— Ты серьёзно? — Кира стояла в тесной кухне родительской квартиры, сжимая в руке вилку так, будто могла использовать её в качестве оружия.
— Абсолютно, — мать, Светлана Викторовна, смотрела на неё с ледяным спокойствием. — Лера ещё учится, ей надо на работу ездить. Мы подумали, что ты могла бы помочь.
Кира усмехнулась. «Мы» всегда означало мать и её второй муж, которого девушка за человека не считала.
— Вы подумали, что я оформлю кредит, потому что Лере нужна машина? — Кира откинулась на спинку стула и покачала головой. — А я подумала, что ты хотя бы притворишься заботливой матерью, прежде чем просить меня о таком.
— Никто тебя ни о чём не просит, — голос матери зазвенел. — Это то немногое, что ты можешь сделать для своей семьи!
Кира посмотрела на Леру, сидящую напротив. Та хлопала глазами, изображая крайнюю степень невинности.
— Ты правда хочешь, чтобы я залезла в долги ради тебя?
— Ну, тебе одной машина не нужна, — пожала плечами сестра. — Ты никуда особо не ездишь.
В комнате стало душно. Кира резко встала, стул со скрежетом отъехал назад.
— Знаешь, Лер, ты совершенно права. Мне не нужна машина. Мне не нужна и эта квартира. Мне не нужна семья, которая обо мне вспоминает только тогда, когда что-то от меня надо.
— Сядь, ты себя ведёшь как… — начала было мать, но Кира уже шагала в коридор.
Она схватила куртку, резко распахнула дверь.
— Кира! — Светлана Викторовна выбежала следом. — Ты правда из-за какой-то глупости сейчас разыгрываешь драму?
Девушка повернулась.
— Это не драма, мам. Это — точка.
Она спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Снег сливался с серым небом. Кира стояла на платформе вокзала и смотрела, как подступает поезд. В кармане сжала купленный билет.
— Ты уезжаешь? — голос прозвучал неожиданно близко.
Кира резко обернулась. Лера стояла в нескольких метрах.
— Это очевидно.
— И не попрощаешься?
— А с кем?
Лера закатила глаза.
— Кира, ну ты серьёзно? Ты правда уходишь вот так? Из-за одной просьбы?
— Это не одна просьба. Это их тысяча первая просьба.
Поезд замедлялся.
— Мамка тебе этого не простит.
— Хорошо. Значит, хотя бы раз в жизни она и мне что-то не простит, а не наоборот.
Кира шагнула в вагон и не оглянулась.
Квартирка в центре Казани была крошечной. Но она была её.
Кира смотрела на стены и пыталась понять, каково это — впервые иметь что-то только для себя.
Телефон зазвонил.
— Ну привет, дочь, — голос матери звучал холодно.
Кира вздохнула.
— Давай сразу к делу. Что тебе нужно?
— Ты снова на ножах с семьёй, но ведь Лера ни в чём не виновата. Она выходит замуж.
— А мне что с этим делать?
— У неё нет своего жилья.
— Прекрасно. Пусть снимает.
— Ты уже два года живёшь одна. Вряд ли тебе так уж нужна эта квартира.
Кира закрыла глаза.
— Ты предлагаешь мне оформить жильё на сестру?
— Ну конечно! Ты ведь понимаешь, как это важно? У тебя пока нет семьи. А у неё будет.
Смех сам вырвался из груди.
— Мам, ты гениальна. Правда.
— Я вижу, ты даже не собираешься это обсуждать.
— Угадала.
— Тогда ты мне больше не дочь.
Кира посмотрела на открытую дверь балкона.
— Ну наконец-то.
Она прервала вызов и шагнула за порог квартиры.
Жизнь не стояла на месте.
— У тебя не бывает ощущения, что ты иногда становишься главным злодеем в собственной семье? — Кира подняла глаза на Илью, который стоял у окна их офиса и жевал карандаш.
— У меня даже не «иногда». У меня это круглосуточно, — парень усмехнулся, бросая карандаш на стол. — Что опять случилось?
— Мать позвонила. Сказала, что я больше не её дочь.
— Поздравляю — Он вздёрнул бровь. — Подожди… А ты что, у неё деньги украла? Или мужа увела?
— Ужас, как тебе повезло с чувством юмора, — Кира закатила глаза. — Нет, я просто отказалась переписать на сестру свою квартиру.
— А-а-а, тогда да, тогда, конечно, ты чудовище.
Кира вздохнула, закрывая ноутбук.
— Можно я просто скажу это вслух и мы закроем тему?
— Давай.
— Я устала от них. Устала быть той, кого вспоминают только тогда, когда нужно что-то взять.
— Говори дальше, мне нравится этот монолог.
— Устала слушать, что я эгоистка, потому что не хочу делиться тем, что заработала сама.
— Хочу вставить саркастический комментарий, но пока что ты на таком правильном пути, что даже я не хочу перебивать.
— Хочу продать квартиру и уехать к чёрту на рога.
— Всё, Кира, ты — моя героиня. Где мой попкорн?
Она устало рассмеялась и толкнула его локтем.
— Что бы ты сделал на моём месте?
— А ты уверена, что хочешь услышать мой совет?
— Ну, попробуй.
— Продал бы квартиру. Снял бы жильё где-нибудь в Европе или у моря, где нет никого, кто знает тебя и твои семейные разборки. И начал бы жить для себя.
Кира задумалась.
— Ты ведь просто сказал первое, что пришло в голову?
— Ага, но теперь это звучит так хорошо, что я сам захотел так сделать.
***
Она продала квартиру через три месяца.
— И куда ты теперь? — спросила Алиса, её соседка по офису, когда Кира складывала вещи в коробку.
— Пока в Питер. Там у меня есть знакомые, можно переждать, а потом решу.
— А твои? — Алиса махнула рукой, подразумевая «семью».
— Мать меня уже вычеркнула, сестра молчит, отчим всегда меня ненавидел. Никто даже не спросил, что я собираюсь делать.
— Им хоть сказали?
— Конечно. Мама написала «делай что хочешь» и заблокировала меня.
— Жёстко.
— Да нормально. Я бы, может, даже расстроилась, но я так устала, что мне всё равно.
Кира взяла коробку и направилась к выходу.
— Позвони, когда устроишься.
— Зачем?
— Чтобы я знала, где тебя искать, если передумаешь ненавидеть всех.
Квартира в Питере оказалась странной. В ней не было кровати, зато стояло три кресла-качалки, огромный книжный шкаф и комод с фарфоровыми статуэтками.
— Это бабушка оставила, — объяснила знакомая, у которой Кира арендовала жильё. — Я их не выкидываю, вдруг кому-нибудь нужны.
— Если я найду того, кому нужны фарфоровые собачки, я вам сообщу.
Через два дня Кира поняла, что не знает, что делать со своей жизнью.
Она сидела в кафе, застряв между желанием купить билет дальше и страхом снова оказаться без понятия, куда двигаться.
— Ты, случайно, не в бегах? — раздался знакомый голос.
Она подняла глаза.
Илья.
— Ты что тут делаешь?
— Вообще-то я из Питера. Ты думала, я просто так тебе говорил, что надо уехать сюда?
Кира покачала головой.
— Ты нормальный? Почему я только сейчас об этом узнаю?
— А ты спрашивала?
Он сел напротив, откинувшись на стуле.
— Окей, и какой у тебя план дальше?
— Пока ищу вдохновение.
— У меня есть один вариант.
Кира подозрительно посмотрела на него.
— Я сейчас боюсь, что ты предложишь что-то нелегальное.
— Нет. Просто у меня есть идея, как тебя отвлечь.
— И как?
— Купи билет в Калининград на завтра.
Кира рассмеялась.
— Ты издеваешься?
— Нет. Поехали.
— А что мне там делать?
— Например, жить.
Она не ответила.
Но через полчаса купила билет.
***
Кира стояла у окна гостиничного номера и смотрела, как волны разбиваются о берег. Она всё ещё не понимала, как именно оказалась в Калининграде. Ещё три дня назад у неё была квартира в Питере, а теперь — чемодан, билет в один конец и какая-то пугающая лёгкость в груди.
— Тебя не напрягает, что ты полностью игнорируешь любые логичные жизненные решения? — раздался голос Ильи из-за её спины.
— Ты про что?
— Про то, что нормальные люди сначала находят работу, потом жильё, а уже потом переезжают в новый город. А ты начала с переезда.
Кира пожала плечами.
— Я никогда не была нормальной.
— И в этом твоя главная проблема, но, с другой стороны, возможно, именно поэтому я тебя уважаю.
Он протянул ей ключи.
— Что это?
— Квартира. Я снял ее для тебя.
— Серьёзно?
— Нет, я просто так раздаю ключи всем подряд. Конечно, серьёзно.
Кира закатила глаза, но взяла ключи.
— Илья, ты не находишь, что слишком сильно вмешиваешься в мою жизнь?
— А ты не находишь, что твоя жизнь просила, чтобы кто-то вмешался?
Она хотела возразить, но не смогла.
Новая квартира была больше похожа на музей. Обои в цветочек, мебель явно из 90-х, а на кухне стоял сервант с хрустальными бокалами, которые никто никогда не использовал.
— Здесь, конечно, можно снимать кино про несчастную любовь.
Кира обернулась. Илья стоял в дверном проёме, скрестив руки.
— А ты-то что тут делаешь?
— Пришёл проверить, не сбежала ли ты обратно в Питер.
— Пока нет.
Он прислонился к косяку.
— А серьёзно. Ты вообще понимаешь, зачем сюда приехала?
Она задумалась.
— Я не знаю.
— Это честный ответ.
— Я просто не хочу никуда возвращаться. Я не хочу, чтобы кто-то снова сказал мне, что я что-то должна.
— И что теперь?
Кира села на подоконник.
— Я нашла работу.
— Где?
— В маленьком книжном магазине в центре.
— Ух ты, новая глава в твоей жизни будет такой вдохновляющей, что даже я захотел её прочитать.
Она усмехнулась.
В книжном магазине пахло старыми страницами и пылью.
— Ты новенькая? — спросила пожилая женщина за кассой.
— Похоже на то.
— Это хорошо. Молодые люди редко соглашаются работать здесь. Им подавай интернет, технологии… А книги всё ещё живые.
Кира кивнула.
— Вы правы.
Она начала разбирать коробки с новыми поступлениями, когда зазвонил телефон.
Это была мама. Она застыла, глядя на экран.
— Ты ответишь? — спросила старушка.
— Нет.
Звонок продолжался, а потом сменился сообщением.
«Ты продала квартиру? Как ты могла?»
Кира смахнула его в архив и продолжила работать.
Вечером она встретилась с Ильёй на набережной.
— Тебе звонили, — он сказал это не как вопрос, а как факт.
— Да.
— И?
— И ничего.
— Ты не думаешь, что они могли что-то осознать?
Кира усмехнулась.
— Ты правда так думаешь?
— Нет. Но было бы неплохо, если бы они хоть раз повели себя как нормальная семья.
— У них был шанс.
Они шли вдоль воды, и Кира чувствовала, что впервые за долгое время её никто ни в чём не упрекает.
— И что дальше? — спросил он.
— Я не знаю.
— Хочешь билет в новую точку на карте?
Она задумалась.
— Может быть.
Он улыбнулся.
— Тогда не выключай телефон. Завтра скажу, куда поедем.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты абсолютно безрассудная? — спросил Илья, пока Кира закрывала рюкзак.
— Ты говоришь это каждый день.
— И ты всё равно не слушаешь?
— Абсолютно.
Они стояли в аэропорту, где Кира только что купила билет в Сочи.
— Я даже не спрашиваю, почему именно туда, — Илья тяжело вздохнул. — Потому что знаю, что ты скажешь что-то вроде: «Просто захотелось».
— Именно так я и хотела сказать.
— Тебя нельзя оставлять без присмотра.
— У тебя есть три минуты, чтобы решить, летишь ли ты со мной.
Он прищурился.
— Ты просто используешь меня как личного навигатора.
— Возможно.
— Ты ужасный человек.
— Ты всё равно летишь?
Он закатил глаза.
— Конечно.
Сочи был влажным, ярким и слишком громким после тихого Калининграда.
— С ума сойти, два месяца назад ты не знала, куда себя деть, а теперь у тебя уже третий город в списке, — Илья шёл рядом, засовывая руки в карманы.
— У тебя всё ещё есть шанс сбежать.
— Поздно. Мне уже слишком интересно, что ты ещё придумаешь.
Она улыбнулась.
— Я нашла работу.
— Конечно. Ты не умеешь просто отдыхать.
— Это не работа. Это просто проект. Редактор в местном журнале.
— Тебя правда кидает по всем возможным местам.
— Думаешь, это плохо?
— Думаю, это говорит о том, что ты живая.
В один из дней, когда Кира шла по набережной, телефон завибрировал.
Это был звонок от мамы. Она остановилась. Сердце не дрогнуло, руки не затряслись.
Она открыла сообщение.
«Ты даже не интересуешься, как у нас дела. Тебе всё равно на семью?»
Кира посмотрела на экран, потом на море.
И набрала ответ.
«Да. Мне всё равно».
И тут же добавила номер в чёрный список.
— Ты улыбаешься, — сказал Илья, когда она вернулась в гостиницу.
— Правда?
— Что-то случилось?
— Да. Я только что перестала быть жертвой их манипуляций.
— И каково это?
— Как будто я наконец стала собой.
Он усмехнулся.
— Ну, теперь-то ты остановишься?
— Не знаю.
— Ты в любой момент можешь вернуться.
— Знаю.
Они сидели на крыше отеля, ветер раздувал волосы Киры, а она впервые за долгое время чувствовала не страх, не вину, не боль, а свободу.
— И куда дальше? — спросил он.
Она задумалась.
— Думаю, в другую сторону.
Эпилог
Через полгода Кира сидела в кафе в Тбилиси и смотрела, как солнце скользит по крышам домов.
Она не знала, сколько ещё будет путешествовать. Но впервые в жизни её это не волновало.