Предыдущая серия, закончилась на том, что Катю Лазареву, которая отвечала за шпионскую линию, по сути бездарно слили, она погибла от пули сотрудника ФБР, после того как вычислила и расправилась с двойным агентом. Стоит сказать, что предатели, похожие на этого двойного агента, среди советских разведчиков нелегалов были, например Анатолий Голицын.
Голицын работал в отделе стратегического планирования КГБ. В 1961 году под именем «Иван Климов» он был назначен в советское посольство в Хельсинки в качестве атташе. Он со своей женой и дочерью 15 декабря 1961 года вошёл в контакт с ЦРУ и сел в поезд на Хапаранду на финско-шведской границе, откуда был переправлен в США через Стокгольм, после чего предоставил важные сведения Джеймсу Энглтону, директору контрразведки ЦРУ. В январе 1962 года КГБ направил в 54 резидентуры по всему миру инструкции о действиях, необходимых для минимизации ущерба от предательства Голицына. Все встречи с важными агентами должны были быть приостановлены.
Голицын предоставил информацию о многих известных советских агентах, включая Кима Филби, Доналда Маклейна, Гая Бёрджесса, Джона Вассала, двойного агента Александра Копацкого, который работал в Германии, и других. Не имея возможности идентифицировать некоторых агентов по имени, таких как Филби, Голицын предоставил достаточно информации, чтобы было возможно определить подозреваемых. Таким образом, бегство Голицына в 1961 году положило начало процессу разоблачения Филби как советского шпиона. Голицын считается одним из важнейших источников информации о советской разведке, однако с его пребыванием в США была связана и теория заговора, согласно которой этот «параноидально настроенный майор», по утверждениям аналитиков контрразведки ЦРУ, с «феноменальной памятью» должен был вбросить хитро приготовленную дезинформацию.
В частности, это касалось гипотетических связей ряда европейских политиков с советской разведкой. Некоторые исследователи полагают: выдав ЦРУ все, что знал (а знал он немало), Голицын попросту начал выдумывать несуществующие агентурные сети и заговоры (этой версии, в частности, придерживается Гордиевский). В ходе проверки показаний Голицына американская разведка была на несколько лет почти парализована. В результате подозрений были уволены ценные сотрудники, а другой советский перебежчик, Юрий Носенко, более двух лет содержался без суда и следствия в одиночной камере в тяжёлых условиях, так как был заподозрен в том, что является двойным агентом.
Так что, нечто похожее, что показали в сериале, бывало случалось, и советские разведчики нелегалы, переходили на строну противника, выдавая им важные сведения о работе советской разведки в США и других странах. Но было и обратное, когда иностранные граждане, шли на контакт с советской разведкой и оказывали им помощь, как в случае с получением информации о манхэттенском проекте.
В частности, одним из ведущих сотрудников «Манхэттена» был Эмиль Клаус Фукс, немецкий физик-теоретик. В 1933 году он бежал в Великобританию, где работал над ядерным проектом. С 1942 года передавал сведения советской разведке, как считается, исключительно по идеологическим соображениям. В 1943 году был подключён к Манхэттенскому проекту, вновь установил контакт с советской разведкой. В 1950 году был осуждён за шпионаж.
Теодор Холл, учёный-вундеркинд, подключился к Манхэттенскому проекту в возрасте 19 лет. Считается, что благодаря ему СССР стал известен принцип действия плутониевой бомбы (в уране реакция распада начиналась при получении определённой массы вещества, плутониевую бомбу нужно было особым образом взорвать). Холл выдал технологию СССР, был раскрыт, но отделался увольнением: подробности операции были засекречены, поэтому суда не было.
Мортон Собелл руководил одной из лабораторий в General Electric, занимался вопросами радиолокации. До сих пор неясно, как службы безопасности допустили его до проекта — родители Собелла были убеждёнными коммунистами, а его родственники посещали Москву. Тем не менее он смог передать СССР более 40 научных работ, в итоге был осуждён за шпионаж. Были и другие иностранные граждане, которые помогали советской разведке, получать информацию о манхэттенском проекте, но так как сериал не про это, то про них писать не буду и перехожу к седьмой серии сериала.
Серия начинается с того, что Замятин приезжает, на место строительства промышленного реактора, где пока что идут работы по рытью котлована, с использованием взрывчатки. Начальник, отвечающий за строительство, жалуется, что всю проектную документацию ему выдают по частям, при этом не сообщают ему, что они вообще тут строят, хотя он за все это отвечает головой.
Вот начальник стройки и интересуется, как в таких условиях ему работать. Замятин говорит на это, что работать следует МОЛЧА. На это генерал говорит, что он и работает молча, вон из всех инструментов у него кирка, лопата, отбойный молоток, а землю они вообще тачками вывозят, а глубже никак, ибо там сплошная скальная порода.
Нагнетая на зрителей жути, генерал сообщает, что рабочие, мрут в котловане как мухи от дихлофоса, так что он никак не успеет закончить стройку, к какому то там юбилею. Замятин говорит на это, что успеть к сроку он обязан, так что, если начальнику стройки нужны еще рабочие руки, то пускай он пишет заявку начальнику ГУЛАГА, они еще ему людей пригонят.
Начальник ГУЛАГА говорит на это, что сколько людей надо, то столько он и пригонит, только есть одно но, где он будет размещать людей. Замятин сказал на это, пускай они это решают сами, его все это не касается. Зато внезапно, всплывает проблема, которая Замятина уже касается, как куратора всего проекта.
Курчатов и Фролов, которые так же находятся здесь на стройке, ему сообщают, что придется углублять котлован, потому что они решили, что американская конструкция реактора, горизонтального типа, не совершена, поэтому они думают, ставить реактор вертикального типа. Так что в итоге, реактор уйдет глубоко под землю, что решит многие их проблемы.
Замятин в ярости ученых спрашивает, какой к черту вертикальный реактор, они что разве не слышали Сапрыкина, которому десятиметровый котлован с трудом дается, а тут на сколько надо еще углубится. Как только Курчатов сообщил, что углубится надо будет, приблизительно на пятьдесят пять метров, Замятин разъярился еще больше, ибо глубже 15 метров, никто котлованы в стране не делал.
Фролов попытался ему объяснить, что горизонтальный реактор, это плохое инженерное решение, что когда они начнут вытаскивать облучённые блочки, любой малейший перекос и все, руками туда уже не залезть, да и радиационный будет смертельный. А в вертикальной конструкции, блочки будут выпадать под своим весом.
Замятин заявил на это, что реактор должен быть запущен, к тридцатилетию великого октября и ни днем позже. Курчатов сказал на это, что нельзя подчиняться срокам, во вред главному. На это, Замятин сказал, что у них каждый день может быть последним, так что им не до экспериментов.
Да и вообще, по словам Замятина, ученым лучше подумать головой, прежде чем выходить к руководству, с такими конструктивными предложениями, так что пускай они засунут этот вертикальный реактор себе а зад.
Спустя какое то время, уже в Москве, Фитин сообщает Замятину, что они потеряли в США, лучшего своего агента, которая раньше работала у Курчатова. Так вот, в личном деле Кати Лазаревой, находится записка адресованная одному из подопечных Замятина, а именно Фролову.
Лазарева просила передать эту записку Фролову, если с ней что то случится и она не вернётся. Замятин выполняя просьбу Фитина, предает письмо Кати Лазаревой адресованное Фролову.
Из письма Фролов узнает, что Катя Лазарева его очень любила и что у него оказывается имеется сын. Замятин же ему сообщает, что Катя Лазарева была советским агентом за границей, и что она погибла во время выполнения задания, после чего дает ему, её личное дело и рассказывает тему о сыны.
Как оказалось, Катя Лазарева забеременела еще до войны, когда училась в разведшколе, когда ребенок родился, его воспитанием занималась её мама, так как сама Катя уже находилась за границей на задании. Ну а когда мама Кати умерла, ребенка поместили в детский дом.
Спустя какое то время после этого, Курчатов вместе с учеными, обсуждают как не допустить перегревание реактора и следовательно взрыва. Найденов выносит предложение, кроме основной системы охлаждения, сделать еще одну, через обратный клапан, если будет утечка воды, давление упадет, то обратный клапан подключит резервную подачу воды из озера.
Эта идея Курчатову нравится, некоторые вопросы связанные с этим, в силу их секретности, он собирается обсудить со Здановичем и Фроловым. Курчатов спрашивает Фролова, что он думает насчет этого, но тот находится в ступоре ни на что не реагирует. После того, как Курчатов обратился к нему повторно, Фролов молча вышел из кабинета, за ним побежала Анна, но он не стал с ней разговаривать.
В это время, Замятин приходит домой, за вещами, жена предлагает ему поговорить и выяснить отношения. И тут она, вылила на него, все что у неё накипело, типа она всегда была за него, делала то что он просил, если надо лечь - то она ложилась, надо уехать - она уезжала, дочь она сама воспитала, за его больной матерью опять же она ухаживала, и вот как он её за все отблагодарил.
Высказав все обиды, Мария заявила, что Замятин, ничтожество, трус и подонок. Замятин все это молча выслушал, после чего заявил, что он подаст на развод, при этом всю тяжесть этого процесса возьмет на себя, её это никак не коснется. Услышав про развод, Мария от удивления аж присела, и это после того , что она для него сделала.
А так как она привыкла к комфортной жизни, да и вообще к этой квартире, Мария категорически отказала Замятину в разводе. Она заявила при этом, что для всех она останется его женой, а он в свою очередь, сделает так, чтобы она с дочерью ни в чем не нуждалась. Замятин молча проглотил все это.
На следующий день, Фролов приходит в детский дом, откуда хочет забрать своего сына, но тут всплывают препятствия. Дело в том, что он с Катериной не были официально женаты, так что установление его отцовства происходит только по решению суда, а в особых случаях по решению исполкома. Так что Фролов, не только не может забрать сына, он даже увидится с ним не может.
Проходит какое то время, ученые проводят в Сарове эксперимент, по обжатию взрывного имитатора плутониевого ядра. За третьим по счету экспериментом, наблюдают Курчатов и Замятин. Так уж получилось, что этот эксперимент оказался неудачным, взрыва шаровидной бомбы, начинённой октагоном не произошло.
Замятин предлагает, привести взрывчатки подольше, чтобы взрыв был помощнее. Курчатов говорит на это, что не в количестве взрывчатки дело, ибо они хотят накрыть плутоний взрывом одновременно со всех сторон, чтобы пошла цепная реакция, но этого как раз и не выходит.
Пока там остальные пошли смотреть на бомбу, которая не взорвалась, Фролов рассказывает Замятину, что ему он пытался забрать сына, но у него это не вышло, ибо ему сказали, что это сделать можно только через народный суд, но и тут шансов мало, особенно без жены и жилья.
Замятин говорит на это, что в принципе все правильно, ибо ребёнку нужен дом и полноценная семья, или он собирается таскать сына по полигонам. А так Замятин говори, что с квартирой он ему поможет, а Анна Сергеевна могла бы стать хорошей хозяйкой и женой.
А на этом моменте я пожалуй закончу, что будет дальше, вы узнаете в следующий раз. Если вам понравилась статья, ставьте лайки, чем больше тем лучше, пишите комментарии, ну и на сам канал подписываться не забывайте. Хотя откуда у канала возьмутся подписчики, если статьи выходящие на нем, никому не показываются и не рекомендуются от слова совсем?