Ох, уж эта предпасхальная суета! Но для Клавдии Петровны, дамы элегантного возраста с сединой в идеально уложенных волосах, суета эта была особенной. Ведь предстояло печь кулич! Не просто кулич, а легенда, шедевр, вершина кулинарного мастерства! Он был пышным, но не рыхлым, влажным, но не мокрым, сладким, но не приторным.
Аромат его, сотканный из ванили, цитрусовых цукатов и ещё каких-то секретных ингредиентов, заполнял не только квартиру Клавдии Петровны, но и, казалось, всю лестничную клетку, вызывая у соседей неконтролируемое слюноотделение и завистливые вздохи. Этот кулич был способен исцелять от хандры и примирять даже самых заклятых врагов (по крайней мере, так утверждала сама Клавдия Петровна).
Этот кулич разрезали на Пасху, после посещения церкви. Им наделяли родственников ближних и дальних, соседей - куличей Клавдия Петровна пекла много. Все принимали с радостью, и даже высококлассные хозяйки и мастерицы дел кулинарных признавали: лучше кулича Клавдии Петровны не было и нет. И врядли будет.
И вот, за три дня до Пасхи, этот бесценный рецепт, бережно хранимый в старенькой тетрадке в клеточку с выцветшими чернилами, исчез!
– Караул! – воскликнула Клавдия Петровна, обнаружив пропажу. – Лишили самого святого!
Она перевернула вверх дном всю кухню. Перетрясла все ящики, заглянула под каждый коврик, даже проверила (на всякий случай) в морозилке, между пакетами с замороженной смородиной и пельменями. Рецепта не было.
Клавдия Петровна обыскала всю квартиру, заняла под ковер на полу, ща ковер на стене и даже заглянула в стиральную машинку: а вдруг?
Тетрадки с рецептом не было нигде.
Первой под подозрение попала Варвара, соседка снизу. Варвара была женщиной внушительных размеров, с громким голосом и страстью к ярким нарядам. Она славилась своими пирогами, но до куличей Клавдии Петровны им было, как до Луны пешком.
– Варварушка, голубушка, – начала Клавдия Петровна, позвонив в дверь соседки, – вы ко мне вчера не заходили? Ничего у меня не брали? А то у меня рецепт кулича пропал. Может, это вы почитать взяли? — Клавдия Петровна смущенно теребила в руках скатерть на столе.
Варвара, которая в этот момент увлеченно лепила вареники с вишней, от неожиданности чуть не уронила скалку.
– Клавдия Петровна, что за странные вопросы? – обиженно воскликнула она. – Я к вам с позавчерашнего дня и носа не показывала! У меня своих дел по горло!
– Ну, мало ли… – пробормотала Клавдия Петровна. – Может, за солью заходили… Или… за спичками…
– Клавдия Петровна, у меня и соль, и спички свои имеются! – Варвара фыркнула. – И вообще, я считаю, что каждый должен печь по своим рецептам! А не заглядываться на чужие!
– Да я и не заглядываюсь! – оскорбилась Клавдия Петровна. – Просто… рецепт пропал… мой… кулича…
– Ну, так ищите у себя! – посоветовала Варвара и захлопнула дверь.
Следующей на очереди была Зиночка, дальняя родственница, худенькая, как тростинка, и вечно порхающая, как бабочка. Зиночка славилась своей забывчивостью и привычкой "одалживать" вещи, а потом "забывать" их возвращать.
– Зинуля, душечка, – защебетала Клавдия Петровна в телефонную трубку, – ты же ко мне на днях заглядывала? Помнишь, за нитками?
– Ой, тётя Клава, здравствуйте! – пропищал в ответ тоненький голосок Зиночки. – Да-да, заходила! Такие ниточки чудесные, как раз для моей вышивки подошли!
– А ты… случайно… ничего больше у меня не брала? – осторожно спросила Клавдия Петровна. – Ну, там… тетрадочку… в клеточку…там рецепт кулича…
– Тетрадочку? – удивилась Зиночка. – Нет, тётя Клава, не брала! Я же только ниточки! И вообще, я сейчас на строжайшей диете! Мне только огурцы и воду можно! Какие уж тут куличи!
– Ну, ладно… – вздохнула Клавдия Петровна. – Извини, что побеспокоила…
Оставалась Людмила, соседка по лестничной клетке. Людмила была тихой, скромной женщиной, предпочитавшей проводить время за вышиванием крестиком и чтением романов. Она редко выходила из дома и ни с кем особо не общалась.
Клавдия Петровна постучала в дверь Людмилы робко, почти неслышно.
– Людмила Сергеевна, простите, что отвлекаю… – начала она, когда дверь приоткрылась. – Вы… случайно… не видели у меня…
Людмила Сергеевна, с иголкой в руке и недошитым пасхальным рушником, испуганно заморгала.
– Что вы, Клавдия Петровна! Я же… я же к вам не захожу… Я вообще редко из дома выхожу…
– Да я понимаю… – вздохнула Клавдия Петровна. – Просто… рецепт пропал…
– Рецепт? – переспросила Людмила Сергеевна. – Какой рецепт?
– Кулича… – жалобно ответила Клавдия Петровна. – Самого лучшего кулича на свете…
Людмила Сергеевна сочувственно покачала головой.
– Как жаль… Но я, правда, не видела…
Клавдия Петровна побрела домой, совершенно убитая горем. Она уже представляла себе, как будет встречать Пасху с магазинным куличом, сухим, бездушным, лишённым той самой прелести, которая делала её собственный кулич неповторимым. И никого не сможет угостить. Ни дочку с зятем, ни любимую внучку, ни Зиночку, ни соседок…
Весь день она провела в унынии, перебирая в памяти все возможные варианты, куда мог деться рецепт. Может, она сама его куда-нибудь засунула и забыла? Может, его утащила её кошка Мурка, известная любительница поиграть с бумажками? Может, его… похитили знаменитые шеф-повара и будет печь по нему кулич в дорогих ресторанах?
На Пасху, когда за окном уже вовсю пели птицы и звонили колокола, Клавдия Петровна сидела за столом, на котором красовался покупной кулич. Она сходила в церковь одна, никого и в гости не звала, и сама к родне ехать отказалась. На душе скребли кошки.
Вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стояла Катенька, внучка Клавдии Петровны, с сияющей улыбкой и большой, красиво украшенной коробкой.
– Бабулечка, с праздником светлой Пасхи! – воскликнула Катя, протягивая коробку. – Я тебе сюрприз приготовила!
Клавдия Петровна с недоумением открыла коробку. И… ахнула.
В коробке, источая тот самый, неповторимый, божественный аромат, лежал ОН! Её кулич! И не один, а целых три, один другого краше.
– Катюша?! – прошептала Клавдия Петровна. – Но… как? Откуда?
Катя смущенно улыбнулась.
– Бабуль, ну… я… это… – замялась она. – Я у тебя рецептик… позаимствовала… Тихонечко… Ты же так его любишь… А я помню, как ты говорила, что тебе тяжело у плиты долго стоять, что у тебя сердечко… Вот я и решила… сделать тебе приятное…
Клавдия Петровна смотрела на внучку, и слезы радости застилали ей глаза.
– Девочка моя золотая! – проговорила она, обнимая Катю. – Ну разве ж я могла подумать… Это же… это же самый лучший подарок на свете!
Она отрезала кусочек кулича, поднесла его к губам, вдохнула знакомый аромат…
– А ведь и правда, – пробормотала она, жуя, – я совсем забыла, что тебе этот рецепт на прошлый день рождения подарила! Старая я стала, совсем память никудышная…
Катя рассмеялась, а Клавдия Петровна захлопотала – водрузила кулич на стол, поставила чайник.
Прихлебывая сладкий чай, подумала, что Пасха – это, и правда, чудесный праздник. И что любовь и забота близких – это гораздо важнее любых, даже самых волшебных, рецептов.
Когда Катя упорхнула, приехали дочка с зятем на чай с куличом. Потом посидели с соседками, и Клавдия Петровна поделилась историей чудесного возвращения кулича. Настоящей пасхальной!
– А ведь в меня пошла Катюшка, в меня! – думала, засыпая после шумного дня Клавдия Петровна. – И печь мастерица, и душа жалостливая, добрая. И кулич любит – наш кулич.