- Слушаю вас! – сухо бросила Антонина в телефон, нажав на прием вызова.
- Антонина Максимовна, это Елена Анатольевна, учительница Лизы! – раздался в телефонном динамике напористый голос человека, привыкшего командовать, отчитывать и раздавать указания. – Нам необходимо с вами поговорить и потому вам нужно немедленно приехать в школу, потому что подобные разговоры по телефону не ведутся!
- У вас есть четыре минуты, Елена Анатольевна! – все так же сухо и безэмоционально ответила Антонина.
Телефон немного помолчал. Очевидно, собеседница на том конце привыкла к чему угодно – к расспросам, извинениям, уточнениям, заискиванию, но только не к подобным ультиматумам.
- Антонина Максимовна, вы слышали, что я вам сейчас сказала? – теперь от голоса учительницы повеяло арктическим циклоном. – Вам немедленно нужно…
- Елена Анатольевна, давайте вы сэкономите и свое и мое время, если будете называть вещи своими именами? – прервала ее Антонина. – Это не мне, а вам нужно, чтобы я пришла и снова потратила на вас свое время и внимание. Это не мне, а вам нужно со мной поговорить, причем, о тех вещах, которые вы прекрасно можете сообщить мне и по телефону, а не с глазу на глаз. Поэтому, у вас есть четыре минуты, а точнее – уже три с половиной, чтобы изложить мне суть ваших претензий, потому что таким тоном вы мне не доброго дня хотите пожелать, верно? Я внимательно вас слушаю.
Елена Анатольевна снова ответила не сразу – подобная прямота была ей чужда. Затем, на всякий случай, уточнила:
- То есть, вы игнорируете вызов в школу, я правильно вас поняла?
- Нет, вы поняли мне неправильно. В школе я уже была. Сегодня. Подошла ровно к половине двенадцатого к кабинету директора, как вы и просили. Но в одиннадцать тридцать пять мы еще не начали наш разговор, потому что ни вас, ни директора не было на месте и потому я ушла. Разве секретарь вам не передал?
- Секретарь передал, что вы пришли и тут же ушли, никого не дождавшись и с тех пор я уже несколько часов пытаюсь до вас дозвониться…
- Почему это я должна была кого-то ждать? – теперь голос Антонины стал ледяным. – Мне было назначено на одиннадцать тридцать. Я пришла в одиннадцать двадцать девять и прождала вас ровно до одиннадцати тридцати пяти! Что значит – я пришла и тут же ушла? Я ушла, потому что люди, которые настаивали на встрече со мной, неуважительно отнеслись к моему времени!
Елена Анатольевна вздохнула. "И как это мы так быстро поменялись ролями? И теперь я обязана оправдываться?" - словно говорил этот вздох.
- Антонина Максимовна, вы же понимаете, что пришли не на производство, где все процессы расписаны по минутам и секундам, а в школу, где учится несколько сотен детей разных возрастов и характеров? – она снова взяла назидательный тон, которым привыкла общаться с учениками. - И что педагогический состав при всем желании не может оказаться в назначенном месте минута в минуту, потому что в разных классах то и дело возникают обстоятельства, которые могут вынудить их задержаться?
- Мне не интересны ваши оправдания. Если вы знаете о том, что можете задержаться, значит и назначать встречу нужно не на одиннадцать тридцать, а на одиннадцать сорок! Я пошла вам навстречу, перенесла свои дела и подкорректировала планы, чтобы попасть в школу в нужное вам время, потому что вам захотелось со мной поговорить и в итоге, в нужное время меня никто не ждал! Вывод: а так ли уж важна была эта встреча? Или вы хотите сказать, что ваши дела и время важнее моих, а мои дела и мое время можно просто потратить на ожидание? Слить в никуда?
И снова еле слышный вздох на том конце связи. Очевидно, разговор разворачивался совсем не так, как ожидалось.
- Антонина Максимовна! – теперь в голосе учительницы слышались вкрадчивые нотки. – Я не собираюсь вести разговор в таком тоне.
- Конечно, не собираетесь! Ведь это вы собирались обвинять, манипулировать и давить на чувство вины, а по факту, это вас отчитывают! Естественно, вам это неприятно… - Антонина старалась выдержать прежний тон, но теперь в ее голосе звучал с трудом сдерживаемый смех, что разозлило Елену Анатольевну еще сильнее.
— Это мы пошли вам навстречу, и пока не стали сообщать в соответствующие службы информацию о том, что Лиза перестала ходить в школу! Сначала она заявила, что будет посещать только те предметы, которые ей нравятся, а потом и вовсе пропала и уже неделю пропускает занятия без уважительной причины! Вы же понимаете, чем это чревато для вас?
- И чем же для меня чревато то, что я люблю и всячески поддерживаю свою дочь и ее нежелание наполнять свою голову ненужной и неинтересной информацией? Просветите меня! – усмехнулась Антонина.
Судя по очередной паузе в их диалоге, Елене Анатольевне снова потребовалось время на то, чтобы усвоить эту информацию.
- То есть, вы не собираетесь предпринимать никаких мер по поводу этой ситуации? И вы, как мать, не собираетесь воздействовать на свою дочь и убеждать ее в необходимости образования ради ее будущего?
- О каких мерах и воздействиях речь? И о какой необходимости образования ради будущего вы говорите? Лиза подрабатывала фотографом все лето в туристических местах нашего города и за несколько месяцев пятнадцатилетняя девочка заработала больше, чем ее мать за то же время! Сейчас она активно учится у профессионалов, потому что не хочет оставаться на уровне любителя, осваивает Фотошоп и прочие профессиональные программы, ходит на плавание и в художественную школу! То есть, живет активной и интересной жизнью, получая практические знания и навыки вместо пустой теории! И если она перестала ходить на занятия, то причина проста – ей там не интересно! Потому что просиживание своего времени за партой не даст ей больше, чем дает живая, реальная и интересная жизнь!
Снова пауза. Длинная-длинная пауза.
- Антонина Максимовна… - учительница явно подбирала слова. – При чем тут интересно Лизе в школе или нет? Вы живете в системе, среди общества, а не на необитаемом острове! У системы есть свои правила. И согласно этим правилам, вы обязаны, как мать, обеспечить своему ребенку получение общего образования, иначе будете привлечены к ответственности! Это похвально, что у Лизы есть подобные увлечения, я всегда видела, что девочка она талантливая, но пусть она занимается этим в свободное от уроков время! Это немыслимо – бросать школу в девятом классе!
- Вы прекрасно знаете современную систему образования, - снова усмехнулась Антонина. – У детей нет свободного от уроков времени, они вынуждены тратить все свое время на получение не интересных им знаний и на подготовку к экзаменам, чтобы потом поступить в очередное учебное заведение, где их снова будут пичкать информацией, которая устареет прежде, чем они получат дипломы! Лиза решила более разумно распорядиться своей жизнью, и я ее в этом полностью поддерживаю!
- Я еще раз напоминаю, что как мать, вы обязаны…
- Как мать, я обязана любить и оказывать поддержку своему ребенку! – резко оборвала ее Антонина. – Все остальные обязанности – это уже домыслы других людей, которые, во-первых, не имеют никакого отношения к моей семье, во-вторых, не спросили моего согласия на то, чтобы навязать мне их. Лиза работает там, где ей интересно и учится тому, что ей интересно! И я не собираюсь тащить ее туда, где ей плохо и заставлять ее делать то, что ей не нравится. Я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив, а не страдал! Мы закончили, Елена Анатольевна? Ваши четыре минуты давно истекли.
- Мы закончили, я поняла вашу позицию, – как-то вяло отозвалась учительница. – Поскольку вас не волнует будущее Лизы, я вынуждена передать информацию о вас в опеку. Пусть этим занимаются они.
- Да, пусть они заставят Лизу делать то, чего она не хочет, а я посмотрю на это! Пусть за руку отводят ее в школу и обратно! – рассмеялась Антонина. – Если они застанут ее дома, конечно! Мне жаль, Елена Анатольевна, что из всего нашего разговора вы сделали вывод, что меня не волнует будущее Лизы. Как раз меня то оно и волнует, в отличие от тех родителей, которые заставляют своих детей учиться и делают все по правилам и так, как принято. А вы подумайте на досуге – зачем ребенку получать аттестат и диплом, если он этого не хочет? Чтобы стать еще одним взрослым с потухшими глазами? Чтобы стать такой, как вы?
Шумный возмущенный вдох на той стороне сказал Антонине, что ее слова попали в десятку.
- При чем здесь я?
- Ну, вы же наверняка пошли учиться в педагогический, потому что не смогли поступить туда, куда хотели, я права? Всем известно, что в учителя идут те, кто провалил экзамены в других ВУЗах, а в педагогический берут всех! Да, есть учителя по призванию и по ним сразу видно, что находятся они на своем месте, но к вам это не относится, верно? Вы не выглядите, как счастливый человек, довольный своей жизнью и работой. Причем, об этом говорит не только ваше поведение и ваши слова, но и ваш внешний вид!
Вы видели когда-нибудь по-настоящему счастливого человека? Он никогда не будет ходить с губами, сложенными в подкову и носить ваш размер одежды, потому что тело человека говорит о нем больше, чем его слова и поступки! Счастливый человек – это, как правило, здоровый, активный и легкий человек. А вы, Елена Анатольевна, уж простите меня, не выглядите ни здоровой, ни легкой, ни активной, хотя у вас есть диплом! И при этом, вы учите детей и хотите превратить мою счастливую дочь в несчастного человека потому, что сами несчастны! Подумайте об этом!
Не дожидаясь ответа, Антонина прервала звонок и посмотрела на дочь, сидящую напротив нее за обеденным столом. Лиза допивала свой чай, а чай Антонины давно остыл в своей кружке.
- Ты уделила ей гораздо больше, чем четыре минуты! – улыбнулась ей Лиза. – Вот только зря, такие привыкли строем ходить и ничего она не поймет, только еще раздражительнее и несноснее станет…
- Я хотя бы попыталась! – пожала плечами Антонина. – Вдруг человек вспомнит свои детские мечты и поймет, что не все укладывается в системные правила и обязанности... Что за пределами так называемой системы как находится жизнь – та самая, настоящая и классная, к которой все мы стремимся! Ведь каждый человек хочет жить красиво, ярко и уникально! Но при этом, боится нарушить не им написанные правила и повторяет за миллионами несчастных людей, живущих тускло и серо. Как все. А потом еще и удивляется – а что это я хочу яркости, а живу в серости?
- Мам, ты просто супер! – Лиза вскочила и крепко обняла маму. – Вот бы всем таких родителей, как ты! Помоешь мою кружку, я уже опаздываю! – и не дожидаясь ответа, радостным вихрем помчалась в свою комнату, собираться – сегодня она помогала на крупных съемках и опоздание было недопустимо.
Антонину слова дочери словно перебросили в прошлое – она увидела себя, сидящую в этой же квартире за этим же столом, будучи на пару лет старше Лизы и со слезами и рыданиями уговаривающую свою мать оплатить ей хотя бы первый год обучения в Литературном институте. Она так хотела, чтобы ее будущая деятельность была связана с писательством, что была готова и учиться и работать одновременно, чтобы обеспечить себя – ей бы просто начать, всего лишь один год и дальше она справится сама…
Но мать была непреклонна – она пойдет на экономический, либо в ПТУ, чтобы получить хоть какую-то специальность. И никаких бумагомарателей в их семье не будет, что это еще за блажь? Она что, опозорить их хочет?
И Антонина, которая каждый день ходила в школу с большой нелюбовью, потому что понимала, что большая часть знаний, которые их вынуждают зубрить ради оценок, никогда ей не пригодится, еще пять лет училась в нелюбимом институте ради диплома и одобрения родителей. Потом – нелюбимая работа по специальности. И только когда она поняла однажды, что больше ни дня не сможет провести там, куда не хотят идти ее ноги и уволилась, не имея ни перспектив, ни представлений о том, чем ей теперь заниматься, Антонина вспомнила о своей мечте.
Уже почти восемь лет она работает свободным журналистом и редактором, не имея соответствующего образования, а только огромную любовь к своему делу и желание выполнять порученную ей работу на пять с плюсом. Вопрос: на что же были потрачены десять лет ее жизни? И каков был смысл ее образования, если ей не пригодилось ничего из того, что она заставляла себя запоминать?
«Вот бы всем таких родителей, как ты!» - услышала она сегодня от своей счастливой дочери, которая недавно сказала ей, что больше ни дня не потратит на бесполезные и неинтересные занятия и получила от Антонины поддержку и слова любви.
«Лучше бы я была сиротой!» - услышала бы ее мать после того, как поставила ей свой ультиматум, если бы Антонина осмелилась произнести эти слова вслух.
Наверное, уже тогда Антонина и приняла для себя решение никогда не поступать так с теми, кто от нее зависит. Никаких ультиматумов, давления и принуждения. Только поддержка. Только любовь. Иначе, зачем вообще заводить детей?
А остальные пусть идут строем.