Прошёл почти месяц. Максим не появлялся. И Мирослава, которая первые две недели подсознательно ещё пугливо ждала его визита, уже успокоилась и поняла, что все было шуткой, и юноша давно забыл о ней.
Она первое время даже думала, что это какой-то злой рок, преследующий её. Отец Наташи был младше неё на пять лет. Максим оказался ещё моложе. Для себя она решила, что не сделает такой ошибки вновь, и если он появится ещё раз, то сразу даст понять, что между ними ничего не может быть общего.
Но через месяц, когда Мирослава уже почти не вспоминала о новом знакомом, раздался звонок. Мирослава посмотрела в глазок и увидела Максима с букетом в руках. Она колебалась. Сначала даже решила не открывать, но Максим настойчиво звонил в дверь, и от громкого звонка проснулась Наташа.
Разбуженная раньше времени, она заплакала. Мирослава поняла, что Максим всё равно поймёт, что она дома, поэтому решила открыть.
Она была очень сдержанна и холодна, старалась не задерживаться взглядом на его лице и отводила глаза в сторону.
— Я вижу — ты не рада моему приходу, — улыбка сошла с лица Максима. — А я так старался. Вот на работу устроился, чтобы не с пустыми руками к таким хорошим девочкам.
Кроме букета цветов, Максим держал в руках пушистого плюшевого зайца и коробку с тортом.
Наташа подошла к матери и смущённо выглядывала из-за её ног.
— Зай, — увидела она игрушку.
Максим наклонился и протянул девочке плюшевого зайца. В её по- детски чистых глазах были радость и удивление.
Детская непосредственность, искренность, чистота, которую редко встретишь у взрослых людей, удивили и поразили Максима. Дочку брата трудно было чем-либо удивить — десяток кукол, множество плюшевых зверей и других, самых разнообразных игрушек. Этот ребёнок, в отличие от его племянницы, было видно, что не так избалован и был несказанно рад новой игрушке.
— Вот кто умеет по-настоящему радоваться и наслаждаться жизнью, — назидательно произнёс Максим. Наташа обнимала игрушку, гладила её по голове, по длинным обвислым ушам, крошечным пальчиком тыкала в нос, глаза, рот.
— Зай, зай, — повторяла девочка, целуя и обнимая игрушку.
— Зайцу можно только позавидовать, — заметил Максим. — Мне бы хоть чуточку такого внимания и любви. Но вижу, что хозяйка устала, не в духе — беру власть в свои руки, — Максим решительно прошёл на кухню, положил букет и торт на стол. Потом он вернулся в прихожую, снял кроссовки и вновь вернулся на кухню.
Мирослава не понимала, что происходит. Наташа пошла следом за Максимом. Она или вспомнила его, или свою роль сыграл подаренный заяц, но ребёнок уже не боялся незваного гостя. Девочка потянулась к букету.
— Не трогай, они колючие, — предостерёг Максим.
Мирослава стояла, прислонившись к стене в дверях кухни, наблюдая, как по-хозяйски Максим что-то искал в кухонных шкафчиках. Она уже понимала, что не сможет сегодня выставить его за дверь с цветами, с тортом. Мысли о том, чтобы отобрать у Наташи так понравившегося ей зайца, у неё даже не возникло — понимала, что сделать это будет сложно.
Максим нашёл в шкафу толстую пузатую вазу из красного стекла, налил из крана воды и поставил в неё, предварительно освободив от яркой красочной упаковки, белые розы. Букет стал не таким ярким, пышным и торжественным, цветы словно освободились из плена, они стали более живыми и настоящими.
А Максим уже наливал в чайник воду, зажигал газовую плиту, расставлял тарелки, чашки, искал нож, чтобы разрезать торт.
— Да, наглости тебе не занимать, — наконец-то прервала молчание Мирослава.
Вы прочли отрывок из 14-й главы повести Татьяны Пешко "Предубеждение и судьба".