оглавление канала, часть 1-я
Посидела немного в раздумьях. Ночь подходила к концу, и небо начинало светлеть. Звездный свет размазывался по небу, будто кто-то капнул немного воды на акварель. От реки потянуло прохладой. Я зябко передернула плечами. Пора было убираться восвояси. Мне хоть и не к заутрене, а работу никто не отменял. Каждый знает, что любому хозяйству требовался пригляд, а уж золоту – в четыре глаза. А у меня последнее время не то чтобы четыре, даже два смотрели в какую-то другую сторону.
Завела машину и поехала по пустынному проспекту. Уже подъезжая к дому, вдруг дошло. Если за подъездом следят, то мое появление на машине наведет их на нехорошие мысли. Догадаться, каким образом я выходила из квартиры, труда не составит, если, конечно, они не идиоты. А я не думала о своих противниках так плохо. Развернулась на перекрестке и поехала к магазину. Поставила машину, где та стояла до этого, и пошлепала пешком к родным пенатам. Когда подошла к своему окну, небо совсем посветлело, и фонари начали гаснуть. Я, конечно, не Юрик, но подтянуться, чтобы забросить ногу на подоконник, была способна. Кряхтя и охая, перелезла внутрь, стараясь не шуметь. В смысле, кряхтела я и охала в основном про себя, и не только. Еще и ругалась всякими нехорошими словами, тоже в основном на себя. Не пойди мы тогда с Сенькой в церковь за огнем, ничего бы этого не было! Первая Дуська нагло так усмехнулась и заявила банальное:
- Судьбу – ее на кривой кобыле не объедешь. Значит, каким-то другим путем, но ключ все равно попал бы к тебе. Так что, вместо того чтобы…
Я, не выдержав нотации, тихо вслух прошипела:
- Заткнись… И без тебя тошно!
Осторожно, чтобы не брякнуть створкой, закрыла окно и поплелась в кухню. Хотелось выпить кофе. О том, чтобы лечь спать, не могло быть и речи. Во-первых, сразу все равно уснуть не получится, а через пару часов нужно будет уже вставать. Так что кофе сейчас будет - самое то. После второй чашки кофе с кардамоном и корицей мозги начали немного вставать на место. Нет, отец Андрей, конечно, молодец!!! Сиди, говорит, тихонько и не рыпайся! Я бы посидела, если бы мне кто-нибудь дал! А то обложили со всех сторон, как того медведя, а ты «посиди», блин!! Нужно было срочно все расставить по полочкам. А то начнется новый день, и кто его знает, что там впереди ждет и что еще в мою несчастную голову постараются впихнуть. А без четкого порядка туда уже ничего и не впихнется, места, как говорится, не хватит.
Для начала нужно было разделить людей, образно говоря, на «белых» и на «красных». Определенно можно было теперь сказать, что отец Андрей – за «красных», как и мы с Сенькой. Сташевский – за «белых». Это было однозначно. Теперь едем дальше. Юрик… Ну этот, вроде бы, за «красных», но птица он подневольная. Скажет завтра ему начальство «лететь» в другую сторону – полетит, куда денется. Ему подполковника получать надо. Другими словами, можно частично доверять, но не все и не главное. Кто у нас там еще? Ученые. Волкова можно смело отнести к «белым», то есть, к армии Сташевского. Или не смело? Вот черт!! Путаница-то какая!! Ладно… Отставим Волкова пока в сторонку. Кто там у нас еще? Аникеев? Ну этот вообще из тех, кто не за «белых» и не за «красных», у которых «хата с краю». Только вот нас история учит, что обычно у тех, у кого «с краю» хата первой и горит. Но к нашему делу, насколько я хоть что-то понимаю в людях, он никаким боком. Или опять, каким? А как же дорогие очки? А что, очки? Ну подарил кто-нибудь, скажем, восторженные студенты или коллеги-ученые на какой-нибудь юбилей или торжественный случай. Так, похоже, этого тоже в сторону. И что у нас получается? Что те, кто «с краю» - это и есть та самая «третья» сила, о которой меня предупреждал отец Андрей? Вот уж глупость-то какая! Если рядом с именем Волкова слово «сила» хоть как-то согласуется, то с Аникеевым это вообще никак не вяжется! Вот же гадство какое! Ничего не выходит внятного, одни расплывчатые пятна. А кто за мной тогда следит? Кто влез в мою квартиру и поставил прослушку? И поставил ли? А может, это у меня уже просто паранойя с манией преследования? А главное, я во всей этой шпионской истории не видела смысла! На кой ляд за мной следить-то?! Кому такая глупость в голову пришла?! Но я прекрасно знала (в основном, мои знания были подчерпнуты из общения с Юриком), что слежка – дело хлопотное, а еще затратное. А значит, слово «глупость» здесь никак не подходит. Но смысла в этом я, по-прежнему, не видела. Если следовать логике, то ни Юрик (в смысле, его контора), ни Сташевский (это я у него выяснила), ни тем более отец Андрей (на кой за своими-то следить?!) в этом шпионском «шоу» участия не принимают. Тогда кто? Та самая «третья» сила, о которой говорил монах? Но и по поводу этой самой, неведомой мне «третьей» силы, возникает все тот же вопрос: на кой? Я уже не говорю о том, что даже краешком неясно, кто они, эта пресловутая «третья сила»???!
Тут же влезла первая Дуська. Нравоучительным тоном она изрекла:
- Если ты не видишь в этом смысла, это вовсе не значит, что его нет вообще…
Тут я с ней вынуждена была согласиться. Отхлебнула еще кофе и задумчиво уставилась в окно. Ладно… С «силами» пока разобраться получается не особо. Может, лучше получится со смыслами? Но, честно говоря, после беседы с отцом Андреем у меня и тут все больше запуталось, чем наоборот.
С братством понятно, с кровью и энергией, вроде бы, тоже более или менее ясно. А вот с ключами… Если принудительно ключи невозможно забрать, а только через добровольное дарение, то… Кстати, я забыла спросить у благочинного насчет остальных шести ключей. Они-то на месте? В смысле, у своих хранителей? Или уже кто-то их успел «подарить»? Если все на месте, то обхаживание меня Сташевским совершенно теряет смысл. А вот если у него или его хозяев уже имеются хоть несколько ключей, тогда… Вот, черт!! И «тогда» тоже ничего не получается!
Давай попробуем подойти к этому, что называется, с конца. Какова конечная цель темных? Добраться до знаний, запрятанных в хранилище, вход в которое знает только отец Андрей и еще кто-то из монастыря (кстати, имени этого второго он мне так и не назвал). Если не получается заполучить ключи, тогда нужно просто заставить хранителей открыть это самое хранилище. Только заставить так, чтобы они этого не поняли, в смысле, что их «заставили». А как это можно сделать? Думаю, пожаром их не напугаешь, раз хранилище простояло столько веков. Над ним и войны, и пожары бушевали не раз и не два, и ничего. Нет… С этой стороны тоже не получается. Как там сказал отец Андрей? Тактика выманивания противника, чтобы всех, как говорится, на чистую воду? Может быть, собака именно там зарыта?
У меня от всех этих вопросов без ответа уже голова закипала. А еще мне следовало разобраться в собственном прошлом. Правда, об этом хотел похлопотать сам благочинный. И еще он сказал, что все хранители ключей, также как и члены братства, обладали какими-то особыми силами и возможностями, связанными с управлением энергией. Это что же тогда выходит? Что и я тоже? Никаких особых способностей я за собой не замечала, как, впрочем, и сил. Может, дремлют?
Я потрясла головой, словно надеялась, что там, внутри черепушки у меня все само по полочкам разложится от колебаний. Из всего мной «передуманного» я пока сделала только один вывод: нужно понять цель противника, и тогда будет понятен алгоритм его действий. Без этого все мои раздумья гроша ломанного не стоят. Вырвал меня из этого омута вопросов без ответов телефонный звонок. Я суетливо достала трубку из кармана джинсов и охнула. Рабочий день, можно сказать, в разгаре, а я тут кофе распиваю! Торопливо нажала на кнопку ответа и услышала в трубке голос товароведа Зиночки.
- Евдокия Сергеевна, тут посылка пришла из Москвы, с ювелирного завода, кажется. Только мы ничего от них не ждали. Мы еще за прошлый товар не рассчитались. А заявка на следующую партию только в следующем месяце. Мы без вас вскрывать не стали, так как на ней ваше имя стоит…
Я закудахтала:
- Спасибо, Зиночка, через пятнадцать минут буду…
Не переодеваясь, я понеслась скачками на рабочее место. Загадки загадками, но и совесть нужно было иметь. Пару часов я ворошила все договора и контракты, связывающие нас с Московским ювелирным заводом. Ни о каких дополнительных поставках там не было сказано ни слова. Потом принялась звонить в Москву и долго разбираться, кому это приспичило отправить нам посылку. В конце концов, пробравшись в телефонных дебрях до коммерческого директора, мне удалось выяснить, что это был бонус за рекламную кампанию, которую мы устраивали этому предприятию два месяца назад. На мои недоуменные вопросы коммерческий директор ответил весьма туманно, что начисление бонуса было сделано по настоятельной рекомендации их партнера, имя которого он не имеет права раскрывать, дескать, это коммерческая тайна. Мне до зубовного скрежета тут же захотелось сказать все, что я думаю по поводу «коммерческой тайны», но я сдержалась, памятуя о том, что нам еще с ними работать.
В течение следующего часа мы разбирались с товароведами, как этот «бонус» (ети его в вместе со всеми партнерами!) поставить на приход. Не успела я закончить с посылкой, как позвонила Сенька и пристала ко мне с вопросом, кого я намереваюсь послать на Азиатскую выставку для заключения контрактов. Так как со всеми делами я про эту чертову выставку совсем забыла, то пришлось ответить сестре, что еще не решила. Такой ответ ей ужасно не понравился, что она мне и поспешила высказать.
В общем, когда к концу рабочего дня раздался звонок на офисный телефон, я была уже готова обгавкать любого, будь на том конце провода хоть сам царь-батюшка. После моего грозного рыка «слушаю!» в трубке повисла тишина. Я уже почти собралась дать отбой, как застенчивый и какой-то слегка напуганный голос проблеял:
- Евдокия…? В смысле, Евдокия Сергеевна?
Не иначе как от вредности характера, я буркнула:
- Ее нет и сегодня не будет…
В трубке немного посопели, а потом полным сожаления голосом прописщали:
- Как жаль… А вы не могли бы ей передать, что звонил Аникеев Константин Алексеевич… - Я слегка насторожилась. Вот, блин!! А этому-то что надо? А голос продолжал: - Я вам телефончик продиктую, вы уж передайте, будьте так любезны… Скажите, что я очень просил перезвонить…
Голос звучал так жалобно, что я устыдилась собственного поведения. С тяжелым вздохом проговорила:
- Простите, Константин… Это Евдокия. День тяжелый был… - Попыталась я оправдаться. – Что вы хотели…?
В телефоне опять повисла пауза. Я даже мысленно представила, как он сдергивает со своего остренького носика очки и начинает их протирать. Через несколько мгновений я услышала в трубке:
- Ну, слава Богу, что я вас застал… Я хотел бы встретиться, если, разумеется, у вас найдется для меня немного времени. Если возможно, то я прямо сейчас недалеко от вашего магазина в кафе «Слобода». Хотел бы пригласить вас на чашечку кофе… Вы придете? Ведь уже рабочий день окончен… - И он тут же принялся опять расшаркиваться: - Впрочем, если вы сейчас не можете, то назначьте мне любое другое время, и я…
Я не дала ему договорить, что, безусловно, было очень невежливо с моей стороны. Но, честно говоря, мне уже было начихать на то, что обо мне подумают приличные люди. Коротко проговорила:
- Я буду через двадцать минут… - И повесила трубку.
Идти и выслушивать бесконечные «извините» и «будьте любезны» мне не хотелось. Но зато очень хотелось понять, чего этому кандидату или доценту (я уже запуталась в званиях) от меня нужно. Увы… Из собственной схемы «свои-чужие» я его, по-прежнему, с уверенностью вычеркнуть не могла.