Глава 18
Я сидела рядом с ним на заднем сидении его большого просторного Майбаха. Достаточно просторного для того, чтобы в нём разместилось несколько человек, а мне не хватало места и более всего не хватало воздуха. Казалось, его специально выкачали, чтобы я задохнулась. Я смотрела, как он покручивает часы на запястье, и чувствовала себя уязвимой и незащищённой. Его задумчивый взгляд, направленный на меня, ласкал мою кожу, а я едва справлялась с дыханием. Его взгляд был немного отрешённым, но я видела в нём искорку огня, след зарождающегося пламя.
Собравшись с силами, мне удалось справиться с дрожью, но не с волнением.
Через полчаса мы приехали в клиническую больницу. Я не знала, что мой свёкор заболел. Последний раз он приезжал к нам несколько месяцев назад, и с тех пор я его не видела. Закир никогда не говорил об отце, а сама я не спрашивала, боясь разгневать мужа.
Свёкор лежал в отдельной палате. Если бы не запах лекарств, то можно было подумать, что это просторный гостиничный номер. Широкая инкрустированная кровать, дорогое постельное бельё. Кресла, пара стульев, комод, телевизор, тумбочки прикроватные, журнальный столик. Всё как в отеле.
Рамир Акаев
Мы ещё не дошли до палаты, когда Артур остановил меня.
– Ева, твой свёкор очень болен. Не знаю, знаешь ли ты, но он умирает. Постарайся быть мужественной девочкой. Он очень хорошо к тебе относится, поэтому постарайся не расстраивать его. Договорились?
Я кивнула, не понимая, чем я могу его расстроить. Но сердце сжалось. Рамир Харисович хороший человек. Добрый, и, если он умрёт, мой муж совсем распояшется. Некому будет сдерживать его.
Нервная энергетика текла по моим венам, когда я входила в палату к свёкру. Он сильно изменился с тех пор, как я видела его последний раз. Похудел, постарел, выглядел измождённым.
Увидев меня, обрадовался.
– Здравствуй, дочка, спасибо, что пришла, уважила старика. – Он улыбнулся и протянул исхудалую руку.
– Здравствуйте, Рамир Харисович. Я не знала, что вы болеете. Закир ничего не говорил.
– А разве он тебе о чём-то рассказывает?
Я резко мотнула головой.
– То-то же. О другом я мечтал, когда сватал тебя за своего сына. Думал, поймёт он, какой ты бриллиант, полюбит. Да не вышло. Видно, хороша в постели дочка Карины. Так хороша, что держит его мёртвой хваткой. Не осилить тебе её, не победить. А как бы мне хотелось, чтобы ты взяла верх. Я умираю, девочка, совсем немного осталось. Хочу загладить свою вину. – Он замолчал, его дыхание стало более прерывистым. Через несколько секунд тяжело дыша, заговорил.
– Расскажи, дочка, как вы живёте с моим сыном. Ладите? – Я оглянулась и посмотрела на Кайсарова. Он стоял возле окна спиной к нам, казалось, не слушал и не слышал. Но я была уверена, что он всё слышит.
– Рамир Харисович, у нас всё хорошо.
Старик покачал головой.
– Хорошо говоришь. А что же вы никак ребёночка не сделаете? Не получается или не хотите?
Мне нечего было ему сказать. Опустив глаза, перебирала пальчики, боясь, что слёзы могут сорваться и политься из глаз. Это было совсем ни к чему. Зачем умирающему человеку знать, что его невестка никогда не родит ему внука или внучку, и всё потому, что его сын не хочет её как женщину.
Свёкор вздохнул, я не видела, как подрагивали его губы, как скорбная складка появилась у рта. Мои глаза были опущены вниз.
Я поняла, что Рамир Харисович устал и ему требуется отдых, только когда услышала рядом голос Кайсарова.
– Рамир, давай ты немного отдохнёшь, а мы с Евой сходим в кафе, здесь недалеко. Вернёмся через час, и вы продолжите разговор. Что скажешь?
– Было бы неплохо. Я действительно устал. – Согласился свёкор.
– Ну вот и хорошо. Тогда, пока ты отдыхаешь, мы пообедаем.
Мы вышли из клиники и направились к машине Артура. Открыв дверцу, он помог мне сесть, и мы опять оказались в замкнутом пространстве. Его глаза нашли мои, и я утонула в их глубине. Сердце подпрыгнуло, в груди что-то сжалось, появилось ощущение, что ещё минута и он прижмёт меня к себе и поцелует. Отвернувшись к окну, попыталась поглубже спрятать свои мысли и успокоить дрожь в руках и разбушевавшееся сердце.
Мы приехали в ресторан, который находился в десяти минутах езды на машине. Напыщенный метрдотель провёл нас в отдельную кабинку в начале зала, и мы опять оказались в замкнутом пространстве, но уже только вдвоём. К счастью, тут же появился официант.
– Мне мясо нормальной прожарки, салат и кофе. Девушке… –Артур на минуту задумался. – Ева, что ты предпочитаешь, мясо или рыбу?
Я стеснялась и не представляла, как буду есть в его присутствии. Лучше было отказаться.
– Я не голодна. Мне достаточно кофе. – Сказала и покраснела, потому что, как назло, желудок выдал меня с потрохами. Заурчал, извещая, что утром я не позавтракала.
– Не голодна? – усмехнулся Кайсаров, заставив меня покраснеть ещё больше.
– Девушке рыбу, салат, кофе, пирожное, всё на твой вкус, а дальше посмотрим. – Сказал официанту, возвращая меню на край стола.
Я напряглась, но спорить не стала. Мой мозг тут же представил, как рассердится Закир, когда узнает, что я обедала с Кайсаровым в ресторане. Да ещё в таком дорогом. Цены в этом ресторане заоблачные. Закир обязательно узнает, потому что проверяет все мои расходы с карточки и требует отчёт. Это не прибавило мне веселья. А карточка, о которой не знал муж, была зашита под подкладкой сумочки.
Заказ подали быстро и почти одновременно. Сначала я стеснялась, но постепенно Артур увлёк меня разговором, и я расслабилась. Он не разрешил мне оплатить заказ, и мне хоть и было неловко, но стало намного спокойнее. Как и обещал Кайсаров, через час мы вернулись в клинику.
В палату он вошёл один. Меня попросили подождать в холле. С того момента, как мы были здесь час назад, что-то изменилось. В палату к Рамиру Харисовичу входили и выходили врачи. Я ждала. Про меня как будто все забыли. Наконец, появился Кайсаров.
– Ева, Рамир Харисович, к сожалению, ушёл, так и не успев сказать тебе то, ради чего просил приехать. Но он предусмотрел этот вариант и просил меня передать тебе всё, что не успел сказать сам.
Я займусь похоронами, а расскажу о том, что он хотел сказать, после того, как решу, что ты к этому готова. Закиру ничего знать не нужно, скажешь, что Рамиру стало плохо, и тебе пришлось ждать пока врачи занимались реанимацией. Всё, о чём он хотел поговорить с тобой, должно было остаться тайной для твоего мужа. А сейчас здесь больше делать нечего. Поедем, отвезу тебя домой.