. Она будет общедоступна, в этом я вижу свой гражданский долг как учёного. А вообще есть желание построить хронологию на 2000 лет именно по степным хронологиям, где древесина плохо сохраняется, возраст деревьев небольшой. И мы уже нашли достаточно участков для репрезентативных выводов, построили несколько хронологий длительностью более 600 лет.
БЛИЦ
Вы красноярец? Да, хотя в паспорте написано, что родился в Сосновоборске. А детство проводил у дедушки с бабушкой в Тюхтетском районе. Лес приучил к рыбалке, охоте. Но сейчас времени на это нет. Занимаюсь больше домом и огородом.
Почему переехали за город? Начались проблемы со здоровьем, кашель замучил. Купил участок в деревне Творогово. Дом строил сам. Двухэтажный. Не понимаю людей, которые делают один этаж. Ведь тогда ваш обзор — это забор. Плюс ходьба по лестнице в течение дня заменяет 20-минутную пробежку. Это хорошая кардиостимуляция. В горах я это почувствовал: на склон в свои 45 заскакивал иногда быстрее, чем 25-летние.
Что растёт на участке? Всё. Но особенно мне нравится разводить капусту (прямо как Диоклетиану, — ред.). Иногда сажаю по 150-200 кустов, в основном цветную, а также кольраби, брокколи.
Вы оканчивали исторический факультет, защитились по археологии, объекты исследуете биологические. Кем себя осознаёте? Историком мне себя назвать сложно, взгляд изменился на многие вещи, ко многим историческим данным отношусь скептически. Скорее, считаю себя естественнонаучником.
Любимое место? Монгун-тайга (Тыва), раз в 2-3 года обязательно туда езжу.
Что больше всего нравится в работе: экспедиции, публикации? То, что могу поставить задачу и решить её с минимальным вложением ресурсов. Для кого-то ценен сам путь, по которому можно идти вечно, но я не любитель таких вещей. Мне важно сделать с минимальным вкладом и максимальным эффектом. Эффективность — золотое правило, заложенное в самом окружающем мире.
Во многом знании — много печали. Согласны с этим утверждением? Я не люблю общих мест из серии «солнце встает на востоке, садится на западе». Ценю реальную информацию, которая позволяет людям работать. А псевдознания мешают думать и развиваться. Когда человек не хочет развиваться, он замыкается в своём мирке, и вот тогда в его знании действительно много печали. А я проповедую приведение сознания окружающих к реальности. Мы должны принять реальность, чтобы куда-то двигаться.
Какие вещи из современных технологий вас поразили? Наверное, то, что сделал Илон Маск. Он космос достижений превратил в космос повседневности. Теперь вся эта сфера не предполагает героического ореола. Ну и искусственный интеллект не перестаёт удивлять. Как он может наше словесное задание преобразовывать в видео, в картину?..
В какой эпохе вы бы хотели оказаться на часок? В истории Земли есть события 536 года, когда ударили аномальные холода, простоявшие десятилетия. Под влиянием холодных лет даже империи сменились. Вот интересно было бы посмотреть, как фактически выглядело это событие на изучаемых нами территориях.
Семья? Два сына. Жена — специалист по английскому языку и филологии. Замечу в скобках: бойтесь женщин-филологов. С ними каждый раз надо думать, что скажешь.
Хобби? Иногда ходим с сыновьями смотреть соревнования по дрифту. А чтобы расслабиться, время от времени режусь в сетевые компьютерные игры.
Книги? Из классики нравится только Чехов. Коротко и по делу. И образно, и язык хороший. Вот его я могу взять с полки и перечитать.
Источник: газета СФУ «Новая университетская жизнь».