Ключ в замке застрял как назло. Серёга чертыхнулся, дёрнул сильнее. Железяка наконец поддалась, но рука соскользнула и костяшки впечатались в дверную раму. Боль прострелила запястье, отдалась куда-то в локоть.
— Да что за... — Он затряс кистью. Под ногтем большого пальца набухла кровь.
Две недели на буровой выжали все соки. Мысли крутились вокруг одного: упасть на кровать и отключиться часов на двенадцать. Ногой он подтащил к себе большую дорожную сумку — за пятнадцать вахтовых дней она словно обросла дополнительным весом.
Сзади кто-то кашлянул.
Он обернулся, готовый буркнуть соседу, чтоб не мешал, но слова застряли в горле. На лестничной клетке между этажами, прижавшись к перилам, стояла Ирка. Его бывшая. А рядом с ней... пацан лет пяти. Щуплый, с наголо остриженной головой и испуганными глазами цвета растаявшего шоколада. Ирка всегда смеялась, что у самого Серёги глаза как кофейная гуща — не поймёшь, что на дне.
Серёга моргнул. Может, от усталости мерещится? Но Ирка не исчезла. Напротив, сделала маленький шажок вперёд. Руки нервно теребили ремешок сумочки.
— Здрасьте, — пацан вдруг улыбнулся, показав щербинку между передними зубами.
— Ты... какого... — у Серёги перехватило дыхание. Язык распух и не ворочался во рту.
— Извини, я знаю, без предупреждения, — Ирка говорила быстро, будто боялась, что он сейчас захлопнет дверь перед её носом. — Просто надо поговорить. Я звонила, писала... Ты не отвечал.
Он действительно видел её звонки. Первые два месяца после развода она названивала почти каждый день. Потом реже. А он сбрасывал и блокировал номера, она заводила новые. В какой-то момент звонки прекратились. А теперь вот... это.
— Не о чем нам говорить, — процедил он, одной рукой удерживая дверь, чтобы как-то отгородиться. — Всё решили уже. Пять лет назад.
Ирка вдруг выпрямилась, вздёрнула подбородок — совсем как раньше, когда они ругались:
— Не будь задницей, Серый. Дай хоть воды попить. Мы с автовокзала сразу к тебе. Он, — она кивнула на пацана, — спрашивал всю дорогу, какой ты, как выглядишь.
Серёга замер. До него начало медленно доходить.
— Ты чё несёшь? — голос вдруг сел до хрипа. — Вы с Коляном вроде... вместе ж после развода-то...
— Ванюш, — Ирка наклонилась к пацану, поправила ему курточку, — иди пока поиграй на площадке. Тут во дворе есть качели. Только из двора никуда! Я в окно буду смотреть.
Пацан посмотрел на Серёгу исподлобья, перевёл взгляд на мать и кивнул.
— Только недолго, ладно? — серьёзно сказал он. — Есть хочу.
Ирка улыбнулась:
— Конечно, малыш.
Когда топот маленьких ног стих на лестнице, она повернулась к Серёге. Взгляд потяжелел.
— Впустишь? Или так и будем на лестнице стоять?
Он отступил, пропуская её в квартиру. Неловко пихнул ногой сумку, освобождая проход. Внутри квартиры застоялся затхлый воздух — ещё бы, окна две недели не открывались. На кухонном столе — пара грязных кружек, оставшихся с прошлой побывки дома. Пыль на телевизоре, заваленный рекламными буклетами коврик у двери.
Раньше он и не замечал, какой срач развёл. Привык уже, что дома только ночует между вахтами. Теперь отчего-то стало стыдно.
— Чё, Колян не справляется? — выдавил он, закрывая дверь. — Решила запасной вариант навестить?
— Ванька твой сын, идиот, — она прошла на кухню, по-хозяйски включила чайник. — Это, кстати, последнее, что ты мне сказал тогда. Помнишь? "Наверняка не мой". И дверью хлопнул. Даже тест не предложил сделать.
Серёга привалился к стене, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Голова гудела от недосыпа и информации, которую он пытался переварить. Если посчитать... и правда могло так выйти. Незадолго до их развода у них с Иркой была последняя попытка всё наладить. Ему тогда дали внеочередной отпуск, они поехали на море. Потом ещё две недели нормально жили... а потом понеслось. Она с девчонками стала пропадать по ночам. Он — подозревать, что у неё кто-то есть. В итоге застал её с Коляном, своим армейским другом, в той самой кафешке, где они с Иркой когда-то познакомились.
— Я тогда уже знала, что беременна, — она нервно отбросила прядь волос с лица. — Думала сказать вечером, сюрприз сделать. А ты психанул, подумал невесть что.
— А чё я должен был подумать? — горло перехватило. — Вы там... в обнимку сидели.
— Я рыдала у него на плече, дубина! Коля давно знал про ребёнка, я ему первому сказала, боялась, как ты отреагируешь. Он меня успокаивал просто.
Она достала из шкафчика две чашки — надо же, помнит, где что лежит. Серёга усмехнулся криво. Прошло пять лет, а она как хозяйка тут себя ведёт. Ему стало не по себе от мысли, что, возможно, мальчик внизу действительно его сын, и он пять лет ничего не знал.
— И чё щас приехала? — он скрестил руки на груди. — Алименты выбивать? Так я и так тебе бабки отправлял каждый месяц после развода. На карту. Мне Вадим сказал, что ты рожать собралась, так я и перечислял.
Ирка чуть не выронила чашку.
— Ты... — она уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Это ты присылал? Господи... Я думала, это Колян! Он съехал через месяц после развода, ты ж в блок меня кинул, не отвечал... Но деньги приходили. Я думала... — она закусила губу. — А он, выходит, молчал всё это время. Знал, от кого они.
Серёга моргнул. Колян, значит, не остался с ней. А он-то был уверен...
— Я за Ванькой на УЗИ тогда поехала, — в голосе Ирки дрожали слёзы. — После развода-то. А там порок клапана обнаружили. Врачи сказали, операция нужна. Я звонила тебе, а ты трубку бросал...
— Да я думал, ты меня доставать будешь! — голос сорвался. Он отвернулся к окну. Внизу на детской площадке пацан — его пацан? — раскачивался на качелях. — И чё, сделали операцию?
— Ага, — она опустилась на табуретку, обхватила ладонями горячую чашку. — На твои деньги и сделали. И реабилитацию оплатили. Я потом в долги влезла, конечно, но без твоей помощи... не знаю, чтоб мы делали.
Серёга почувствовал, как что-то дёргается под кожей. Странная дрожь пробежала от затылка к пояснице. В голове всплыло: его отец тоже рано умер от проблем с сердцем.
— Ванька, значит... — он прочистил горло. — Нормально сейчас?
— На учёте стоим. Нужно раз в полгода обследоваться. Но да, всё нормально, — она отпила из чашки. — Врачи после операции контрольные снимки сделали, всё как надо срослось.
Серёга кивнул. Внизу Ванька слез с качелей и теперь что-то ковырял палкой в песочнице.
— Так чего приехала-то? — спросил он, не оборачиваясь.
Ирка молчала так долго, что он всё-таки повернулся. Взгляд у неё был... потерянный какой-то.
— Мать у меня умерла, — выдавила она наконец. — Три месяца назад. Сердце. Как у нашего... у Ваньки.
Серёга опустил голову. Тёщу он любил, в отличие от тестя. Мария Степановна всегда его защищала, когда они с Иркой ругались. "Он же мужик, он устаёт на работе..." Потом, конечно, и с ней отношения разладились, особенно после развода...
— Сочувствую, — сказал он. И был искренен.
— Там это... — она смотрела в чашку. — Наследство осталось. Дом в деревне, старый уже. И ещё участок земли. Я сама не думала, что так выйдет, но там всё завещано... Ваньке. То есть, нам с ним.
— И?
— Переезжаем мы. Из города, — она выдохнула, словно камень с души свалился. — Мне работу там нашли знакомые. В школе, учительницей. Ну и дом теперь есть...
— А я тут при чём? — он отошёл от окна, плеснул себе воды из чайника.
— Он спрашивать начал, — Ирка подняла на него глаза. — Про отца. Раньше маленький был, ему хватало моих отговорок. А сейчас... умный стал. Понимает, что у других детей папы есть, а у него нет. Это я виновата, знаю. Думала дотянуть хотя бы до школы...
— А Колян чё?
— Да при чём тут Колян! — она вдруг стукнула кулаком по столу. Чашка подпрыгнула. — Он даже не думал с нами оставаться! Просто поддерживал меня, когда ты психовал. А я и правда была в него влюблена в школе ещё. Но потом тебя встретила! Ты всё вывернул тогда...
— Прости, — это вырвалось само собой. Он и сам удивился.
Ирка замолчала на полуслове. В кухне повисла тишина, слышно было только, как капает вода из крана — трубы давно пора менять было.
— Так он чё, не знает, что я... — Серёга не смог закончить. Горло сдавило.
— Знает, что ты есть, — Ирка вздохнула. — Что живёшь далеко, работа такая. На море нефть добываешь, — она слабо улыбнулась. — Фотографию твою показывала. Ту, с моря, где мы вместе.
Серёга вспомнил ту фотку. Они тогда поехали в Крым, здорово отдохнули, загорели. Он Ирку на руках таскал, она визжала и смеялась. Последний их нормальный отпуск вместе.
— Я переезжаю, Серый, — её голос стал тише, но тверже. — Ванька скоро в школу пойдёт. Сейчас такое время... ему отец нужен.
— А я чё, по-твоему, должен всё бросить и за вами поехать? — он хмыкнул, но внутри что-то сжалось. — У меня контракт. Работа.
— Да никто тебя не зовёт с нами жить! — Ирка вскочила. — Ты как был придурком, так и остался. Мог бы просто сына навещать иногда! Между вахтами. Поговорить с ним... ну не знаю, как нормальные отцы делают!
— Да я хрен знает, как они делают! — рявкнул он. — У меня отец знаешь когда пропал? Мне пять было!
Он осёкся. Пять лет. Столько же, сколько и Ваньке сейчас. Этот мелкий факт словно камнем прилетел в лоб.
Ирка снова села на табуретку, вся как-то сжалась.
— Прости, я не... — она покачала головой. — Он спрашивает о тебе постоянно. Я вру ему, что ты звонишь, когда он спит. Что подарки от тебя... Блин, это я такая тряпка. Надо было сразу сказать правду. Что ты знать о нём не хочешь. Видеть не хочешь...
— Я не знал, — выдохнул Серёга. — Ты ж сама сказала — я думал, это... не мой.
Тишина между ними стала вязкой, как закисшее тесто. Снаружи раздался визг — там, на площадке, Ванька крутился на карусели с какой-то девчонкой.
— Он на тебя похож, — сказала Ирка почти шёпотом. — Привычками. Серьёзный такой. И эта штука с карандашом... помнишь, ты всегда карандаш за ухо цеплял? Он тоже так делает. А я ему и не показывала.
Серёга сел напротив неё, взъерошил волосы.
— А где... вы жить будете? В смысле, далеко?
— Тысяча и один километр отсюда, — горько усмехнулась Ирка. — Село Михайловское, может, слышал. Мать оттуда родом.
— Да я знаю, — Серёга покрутил в руках чашку. — Я тебя туда ж вез знакомиться когда-то.
Действительно, в начале их отношений она возила его к родителям. Отец, помнится, сразу невзлюбил его, всё спрашивал, где устроился, сколько получает. А Серёга тогда только из армии вернулся, работу ещё искал. В итоге устроился на буровую, на Север. Деньги хорошие, но вахтами. Из-за этого тоже с Иркой часто ругались. В итоге и до развода дошло.
— А ему, ну, Ваньке... — Серёга кашлянул, — операции ещё нужны будут?
— Наблюдаться надо, — Ирка пожала плечами. — Но вроде всё нормально. Мне как раз в том селе обещали место в школе, буду физику преподавать. Мать там всех знает, ну и... дом есть. Жить можно.
— А я-то нафига тебе теперь? — прямо спросил Серёга. — Ты ж видишь — не алименты тебе нужны. Я и так перечислял всё, что мог.
Ирка глубоко вздохнула, словно перед нырком.
— Я запуталась, Серый. Не знаю уже, что Ваньке говорить. Хотела... чтоб он тебя хоть раз увидел. Чтоб знал, какой ты. А то врать уже сил нет.
Серёга сжал зубы. И правда ведь, чё теперь врать-то? Всё, как есть. Мать с отцом разошлись, отец на вахтах пропадает...
А где, собственно, ещё ему пропадать?
Он вдруг понял, что смотрит на того пацана, на Ваньку, уже минут пять. И что-то внутри скребётся, колется. Пацан нашёл во дворе какой-то мячик, пинал его о стенку.
Серёга вдруг вспомнил, как в детстве тоже играл с мячом. Один, потому что отец свалил, а мать работала сутками. Сам себе был и вратарём, и нападающим.
— Ты... это... погостите хоть немного, — выдавил он наконец. — А то с дороги, небось, устали.
Плечи у Ирки дрогнули, она часто заморгала.
— Ванька заночевать хотел. Чтоб с тобой познакомиться нормально. Но я так и не спросила, а вдруг...
— Да места навалом, — Серёга махнул рукой. — У меня раскладушка есть. И диван широкий.
Ирка посмотрела на него долгим взглядом. Что-то промелькнуло в её глазах — то ли надежда, то ли недоверие.
— Ну, тогда я сбегаю вниз, позову его, — она встала, одёрнула кофту. — Только... Серый...
— А?
— Ты только не обещай ему ничего, хорошо? — её голос дрогнул. — Не говори, что приедешь к нам или ещё чего. Ему и так тяжело будет.
Серёга кивнул, сам не понимая, что чувствует.
— А может... — он откашлялся, — я свой отпуск на сентябрь перенесу? У него ж школа первого числа?
Взгляд у Ирки стал странным. Она словно впервые увидела его — такого помятого после вахты, с свежей царапиной на пальце.
— Перенеси, — тихо сказала она. — Ему будет приятно.
Ключи от квартиры так и лежали на тумбочке в прихожей, где он их бросил. Серёга посмотрел на них и вдруг подумал, что, возможно, пора новый замок поставить. Старый, видать, совсем разболтался, раз так сложно дверь открыть.
Даже странно, раньше открывалась без проблем.