Если кто забыл школьные уроки, напоминаем: недавно, еще в ХIХ веке, русский язык был совсем другим. Параллельно жили три литературных стиля (тогда говорили «штиля») — высокий, средний и низкий. Высоким писали оды, низкий - это балаганные комедии для челяди на ярмарках.
Было даже такое позорное время, когда господам говорить по-русски было моветон — дворяне признавали исключительно французский.
Во время войны 1812 года некоторым из них это стоило жизни: ночью русские солдаты слышали вражескую речь и стреляли на голос.
А потом пришел Пушкин.
Русский князь Владимир Мономах, да что там Мономах! - даже Петр Первый, наверное, обалдел и ничего не понял, если бы ему в руки попали стихи Александра Сергеевича. Великий поэт перемешал все стили и на свет явился наш русский язык — великолепный, многогранный, сверкающий бриллиант.
* * *
С тех времен было много спасателей языка. Один из самых яростных — Владимир Даль, автор толкового словаря.
Сражался с чужеродными словами и тогдашний министр народного просвещения Александр Шишков:
- Нужно говорить не галоши, а мокроступы, не парламент, а говорильня, не фонтан, а водомет, не фигура, а извитие, — требовали борцы.
Над ними потешались, обвиняли в архаичности.
Есть и боле свежая кампания по очищению русского языка от заморской скверны.
Лидер ЛДПР Владимир Жириновский (царство ему небесное!) предлагал нещадно штрафовать и увольнять с работы тех, кто использует иностранные слова.
Итак, менеджера впредь называем приказчиком, культуру - духотворчетсвом, машину — двигалом, ресторан - едальней, спектакль - позором и так далее (в запрещенные список попали более 200 слов). Не удивляйтесь, друзья, если услышите, что на дороге в час пик образовались затычки, а у соседской дамочки появился полумуж, которого она по невежеству называет бойфрендом.
* * *
Разукрасили наш язык и поверья. Древние русичи из суеверия старались не произносить слова «болезнь» и «смерть», а придумывали другие названия. Паралич именовали Кондратием (кондрашка хватила), лихорадку теткой или мачехой. Вот вам и объяснение, почему «голод - не тетка». Потому что голод — не лихорадка, не болезнь, его легко вылечить едой.
История о происхождении слов увлекательнее любого детектива!
В научных трудах Михаила Ломоносова можно встретить словосочетание «распущенный подонок». Ученый муж вовсе не ругался. Эти слова обозначали всего лишь «растворенный осадок» в химических опытах.
Чем больше несуразностей, тем богаче и красочней язык.
Возьмите наши поговорки. И что слово не воробей (а что воробей кроме воробья?), и работа не волк, и комар носа не подточит, и сел в калошу, и с лица воду не пить, и заморить червячка, и сыграть в ящик. Попробуйте-ка разложить наши поговорки и крылатые выражения по линейке логики!
* * *
А как украсили язык ошибки перевода!
«Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в царствие небесное». Что за странная аллегория? А ничего странного, просто переводчик спутал слова «верблюд» и «канат».
Другой переводчик, перепутал французские слова «седло» и «тарелка», и с тех пор мы себя чувствуем «не в своей тарелке».
С иностранцами вообще беда. Они считают нас варварами, потому что не постигают наше чувство юмора и наши аллегории. И зачастую принимают экспрессивные фразы за чистую монету.
Мать в сердцах говорит сыну: «Я тебя когда-нибудь прибью!» или «Получишь двойку - я тебе голову оторву!» Мужик кричит в окно подростку: «Отойди от машины, а то ноги выдерну!»
Ну как не бояться нас, русских, если мы то и дело обещаем друг другу всякие ужасы.
* * *
Язык - мощная река. В нее бросают всякий мусор, а река несет свои глубокие воды, самоочищаясь и выталкивая из себя пену, выбрасывая сор на берег.
Молодежь портит язык нещадно. Ох, портит! Причем не первое тысячелетие. А он все более велик и могуч, правдив и свободен.
Молодежный сленг — это как элемент протеста, попытка указать старшим на их отсталость. Вот вам наглядный разрыв поколений.
«Посмотри этот фильм, чувак, кино клеевое, просто жесть, я тащусь». Услышишь это от подростка - ну что ж, се ля ви. А если это скажет взрослый, а тем более пожилой человек, понятно, что он инфантил и вообще придурок.
* * *
Русский язык — единственный, в котором на вопрос можно ответить: «Да нет, наверное…». Мы любим его за это и еще за миллион двусмысленностей и нюансов. Мы легко поймем возмущение селянки: «Гуси всю рассаду пощипали, собаки! Вот свиньи!». А у иностранца мозг взорвется.
Язык — он живой, и лезть в него со скальпелем опасно. Ну это я так думаю.
И еще я думаю, что тащить в него что-то из других языков нужно с умом. Зачем аналоги, если есть свое слово? Ну, например, есть у нас «творческий». И вдруг прилепился «креативный».
Однако кое-что и нам бы не помешало. Современный русский язык насчитывает более 500 тысяч слов, но даже в нем можно обнаружить досадные пробелы.
Ну вот смотрите. «Продолжаю есть, хотя уже наелся, но не могу остановиться, потому что очень вкусно». А грузин скажет «шемомеджамо» - и все ясно.
А что такое «карелу»? Это по-индийски - полоски на коже, оставленные слишком тесной одеждой или резинкой от трусов.
Перс вместо долгого «Прекрасно выглядишь после перенесенной болезни» просто скажет «махж»!
Так что поле для развития нашему языку — необозримое.