— Не драматизируй, дорогая. Ты молодая, красивая, найдешь себе богатого мужа и будешь жить как в сказке, — ответила мать с наигранной улыбкой.
— Ах вот оно что! Значит, мне теперь нужно продаться, чтобы иметь крышу над головой? — Юля сжала кулаки.
— Ну зачем так грубо? Просто твоя сестра нуждается больше. У нее трое детей, а ты... — мать не договорила, но Юля поняла намек.
Юля смотрела на мать, не веря своим ушам. Неужели эта женщина, которая когда-то пела ей колыбельные, теперь готова выбросить ее на улицу? Горькая обида комом встала в горле.
— Знаешь, мам, — процедила Юля сквозь зубы, — я всегда знала, что ты любишь Марину больше. Но чтобы настолько...
Мать вздохнула с наигранным терпением:
— Юленька, ты же понимаешь, что твоя сестра многодетная. Малышам нужно пространство, чтобы расти и развиваться. А ты... ну, ты же можешь снять квартиру. Или, как я уже сказала, найти мужа.
— Ага, — саркастически усмехнулась Юля,
— может, мне еще на панель выйти? Ради любимой сестренки?
— Не говори глупостей! — возмутилась мать. — Я просто хочу, чтобы вы обе были счастливы.
— За мой счет? — Юля почувствовала, как внутри нее закипает ярость.
Мать поджала губы:
— Юля, ты несправедлива. Марина одна воспитывает троих детей, пока ты...
— Пока я что? — перебила Юля. — Работаю как проклятая, чтобы оплатить эту чертову квартиру? Которую ты теперь хочешь у меня отобрать?
— Никто ничего не отбирает. Я просто прошу тебя подумать о сестре.
Юля расхохоталась, но в ее смехе не было ни капли веселья:
— Подумать о сестре? А кто подумает обо мне, мам? Ты? Явно нет.
Мать попыталась взять дочь за руку, но Юля отдернула ее:
— Знаешь что? Я устала. Устала быть вечно второй. Устала от того, что моя жизнь, мои мечты, мои планы — все это ничего не значит для тебя.
— Юля, ты преувеличиваешь...
— Нет, мам. Я не преувеличиваю. Я просто наконец-то вижу правду. И знаешь что? Я не отдам квартиру. Ни Марине, ни кому-либо еще.
Мать вздохнула:
— Юля, подумай хорошенько. Ты же знаешь, что твой отец оставил завещание...
Юля замерла:
— Какое еще завещание?
— Твой отец... он оставил распоряжение, что эта квартира должна перейти к тому из его детей, кто первым станет родителем.
Юля почувствовала, как земля уходит из-под ног:
— И ты молчала об этом все это время?
— Я надеялась, что ты поймешь сама, — тихо ответила мать. — Марина имеет право на эту квартиру. По закону.
Юля покачала головой, не веря своим ушам:
— Значит, вот как? Вы с папой решили все за меня? Еще до того, как я выросла?
— Юля, пойми...
— Нет, мам. Это ты пойми. Я не позволю вам решать мою судьбу. Ни тебе, ни папе, ни Марине.
С этими словами Юля схватила свою сумку и направилась к двери.
— Куда ты? — встревоженно спросила мать.
Юля обернулась, ее глаза горели решимостью:
— Я иду бороться за свое будущее. И поверь, мам, я его не отдам просто так.
Дверь захлопнулась, оставив мать в оглушительной тишине.
Три месяца спустя Юля сидела в кабинете нотариуса, нервно постукивая пальцами по столу. Напротив нее сидела Марина, ее сестра, с самодовольной улыбкой на лице.
Нотариус прокашлялся:
— Итак, дамы, мы собрались здесь, чтобы огласить окончательное решение по делу о наследстве вашего отца, Игоря Петровича Соколова.
Юля почувствовала, как ее сердце начинает биться чаще. Последние три месяца она жила как на вулкане, пытаясь найти лазейку в отцовском завещании.
— Согласно последней воле Игоря Петровича, — продолжил нотариус,
— квартира должна быть передана тому из его детей, кто первым станет родителем.
Марина победно ухмыльнулась:
— Ну что, сестренка, готова паковать чемоданы?
Юля сжала кулаки под столом, но промолчала.
— Однако, — нотариус сделал паузу, — в ходе проверки всех документов выяснилось одно интересное обстоятельство. Обе сестры подались вперед.
— Согласно медицинским записям, предоставленным больницей, — продолжил нотариус, — у Юли была внематочная беременность за год до рождения первого ребёнка Марины.
Марина побледнела, а Юля непонимающе посмотрела на нотариуса.
— И что это значит? — спросила Юля, чувствуя, как внутри нее разгорается надежда.
Нотариус откашлялся:
— Согласно законодательству, внематочная беременность считается фактом материнства, даже если ребёнок не родился. Таким образом, Юлия стала матерью раньше, чем родила своего первенца.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все её козни, всё, через что она прошла, внезапно потеряло смысл.
Юля, казалось, была в не меньшем шоке:
— Но... но я никогда не говорила об этом. Как вы узнали?
Нотариус поправил очки:
— Ваш отец был очень предусмотрительным человеком. Он оставил инструкции провести полное медицинское расследование в случае спора о наследстве. А так же у него было ещё одно условие:
— Это... это дополнение к завещанию. Написано за неделю до смерти вашего отца.
Юля и Марина переглянулись.
Нотариус промочил горло и начал читать:
— "Я, Игорь Петрович Соколов, в здравом уме и твёрдой памяти заявляю: если мои дочери не смогут преодолеть свои разногласия и проявить истинную сестринскую любовь, квартира должна быть продана, а деньги разделены между благотворительными организациями, помогающими сиротам и многодетным семьям."
***
Прошло пять лет. Юля сидела в роскошном офисе, глядя на панораму города. За эти годы она построила успешный бизнес, став одной из самых влиятельных женщин в городе. Но цена этого успеха была высока – она полностью оборвала все связи с семьей.
Внезапно дверь открылась, и вошла ее ассистентка:
— Юлия Соколова, к вам посетитель. Говорит, что это срочно.
Юля нахмурилась:
— Я никого не жду. Кто это?
— Женщина. Сказала, что она ваша сестра.
Юля почувствовала, как ее сердце пропустило удар:
— Марина? Здесь?
— Впустить ее? — спросила ассистентка.
Юля на мгновение задумалась, затем кивнула:
— Да, пусть войдет.
Через минуту в кабинет вошла Марина. Она выглядела измученной и постаревшей.
— Привет, сестренка, — сказала она с горькой улыбкой. — Давно не виделись.
Юля холодно посмотрела на нее:
— Чего ты хочешь, Марина?
Марина глубоко вздохнула:
— Мне нужна твоя помощь, Юля. Я... я в отчаянии.
Юля усмехнулась:
— О, как интересно. А где же твои драгоценные дети? Где мама, которая всегда тебя защищала?
— Юля, пожалуйста, — Марина опустилась на стул. — Я знаю, что не заслуживаю твоей помощи. Но мне больше не к кому обратиться.
— Что случилось? — спросила Юля, стараясь сохранять безразличие.
Марина сглотнула:
— Мой новый муж... он оказался мошенником. Он взял огромные кредиты на мое имя и исчез. Теперь банки требуют возврата денег, угрожают отобрать мамин дом. Мама не может помочь – она сама едва сводит концы с концами.
Юля молчала, глядя на сестру. Внутри нее боролись злорадство и остатки семейных чувств.
— И ты пришла ко мне за деньгами? — наконец спросила она.
Марина покачала головой:
— Нет, Юля. Я пришла просить о работе. Любой работе. Я готова начать с самых низов, только помоги мне встать на ноги.
Юля откинулась в кресле, изучая сестру:
— Знаешь, Марина, я могла бы сейчас отомстить. Могла бы выгнать тебя, насладиться твоим унижением.
Марина опустила голову:
— Я понимаю. И я не виню тебя.
Юля встала и подошла к окну:
— Но знаешь что? Я не стану этого делать. Не потому, что простила тебя или маму. А потому, что я больше не та наивная девочка, которой можно манипулировать.
Она повернулась к Марине:
— Я дам тебе работу. Но у меня есть условия.
Марина подняла глаза:
— Какие?
— Во-первых, ты начнешь с самой низкой должности. Никаких поблажек, никаких привилегий. Во-вторых, ты никогда, слышишь, никогда не будешь использовать наше родство в своих интересах.
Марина кивнула:
— Я согласна.
— И последнее, — Юля подошла вплотную к сестре. — Ты должна понять, что теперь я твой босс, а не сестра. Здесь нет места семейным отношениям. Ясно?
Марина снова кивнула:
— Да, я понимаю.
Юля вернулась за свой стол:
— Хорошо. Моя ассистентка даст тебе все необходимые документы. Можешь приступать к работе с завтрашнего дня.
Марина встала, готовясь уйти, но остановилась у двери:
— Юля... спасибо тебе.
Юля подняла глаза от бумаг:
— Не благодари меня, Марина. Просто не подведи меня снова.
Когда дверь за Мариной закрылась, Юля позволила себе минуту слабости. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как внутри нее борются противоречивые эмоции. Но быстро взяла себя в руки. У нее был бизнес для управления, и она не могла позволить прошлому влиять на ее решения.