Замечали ли вы, что сегодня мы то и дело слышим слова вроде «триггер», «травма», «посттравматический синдром», и это уже не разговор узкой группы психологов, а будни в каких-нибудь мессенджерах и на кухонных посиделках? Ещё вчера мы смущённо отворачивались, когда слышали про чужие душевные раны и пробовали переключить тему на погоду. А сейчас у вас может оказаться соседка, которая бодро рассказывает, как она «прорабатывает материнскую травму с психотерапевтом», и это никого особенно не шокирует. Вопрос: почему мы, обычные люди, вдруг так решили докопаться до собственных ран и в подробностях изучать, что же там внутри нашей психики сидит и хихикает над нами?
Сейчас многие даже мемов наделали про «пришло время разобрать свои детские травмы, а то уже у всех есть, а я чем хуже». Но если серьёзно, мир, в котором мы живём, довольно резко сменил настрой с «да всё нормально, прорвёмся» на «кажется, нам нужен план Б, а лучше – сразу план от психотерапевта». Информационная бомбардировка, ускоренный темп жизни, внезапные потрясения вроде эпидемий, кризисов или катаклизмов – всё это иногда заставляет нас мысленно включать режим «спасайся, кто может». И тут логично задаться вопросом: а что, собственно, происходит в моей голове, когда я сижу в этом бесконечном стрессе? Когда-то предкам хватало понимания, что «саблезубый тигр – это опасно, надо бежать». Современный «тигр» может оказаться менее очевиден: это неприятный начальник, газовая плита, которая не загорается с первого раза, повышенные цены на всё, что угодно, или новости, от которых волосы шевелятся как в фильме ужасов.
Наш мозг так устроен, что если угроза прямолинейная и понятная, он мгновенно выбирает стратегию «бей или беги», выдаёт вам адреналинчик, и вы как-то спасаетесь. Но когда наша жизнь плавно превращается в затянувшийся стресс-марафон, мозг впадает в лёгкий ступор: «Кажется, в пещере не спрятаться, от тигра убежать не могу, потому что тигр повсюду (или вообще в голове). А что делать?» Некоторые люди начинают ссориться по каждому пустяку, другие молча носят в себе недовольство, третьи внезапно берут и уходят с работы, четвёртые теряют сон и аппетит, пятые едят булочки килограммами. И вот уже у психики формируется опыт, который можно назвать «травматическим», потому что эти новые паттерны страха, безнадёжности или непринятия застревают надолго.
Раньше считалось: ну случилось что-то нехорошее – возьми себя в руки, запей чаем и радуйся жизни. Но сейчас мы видим, что старые рецепты «просто не грусти» больше не прокатывают, когда мир требует от нас быть одновременно бодрыми, эффективными, эмоционально стабильными и, желательно, счастливыми. Как говорится, попробуйте угнаться за всей этой многозадачностью, если у вас в голове, образно говоря, до сих пор кричит ребёнок, напуганный событиями десятилетней давности! Вот и выходит, что люди постепенно начинают приглядываться к своим внутренним переживаниям и видеть, что иногда часть их проблем – это не личная слабость или дурной характер, а последствия давней травмы.
Сейчас, когда каждая собака в интернете знает, как работать со стрессом и «прокачивать личные границы», разоблачать травмы стало чуть проще и доступнее. Информация льётся рекой из блогов, чатов, онлайн-курсов: вам могут расписать, что такое комплексная травма, как распознавать триггеры, почему иногда мы злимся не на человека, а на его тон голоса, который напомнил нам мамину строгость из детства. Из этого складывается интересная картина: мы начинаем понимать, что травма – это не просто история военных действий или несчастных случаев, это может быть и тонкое, растянутое во времени психологическое давление, которое мы сами не замечали. Многие обычные люди теперь осознают, что их вечная тревога, перфекционизм, или наоборот – страх пробовать новое – всё это может сидеть глубоко и заворачиваться в клубок из когда-то пережитых обид, потерь и не слишком бережного отношения от значимых людей.
Но почему же всё-таки именно сегодня? Неужели раньше люди не страдали? Конечно, страдали, и достаточно сильно. Просто в советскую эпоху, да и в любое время, было принято потерпеть, закрыть глаза и забыть. Мол, у меня там «рана», да не, ерунда, пройдёт. А всё, что не проходит, надо оставлять при себе, чтобы не портить окружающим настроение. Однако в наш век информационной свободы и бешеных скоростей долго прятаться не получается. Вы листаете ленту в соцсетях, а там все обсуждают «эмоциональные травмы», «незакрытые гештальты» и прочие слова, которых вы не слышали от своей бабушки. Вы чувствуете резонанс: «О, так у меня же, кажется, тоже что-то подобное, и у мамы, и у двоюродной тётушки». Выходит, не вы один считали себя «слегка странным». И тут начинается уже любопытство, когда хочется понять, как это всё работает.
Да и жизнь мчится так быстро, что у нас нет прежних опор. Было время, когда человек знал: родился в одной деревне, там же работал, там же всю жизнь прожил, друзья, соседи – все знакомые с детства. Даже если у тебя были душевные раны, укоренённость в стабильном окружении хоть как-то их сглаживала. Сейчас мы буквально скачем: меняем работу, место жительства, круг общения, каждый год учим что-то новое. Эта постоянная движуха может вцепиться в те наши болевые точки, о существовании которых мы и не подозревали. Чем больше скачков в жизни, тем выше вероятность, что в какой-то момент вы ощущаете себя, как марафонец, которому внезапно вспоминаются травмы десятилетней давности: «А, точно, тогда же я подвернул ногу, и теперь она даёт о себе знать!»
Многим знакомо и такое явление, как массовая тревожность, которая распространяется быстрее модных трендов. У кого-то в окружении случилась психологическая перегрузка, кто-то отложил мечту и теперь сокрушается, у кого-то стрессы в семье, и все эти истории, перемешавшись, напоминают нам, что никто не застрахован. Человеку свойственно учиться на чужом опыте, и вот мы уже сидим и думаем: «А может, мне тоже проверить, нет ли у меня каких-то скрытых болевых точек?» И выход прост – мы начинаем искать информацию, натыкаемся на рассказы про травмы, понимаем, что не всё так однозначно, а в нас самих может быть много «интересного» – от страхов перед будущим до детских установок, которые мы приволокли во взрослую жизнь.
Конечно, невозможно не упомянуть, что само слово «травма» вошло в наш лексикон настолько сильно, что порой становится почти модным. Не успели вы описаться на работе от страха перед грозным шефом, как кто-то уже лепит вам ярлык: «А, это у тебя детская травма авторитарного отца, беги к психологу!» С одной стороны, подобная доступность и лёгкость вешать на всё подряд ярлыки может раздражать: у нас происходит инфляция понятий, когда любое неудобство превращается в «травму». С другой – это имеет и плюсы: раз народ о чём-то говорит, значит, повысилась общая грамотность, исчезли табу. Теперь вы не будете смотреться белой вороной, если решитесь пойти на терапию и сказать: «Что-то я задолбался со своими тараканами, давайте уже разберёмся, что за травма там сидит».
Интересно и то, что массовые потрясения последних лет, будь то серьёзные экономические встряски или ситуации глобального характера, учат нас понимать свои пределы выживания. Кто-то столкнулся с длительной самоизоляцией, а кому-то пришлось внезапно поменять планы на будущее, переехать или научиться жить в условиях, для которых не было готового сценария. Эти обстоятельства словно сняли покрывало со старых наших болей. И мы осознали, что «да нет, это не просто такая невинная грусть, это может быть симптом чёрт знает чего». И тогда простой поход за хлебом оборачивается existential crisis, когда вы идёте и осознаёте всю глубину своей незащищённости. Раньше бы вы махнули рукой и пошли на работу, особо не задумываясь, а сейчас залезаете в интернет читать «10 признаков психологической травмы».
Ещё один момент: множество людей, столкнувшись с психическими сложностями, всё чаще открыто делятся этим онлайн. Они рассказывают, как им помогла терапия, как кто-то наконец признал своё право быть уязвимым. Инстаграм* и прочие площадки пестрят историями из серии: «У меня было выгорание, я разобрался с травматичным опытом – теперь дышу полной грудью». Когда вы слышите подобные истории не только от знаменитостей, но и от коллеги по работе, волей-неволей начинаете мысленно примерять их на себя. И тут оказывается, что в вашей личной истории тоже немало «подводных камней». А поскольку жить в мучениях не особо хочется, вы начинаете разбираться: в чём суть травмы, можно ли её «залечить», и вообще, как работать над своими страхами. Это уже не похоже на какой-то экзотический ритуал, а всего лишь на бытовую заботу о себе, сравнимую с тем, как вы идёте лечить зуб, если он болит.
Но давайте не будем забывать про важную составляющую: выживание – это не только про то, чтобы «продержаться», а ещё и про желание жить полноценно. И когда мы постоянно напрягаемся из-за старых ран, мы теряем много жизненной энергии. Мы хотим любить, радоваться, работать, творить, но старая боль иногда мешает, как заноза в пальце. Смотрится незаметно, но при каждом движении напоминает о себе. Поэтому сейчас всё больше людей начинают серьёзно говорить о своих травмах: мы хотим вынуть занозу, а не ходить с ней всю жизнь и делать вид, что не чувствуем боли.
К тому же, в сознании многих начало формироваться понимание, что обращаться за психологической помощью – это не стыдно, не странно и не признак слабости. Мы видим, как целое поколение взрослых людей, которые были воспитаны на принципе «прячь свои чувства поглубже», потихоньку меняют точку зрения. Кто-то в семье проговорил давние обиды, кому-то помогли консультации, а третий посмотрел миллион роликов о self-care и начал щупать свою психику на предмет «куда это меня несёт». Отсюда и возникает такая ситуация, что «обычный человек» больше не хочет быть героем-одиночкой, который терпит, страдает и молчит. Он понимает, что если что-то болит – значит, это нуждается в понимании, проработке, залечивании, наконец.
Можно, конечно, ухмыльнуться, мол, развели тут сопли, люди всегда жили и как-то справлялись. Но это примерно как смеяться над тем, что кто-то чистит зубы утром и вечером – зачем, если можно жить и без этого? Никто не спорит, что можно. Но в чём смысл таких геройств, если есть возможность улучшить качество своей жизни, сделав шаг к ясности и спокойствию? Работать с травмой – это не обязательно копаться годами в детстве, переживая каждый чих. Иногда достаточно понять, что именно вызывает у вас острую реакцию и как это связано с прошлым, чтобы снять значительную часть напряжения в настоящем. И вот это осознание сейчас доступно всем, кто готов открыть голову для новых знаний о себе.
Так что да, «психология выживания» сегодня выглядит чуть иначе, чем мы привыкли думать. Выжившие – это не только голливудские персонажи, которые скачут по пустыне в поисках воды и бензина. Это и мы с вами, кто переживает стрессы большого города, информационные бури, выходы из привычной зоны комфорта и нередко болезненные воспоминания, всплывающие в душе. И если раньше мы пытались быть железными людьми, которые никогда не сдаются, то сегодня всё чаще мы выбираем быть живыми людьми, которые могут плакать, злиться, бояться, и при этом понимать, откуда все эти чувства берутся.
В итоге знания о травме перестают быть уделом специалистов, переходя в категорию «жизненно важных навыков». Как уметь готовить элементарное блюдо, водить машину или вызывать «скорую», если стало плохо. Мы осознаём, что все мы уязвимы, что везде могут быть «свои тараканы», и что это нормально – заглянуть к психологу, если непонятно, почему вас так сильно тревожит звонок на телефон с неизвестного номера. Это – новый уровень открытости, которая говорит: «Вы не обязаны быть совершенны, вы можете быть с ранками, трещинками и застарелыми болями – это часть человеческого опыта».
Так почему сегодня мы всё чаще разбираемся в травме? Потому что обилие стрессов, скорость перемен, доступ к информации и меняющиеся общественные установки толкают нас к этому. Мы не хотим быть поколением, которое пожизненно тащит на себе мешок старых обид и страхов, передавая их по наследству своим детям или внукам. Мы хотим понимать, что с нами происходит, хотим управлять своей жизнью, а не бесконечно прятаться от того, что болит. И это желание – как внутренний зов: «А давайте уже вылечим свои душевные занозы и начнём жить без вечной тряски, давая себе шанс на свободу и счастье?»
Да, может, кому-то это покажется сложным или даже лишним. Но, поверьте, перспектива встретиться со своими тенями и научиться с ними дружить куда приятнее, чем каждый раз удивляться, почему у вас вдруг дрожат коленки или замирает сердце перед очередным этапом жизни. Так что нет ничего удивительного в том, что сейчас обычные люди всё глубже ныряют в тему травмы, пытаясь найти ключ к собственному спокойствию и равновесию. Уж лучше разобраться в себе сейчас, чем потом удивляться, как вы вдруг превратились в свёрток нервов, живущий по принципу «лишь бы не случилось чего похуже».
В общем, мир стал настолько непредсказуемым, что людям проще хоть как-то прибрать у себя внутри, чем пытаться контролировать всё снаружи. И именно поэтому сегодня мы все понемногу становимся «экспертами» по личному выживанию, где знание о травме играет не последнюю роль. Наверное, это даже неплохо: ведь, разбираясь с душевными болячками, мы учимся глубже понимать себя, друг друга и окружающий мир, а значит, у нас появляется шанс создать более здоровую и внимательную к чувствам реальность. И кто знает, может быть, в итоге мы сумеем сделать мир чуть более терпимым и к нашим слабостям, и к чужим. А заодно будем жить с ощущением, что у нас есть выбор – быть не героем без страха и упрёка, а человеком, который понимает, что больно, почему больно и как с этим жить дальше. Вот это, на мой вкус, и есть настоящая психология выживания.
* Instаgram принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской организацией в России.
Автор: Роман Новиков
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru