Встреча в пустом коридоре
В пустом коридоре лечебного корпуса было тихо и спокойно. Я выходил из кабинета механотерапии и направлялся в сторону лестницы. И тут появился он. Практически сразу он развернулся на 180°, закрывая за собой дверь, и мне показалось, что он меня не заметил. В первый момент его лица не видел и я, но Василия Ивановича не возможно было не узнать. Его телосложение было настолько особым, что даже если бы он ни на кого не был бы похож, я бы его описал бы легко: не высокий, не худой, плотный, коренастый, с чёрными, начинающими седеть, волосами, кудрявый, чуть-чуть прихрамывающий. Он напоминал Евгения Весника.
В нашей группе Василий Иванович появился в 1978 ом году. Однако ещё до этого, с самого первого «потока», я часто замечал его в «малышовых» группах – первой, шестой или седьмой… Естественно, не в них самих, а когда их куда-нибудь выводили. Малышей сажали на кровать (а все кровати у нас они были на колёсах) и везли, куда надо. Один толкал, другой тянул. А поскольку мужчины в нашем специфичном санатории всегда ценились ещё как «раб. сила», Василий Иванович всегда либо толкал, либо тянул (что было реже) эти «экипажи».
Вот и в нашей, самой тяжёлой, группе Василий Иванович никогда не сидел без дела. Весьма добросовестно выполняя свои обязанности медсестры (таблетки, уколы, процедуры), он практически безостановочно делал любую силовую работу, всё, что скажут.
Казалось бы, человеку хватало, мягко говоря. Что ещё ему было надо? Ветеран войны, несколько лет провалявшийся в госпиталях (как я от кого-то узнал), из них целый год в гипсе с головы до ног, Василий Иванович был поистине неравнодушным человеком. С самого начала, по-моему, Василий Иванович начал искать контакт со всеми. И первая попытка контакта была довольно неожиданной.
Однажды Василий Иванович подошёл к нам с Сашей сзади и вдруг запел:
–Ой, я молодой!
А хожу-то с бородой.
Я ж не беспоко-юся.
Пусть растёт до по-я-са.
Вот когда прогоним фри-и-ицев,
Будем стричься, мыться, бри-и-иться,
Одеваться, наряжа-а-аться,
С ми-и-илкой целоваться!
Тогда лично я услышал эту песню впервые. Хотя не узнать интонации Л. Утёсова было невозможно. Но, насколько мне помниться, никакого внятного ответа от нас Сашей не последовало. Наверняка, «молодой» Василий Иванович так и подумал про себя: «Контакт не состоялся». Немного погодя, утерев вечно потное лицо всегда висящим на плечах полотенцем, он пошёл работать.
Однако довольно скоро (может, в этот же день, может, позже) откуда-то издалека раздался дружный хохот. Кто-то о чём-то пошутил, а Василий Иванович ловко поддержал эту шутку. Теперь, в свете того, что можно узнать об Одессе с экранов телевидения, я думаю, что Василий Иванович был одесситом – настолько ловко и к месту он шутил. Но при всём при этом пустым балагуром он не был. Весь его юмор был направлен в одну сторону: поддержать нас, внушить нам, что мы тоже люди, что наши порой никчёмные жизни тоже чего-нибудь стóят.
Как-то у нас с Сашей зашёл какой-то разговор, видимо касающийся денег. Стоящий сзади Василий Иванович внезапно вступил в наш разговор:
–Да накопить миллион в нашей стране достаточно просто: Берёшь 1 000 р., кладёшь на сверхсрочный счёт в Сбербанке, через год снимаешь, добавляешь…
Этот «нехитрый» алгоритм он с упоением объяснял нам битых полчаса, но мы задали один-единственный вопрос:
–А где взять первую тысячу?
–А это, уж, ваше дело, – доходчиво объяснил Василий Иванович. Но при этом добавил. – На юге-то это делается проще.
Для чего ему нужны были деньги? От «нечего делать» можно бы долго рассуждать на эту тему. Ведь считать деньги в чужом кармане – это, говорят, наша национальная забава. Однако копить их можно по-разному: можно их всю жизнь просто коллекционировать, по меткому определению юмориста, а можно жить на них полной жизнью. Иначе, зачем ему всё остальное? Зачем ему, например, шутить с неходящими «колясочниками» о ночных походах «налево»? Зачем ему однажды понадобилось будить девочек среди ночи, давать им в руки зубную пасту, а утром весело смеяться над перепачканными ею пацанами? Это, ведь, никем не оплачивается!
И я сомневаюсь, что кто-то оплатил его визит к нам с Сергеем Матюшенко и Олегом Вереиным в новогоднюю ночь 1979 ого года в образе бабы Яги[2]. И, уж, тем более не объяснить стремлением к наживе то, что ради нас двоих с Сергеем он таскал из дома какой-то уникальный аппарат, стаскивал Сергея с кровати, что б спустя минут пять сеанса лечения водружать его обратно, и по окончанию своей смены уносил его домой. Зачем ему это надо было? Ведь мы выздоровели бы и так!
Но он же, Василий Иванович, мог быть и жёстким, когда это требовалось. При чём, без лишнего крика и без мата. Справедливости ради надо сказать, что в «Голубой волне» никто грубо не выражался и почти все умели припечатывать озорство, не повышая голос. Василий Иванович же свой голос сорвал ещё на войне и кричать не смог бы, если б даже захотел. Однако, например, с тех пор, как обнаружил, что во время приёма пищи кое-кто из ребят незаметно избавляется от лекарств, только Василий Иванович обходил каждого с ящичком всяких таблеток и, никому не доверяя, давал горсти таблеток в рот по спискам. Остальные медсёстры давали таблетки либо по именам (поднимите руку), либо по названиям препарата (аналогично поднимите руку).
…Наконец, Василий Иванович развернулся и, как мне показалось, оцепенел от неожиданности. Хотя, в принципе, ничего неожиданного не произошло. Неожиданность эта была, скорее, для меня. Ведь когда в том, 1981 ом году я вновь, в последний раз, приехал в Анапу, я уже знал, что Василий Иванович уже на пенсии. Насколько мне помнилось, он говорил о своей пенсии всё последнее время. И тем не менее…
Тем не менее, он вышел из этого кабинета в грязном, рабочем халате, с большим гаечным ключом и молотком в руках. Между нами не было сказано ни слова. Просто он глядел на меня, а на красные, потные щёки выкатились две, пусть не совсем трезвые, слезинки. Наверняка, в этот момент Василий Иванович думал о том, что его жизнь сложилась, в общем-то, не зря, что за свою жизнь он столько добра успел сделать людям! Классика жанра требует здесь хотя бы кратко пройтись по биографии Василия Ивановича, но я её просто не знаю (увы!). Я просто шёл навстречу и думал о том, как бы не упасть на его глазах.
15 – 18 / 01 – 10г.