Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 39.
– Да он просто верхушек нахватался – усмехается Эд – только вот опасно это, когда люди с такой фантазией и такими целями свободно по земле ходят.
Мы сидим почти до самой темноты, до позднего вечера. Мне совсем не хочется, чтобы наши гости расходились, тем более, за столом такая уютная атмосфера, и погода такая теплая, что хочется, чтобы эти посиделки с близкими друзьями продолжались.
– А где Ульяна? – тихо спрашивает меня Эд.
– Она вроде на выходные в город собиралась – отвечаю я – дел много у нее, она почти не отдыхает. Как будто там встреча одноклассников затевается.
– Так она вроде из того же города, что Маслов и Карина?
– Да, но говорит, что все одноклассники в основном сюда перебрались – наш-то город больше по размеру.
Гости расходятся очень поздно, и хотя во дворе от многочисленных фонариков достаточно светло, то там, то там по углам вырисовываются разного рода страшноватые тени. Мы с Агнией вроде не пугливые, но торопимся домой, и животных тоже забираем в дом.
Я просыпаюсь среди ночи внезапно, от рыка Хана.
Часть 39
Я очень устала, а потому решила, что не стоит разбираться прямо сейчас с тем, что там за бомба или мина образовалась у Лелика. В конце концов, воскресенье уже завтра, вот приедет – и расскажет.
Кроме того, я бы позвала еще и Эда – у него все равно завтра выходной, ему тоже отдыхать надо и в город он, по всей видимости, не собирается. Нравится ему в Заячьем, он даже у Анфиски летнюю кухню снял – она у нее просторная и уютная. Баба одинокая, время есть, чтобы все вокруг обуютить, так что ничего удивительного. Думаю, эта самая Анфиска питает тайную надежду на то, что сможет охмурить строгого следователя. А хитрый Эд ее, в принципе, и не разубеждает. Готовит она вкусно, всегда у нее дома чистота и порядок, так что если что – она Эда окружит теплотой и заботой. Но тот вроде пока держится, не поддается ее чарам. А вот вторая продавец, товарка Анфиски, небезызвестная Галина, стала люто ей завидовать. Еще бы - такой мужик!
Но кроме Эда явились и Олег, и Матвей, и Марк. Не было в нашей теплой компании только Ульяны. Мужчины снова намутили шашлык и поставили в беседку бутылку коньяка.
– И когда он приедет? – спрашивает меня Эд. Я вижу, что он очень нетерпелив, ему не терпится узнать, что там откопал Лелик. Новостей в последнее время очень много, а тут еще и этот «сумасшедший ученый», как называет его Эд, нарыл что-то такое, что аж в гости собирается приехать.
Эд помогает мне резать салат из свежих овощей, а сам в это время рассказывает, втягивая носом запах свежего сельдерея.
– В общем, мне позвонила Анютка. Она приехала из тюрьмы, где в очередной раз навещала своего возлюбленного. Конечно, она напугана сейчас – после того, как с украшением ее поймали. Так вот, сказала, что расспросила Гошку об этом украшении, которое ты обнаружила у нее на шее.
– И? Все до банального просто?
– Да. Он сказал ей, что это украшение отдал ему отец, знаешь, когда? Когда произошла эта история со скитом. Ну, помнишь, когда ловили «охотников», Уля рассказывала тебе, как залезла к нему в машину, и он привез ее в скит? А после испугался, что ей будет грозить опасность, и сделал так, что им пришлось расстаться тогда? Ульяна жила в городе, а они с Гошкой – в Заячьем?
– Да помню я, Эд! То есть этот кулон с цепочкой он подарил ему тогда?
– Да. Но Гошка не помнит, по какому именно случаю. Просто подарил и все. Это не было привязано к какой-то дате, или к событию. Просто обычный подарок, но Гошке, по словам Анютки, цепь и кулон понравились, слишком необычные, и он с радостью принял этот подарок. Еще Анютка попыталась осторожно спросить его, что он знает о знакомых отца из прошлого. Но Гошка ответил ей, что папаша не слишком с ним делился.
– Ничего удивительного – говорю я – Маслов даже со своими родными был крайне скрытным типом, так что то, что Ульяна и Гошка половины про него не знают – это факт.
– Теперь, скорее всего, переняв модель поведения своего отца, Гошка ведет себя точно также по отношению к своей жене.
– Ты про Анютку?
– А что, у Гошки, кроме нее, есть еще жены?
– Этого я не знаю. Все может быть.
– Ась, он в тюрьме, и он не какой-нибудь там эмирский шейх.
– Эд, ты что, шуток не понимаешь? – я качаю головой – только бы бедная Анютка от него не забеременела. Рожать и воспитывать ребенка в таком раздрае – это жесть.
– Мне кажется, ей у психолога надо курс лечения пройти.
– Да она не согласится ни за что. Считает себя здоровой... А я тоже думаю, что она больна.
– Ась, ну где твой приятель?! Уже жрать охота!
– Он всю ночь с образцами работал. Сейчас может и отсыпаться.
Лелик приезжает тогда, когда нами открыта уже вторая бутылка коньяка. При этом все мы абсолютно трезвые и ведем разговор о том, что происходит в Заячьем и под ним – в прямом смысле этого слова, учитывая, что недалеко от Заячьего имеется непонятно для чего построенная сеть бункеров.
– Я послал запрос в министерство строительства – хочу знать, что они напишут по поводу подземной жизни Заячьего, и вообще, знают ли они о том, что там, под землей, целая сеть этих бункеров. Если они в курсе, у них должен быть план строительства...
Олег пожимает плечом:
– Если это все построено при царе Горохе, этого плана может просто – напросто и не быть.
Когда у ворот останавливается машина, мы все дружно высыпаем на улицу. У Лелика взъерошенная грива, не стриженная уже месяца два, а то и три, обросший щетиной подбородок и красные от недосыпа глаза. На нем модные джинсы... и пижамная куртка.
– Лелик – спрашиваю его с жалостью, когда он рассеянно клюет меня в щеку – ты хоть ел что-нибудь?
– Только кофе – мотает он головой – пил кофе. А сейчас мне чего-нибудь бы покрепче...
– Пойдем... Мы тебя покормим и напоим, а потом ты нам все расскажешь.
Он достает из машины книгу, которая досталась мне от Метельцева.
– Вот, возьми, про нее мы тоже сегодня поговорим.
Я провожаю Лелика в беседку, в тарелку ему накладываю всего самого вкусного, наливаю коньяка, все мы дружно соединяем наши бокалы и выпиваем. Лелик, держа в руках какие-то бумажки, начинает свою речь. Я же кидаю взгляд на Агнию – она смотрит на него с таким обожанием, даже не скрывая этого. Что же, Лелик интересный персонаж, к тому же умный и начитанный. Они с Агнией совершенно разные, потому она так и очарована им.
– Друзья мои! – торжественно начинает мой друг – когда я начал исследовать генетику непонятного мне существа по предоставленным Асей образцам, я не думал, что натолкнусь на то, с чем мне придется работать очень и очень долго и упорно. Тогда, когда я рассказывал Асе про таинственного зверя, я был просто уверен в том, что все до конца исследовал и понял, но как оказалось позже – был один факт, который смущал меня. Вот на нем-то я, так сказать, и застрял. И долго пытался понять, что же тут не так, и где я ошибаюсь. По научному объяснять это долго, потому скажу проще – меня смущали некие составляющие ДНК из луковиц шерсти, которую зверь клочками оставил на кустах у Аси в саду, и которые она впоследствии передала мне для изучения. Я никак не мог понять – что же это может быть. Но потом меня осенило – такие опыты, какой бы суперпрофессор их не ставил, даром не проходят. И как раз это-то и стало у профессора Метельцева отступлением от нормы в этом опыте с Вельзевелом. Мы многие думали тут – чего же испугался Метельцев. Так вот, мне кажется, я могу ответить на этот вопрос. И скажу так – профессор на каком-то этапе все же допустил ошибку, которая стоила ему... огромного разочарования.
– Лелик! – я вздыхаю – мы все очень ценим твое красноречие, но давай ближе к делу.
– Ась – он протягивает мне свои бумажки с исследованиями – ты все-таки ближе к теме, ветеринар. Думаю, ты сможешь понять, в чем тут дело.
Я нетерпеливо листаю расчеты, формулы, выведенные в колонки и столбцы, и когда дохожу до конца и читаю выводы Лелика, то сначала ничего не понимаю.
– Что все это значит?
– Ну, детка, ты всегда была такой сообразительной! Читай же!
Я внимательно смотрю на всех, кто сидит за столом и выжидающе смотрит на меня.
– Ребят... если Лелик прав, то у меня слов нет просто... Лелик – это то, о чем я думаю?
– Именно так, дорогая...
Мы с Леликом всегда понимали друг друга с полуслова. Пораженная открытием своего друга, я замолкаю, все остальные за столом – тоже. Первым в себя приходит Марк.
– Ну, может вы посвятите нас в подробности того, о чем вы теперь уже вдвоем в курсе?
– Да – говорю я – согласно выводам Лелика, животное, которое профессор Метельцев вывел, как соединение ДНК волка, собаки и кошки... имеет вторичные половые признаки.
– Что? – глаза Агнии напоминают блюдца – подожди, ты хочешь сказать, что это самкосамец? Или как там? Трансгендер?
Лелик кивает и посылает ей воздушный поцелуй.
– Ты права, любовь моя.
– Вот это да! – у Эда слов нет, чтобы описать то, что он чувствует сейчас – так и хочется задать вопрос – а что, так бывает?
– Это животное имеет половые органы и самца, и самки – говорит Лелик – и способно производить потомство.
– Гермафродит – фыркает Олег – честно говоря, я бы ни за что не поверил.
Лелик кивает.
– Когда животное появилось на свет, профессор почти сразу осознал, что это – большая ошибка, он что-то где-то сломал в структуре ДНК и получилось вот это...
Агния смотрит на меня и шепчет:
– Вот почему Хана к ней тянет! У нее есть признаки самки.
– И что с этим делать? – спрашивает Матвей – насколько я понимаю, это не есть какая-то положительная его черта. То есть такое что у людей, что у животных, может приводить к печальному концу. Вспомните фильм про Годзиллу! Разве там не было также? Или я не прав?
– Прав, приятель. Но что касается Годзиллы – это было существо самооплодотворяющееся. Здесь другое, но скорее всего, именно этой особенности Вельзевела и испугался профессор Метельцев. А по поводу того, что это может быть вредным – эта особь не долгожитель. Он проживет еще года три-четыре и все. Такие особи за счет этого отклонения, быстро стареют и также быстро умирают.
– Если только сумасшедший старик не найдет способа продлить ему жизнь – говорит Агния.
– Слушайте, так может тогда коровы и люди именно для этого и предназначены?
– Ага! И отобраны специально, посписочно, да?
– Нет. Коровы и люди – это для другого.
– Лелик, ты что там говорил про книгу, которую привез мне? Что мы о ней тоже поговорим?
– Да. По поводу книги. Эта книга просто кладезь информации по генетике. Впрочем, неудивительно, потому что в третьем рейхе проводили подобные опыты, в том числе, с целью нахождения путей для излечения от разного рода болезней... И еще кое с какой целью... А именно – с целью проведения опытов по генетическому восстановлению структуры клеток...
– То есть – по оживлению? – спрашиваю я.
– Почти... И профессор Метельцев очень любил изучать эту тему. И оставлял на полях пометки на русском языке, которые я тоже тщательно изучил.
Марк присвистывает.
– Далеко пошел обычный преподаватель ВУЗа...
– Так и есть... Метельцев, как по мне, взял на себя слишком много, за что и поплатился. Да, вероятно, в некотором роде он был гением, но не настолько, чтобы провести успешно эксперимент, который никто не додумывался никогда провести. В результате все окончилось неудачей. И еще нужно учитывать один момент – этот зверь, Вельзевел, очень хорошо вымуштрован. Поломка в ДНК отразилась на его психике, зверь агрессивен и должен быть настроен так ко всем живым особям. Он бы без разбора разодрал каждого, кто встанет на его пути, но судя по вашим рассказам, этот – не такой. Следовательно, кто-то в течение долгого времени воспитывал его.
– Метельцев это понимал – киваю я – потому и испугался, и хотел пойти и сдать этого зверя, созданного им самим, но ему не дали. Скорее всего, старик убедил Маслова, что он справится с воспитанием Вельзевела.
– И надо сказать – справился – подхватывает Эд – он превратил животное в очень умное создание! Вспомните только историю с «жучком», который Вельзевел обнаружил на сумке хозяина! На «жучке», скорее всего, остался посторонний запах...
– Кстати, как там Евгений Алексеевич? – спрашиваю я у него.
– Каждый день ему звоню. Все в порядке. Вряд ли Гурт будет на него размениваться, у него сейчас другие заботы.
Я поворачиваюсь к Лелику.
– Лелик, как думаешь – Метельцев мог серьезно начать заниматься тем, что написано в этой книге?
– Ася, мне кажется, у него были подобные планы. Потому что он оставлял пометки на полях, которые говорили о том, что то или иное действие он желает проверить на практике. Восстановление клеток – это серьезный генетический опыт, но даже у немцев в этом отношении было маловато знаний. Что уж говорить о Метельцеве – для него это было бы полным провалом.
– А мне кажется – вставляет Матвей – у него бы все получилось... Я ведь тоже неплохо его знал. Это был человек очень сильной воли, целеустремленный, так что думаю, ему бы удалось добиться того, чтобы достигнуть успеха в этой области.
– А мне кажется, что он изучал это не один – говорю я – Гурт, по словам допрошенных нами парней, не отходил от него ни на шаг.
– Ага, и сейчас сам мечтает достигнуть успеха в этих экспериментах.
– Знаете – это уже Агния – а я даже не сомневаюсь, что этот чокнутый как бы кооперирует свои знания в двух областях: в генетике – их он получил от Метельцева из книги, и в своей этой никому не понятной религии – тут он уж сам откуда-то откапывает разные знания... Потому и мечтает, чтобы у него все получилось с помощью двух абсолютно разных направленностей – науки и, грубо говоря, религии...
– Да он просто верхушек нахватался – усмехается Эд – только вот опасно это, когда люди с такой фантазией и такими целями свободно по земле ходят.
Мы сидим почти до самой темноты, до позднего вечера. Мне совсем не хочется, чтобы наши гости расходились, тем более, за столом такая уютная атмосфера, и погода такая теплая, что хочется, чтобы эти посиделки с близкими друзьями продолжались.
– А где Ульяна? – тихо спрашивает меня Эд.
– Она вроде на выходные в город собиралась – отвечаю я – дел много у нее, она почти не отдыхает. Как будто там встреча одноклассников затевается.
– Так она вроде из того же города, что Маслов и Карина?
– Да, но говорит, что все одноклассники в основном сюда перебрались – наш-то город больше по размеру.
Гости расходятся очень поздно, и хотя во дворе от многочисленных фонариков достаточно светло, то там, то там по углам вырисовываются разного рода страшноватые тени. Мы с Агнией вроде не пугливые, но торопимся домой, и животных тоже забираем в дом.
Я просыпаюсь среди ночи внезапно, от рыка Хана. Сквозь сон бормочу:
– Боже мой, ну что еще произошло?! Хан, замолчи!
Но собака продолжает рычать, глядя на окно. Легкий тюль на нем колышется от ветра, я включаю ночную лампу, смотрю в сторону окна и вздрагиваю от увиденного женского силуэта, четко прорисованного при свете луны. Длинные распущенные волосы, длинная ночная сорочка белого цвета – но чисто привидение! Силуэт поворачивается ко мне лицом, и тут я понимаю, что это Анютка. У нее абсолютно белая кожа, под глазами – синие круги, взгляд остановившийся, бессмысленный.
– Анюта – говорю я спросонья и Хану – Хан, да молчи ты! Ань, а ты че тут делаешь так поздно?
Она ничего не отвечает – разворачивается и идет в сторону огорода, к той самой калитке, через которую можно попасть в их огород. Вероятно, возвращается она к себе тем же путем, по которому пришла ко мне.
В комнату входит сонная Агния.
– Ну че вы не спите? – недовольно бубнит она – сами не спят и никому покоя нет!
– Прости – отвечаю ей – разбудили мы тебя. Тут Анютка по огороду ходит... странная какая-то.... Среди ночи...
Зеваю громко, закрываю плотные портьеры на окне и само окно, плюхаюсь на подушку – досыпать.
– Может, у нее сомнамбулизм? – в унисон мне зевает Агния и уходит к себе.
А утром, едва проснувшись, я выхожу на крыльцо, потягиваюсь сладко, и вдруг слышу в соседнем огороде громкие крики тетки Дуни, крики хриплые, с ощущением, что человеку грозит опасность.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.