Победа никогда не бывает окончательной.
В 1709 году русскими войсками была одержана триумфальная победа под Полтавой.
В 1711 году Петр предпринимает неудачный Прутский поход.
В 1712 году Франция предлагает Швеции договор о сотрудничестве, - казалось бы, разгромленной Швеции, с королем, находящимся в бегах.
В 1715 году жаждущий реванша король Карл XII возвращается домой.
Все эти годы Петр I находится в крайне взвинченном настроении. Все достижения, все успехи, все плоды его трудов - включая Санкт-Петербург, может быть отнято и разрушено в одночасье.
Как всегда и бывает, страхи, спровоцированные внешней угрозой, преобразовались в поиск внутренних врагов - и особливо эта ситуация затронула Александра Даниловича Меншикова.
В годину, когда все должны сплотить ряды еще сильнее - лепший кореш царя бойко занимался вымогательствами и взяточничеством. Впрочем, занимался он всем этим и раньше - как убедительно доказывал князь Василий Владимирович Долгоруков, смертельный враг Светлейшего, поставленный Петром во главе комиссии, расследовавший дело о ХИЩЕНИЯХ при поставках в армию.
Хищения имели место быть. Замешаны в них были многие подрядчики, в том числе Меншиков, Апраксин и Шереметев. И кого обкрадывали? Солдата русского обкрадывали? А вдруг взбунтуется солдат? Что тогда?
«…Во время своего пребывания в доме князя Его Величество очевидно был крайне недоволен его светлостью; да и не старался скрыть своего неудовольствия. Несомненно, что Его Величество оставил его в сильном гневе; мне, правда, передавали, будто сегодня ночью он снова помирился с князем; тем не менее Царь открыто, при слугах и дамах, упрекал Меншикова в бесчисленных хищениях, особенно горячо говорил о голштинских делах и о недавних жалобах, присланных из Польши, уличал князя в том, что он покровительствует только мошенникам».
Сумма начетов, которые комиссия князя Долгорукова инкриминировала Меншикову, в разные годы следствия варьировалась от сотни тысяч до более миллиона рублей.
Почему такой разброс?
Ведь как мы представляем себе "оправдания Меншикова"? Ну в ногах повалялся, ну Екатерина заступилась, шутки опять же помогали - про пирожки хотя бы. А если не шутки, то дубинкой царь поучит и отойдет...
Не говорю, что ничего этого не было. Но главным оружием Меншикова всегда была бюрократия. Странно, конечно, это утверждать в отношении неграмотного (как утверждают историки) человека - но уж как есть. Все годы следствия Меншиков сражался с царем его же оружием.
Комиссия Долгорукова предъявляла Меншикову счета - тот парировал контр-счетами, когда он тратил на армию свои личные средства. Комиссия обвиняла в воровстве стройматериалов, Меншиков предъявлял накладные о взаимозачетах. И тд и тп. Чтобы свести дебет с кредитом требовалось провести новые проверки, потом еще проверки, время шло, и черти уже переломали все ноги о папки с меншиковскими делами.
Комиссия Долгорукова так и не смогла подвести Меншикова под топор. Все-таки открытый враг никогда не бывает по-настоящему опасным.
А вот небезызвестный Алексей Курбатов, сам выдвиженец Меншикова, мог. И почти это сделал.
Курбатова назначили губернатором в Архангельск. Именно там, в самом крупном российском порту - и началось самое крупное коррупционное дело петровских времен.
В порту хозяйничал некий Дмитрий Соловьев. В то время Петр повелел установить госмонополию на экспортную торговлю зерном. Вот этой монополией Дмитрий Соловьев и заведовал в Архангельске.
А вот в порту назначения, Амстердаме, хозяйничал Осип Соловьев, его родной брат. Ну вы понимаете, да? Один брат грузит, другой принимает... Осталось только сказать, что был еще Брат 3, Федор, служивший управляющим личных имений Меншикова.
Схема братского синдиката не отличалась большой изобретательностью - кроме казенного груза на борт кораблей коварно пробиралась "неучтенка", которую братья приобретали через подставных лиц. Неучтенка крутилась, деньга мутилась.
Надо сказать, что в отличии от Меншикова, который все-таки из более-менее приличной семьи, братья Соловьевы начинали свой путь холопами. Пусть и у Нарышкиных, но холопами.
По герру Осипу в Амстердаме трудно было это заподозрить. Не холоп, а крупный акционер Газпрома Компании Южных морей и владелец элитной недвижимости,вот с кем имели дело его иностранные партнеры. Осип вскоре и голландское гражданство получил. Ну как не дать его такому респектабельному господину?
Однако же вернемся в Архангельск. Алексей Курбатов никак не мог ужиться с Дмитрием Соловьевым, и как всегда оно бывало в споре хозяйствующих субъектов - закончилось все доносом. Курбатова на Соловьевых.
Донос, как и все доносы, попал лично в руки царю. Было начато следствие. Курбатов насчитал, что ущерб, нанесенный братьями Соловьевыми казне, составил не менее 700 тыс. рублей. Мошенничество в особо крупных размерах.
Несмотря на то, что дело Соловьевых находилось под личным контролем царя, в него немедленно вмешался Меншиков. Этой святой человек, Александр Данилович, просто не мог пройти мимо и не подать руки ближнему своему.
Ну ладно, ладно... Просто братья Соловьевы слишком много знали. Подряды по завышенным ценам - это одно. Вывод капитала за границу - другое. Тут царь мог и не простить.
Как и с комиссией Долгорукова, Меншиков убедительно показал, что этот танец можно танцевать и вдвоем. Соловьевы мошенники? Но ведь и Курбатов сам не без греха. И именно в эту сторону Светлейший настойчиво поворачивал голову следствия.
У князя в штате тоже сидели хорошие аудиторы, и на архангельского губернатора, как из рога изобилия, посыпались доносы. Там вымогательство на 85 тыс рублей. Тут расхищение казенных 65 тыс. И все с докУментами и свидетелями.
Недоплата в таможню 8 рублей зятем Курбатова - и это тоже "подшили к делу". Государственная копейка, как известно, рубль бережет.
От такого количества разнонаправленных доносов у царя темнело в глазах и попкорн застревал в горле.
В итоге Курбатов потерял кредит доверия и был уволен.
Но дело Архангельской таможни продолжалось. Были назначены новые следователи, а общий контроль осуществлял князь Долгоруков - чуявший, что вот тут-то худородному Алексашке и придет конец.
Курбатов тем временем тоже не сидел сложа руки. Он прекрасно понимал, что заварив эту кашу, в лице Меншикова обрел смертельного врага, и выживет в этой схватке только один.
Курбатов надеялся, что выжившим окажется он сам. В такой игре все средства хороши - и следующим своим ходом Курбатов подкупил служителя из канцелярии Меншикова, некого Семена Дьякова. И тот под покровом ночи убежал из дома Светлейшего, прихватив его личную переписку с Соловьевыми, и предоставив свою скромную особу заботам государственной охраны. По программе защиты свидетелей 18 века.
Вой Меншикова, когда он раскрыл эту подлую подставу, думаю, было слышно на всех ижорских болотах. Собака Баскервиллей бы ужаснулась.
Но это еще не все. Самый сильный удар нанес сам царь. Он как раз находился в заграничном вояже, и проезжая мимо Амстердама, вдруг подумал - а что же, черт возьми, все-таки творится на Архангельской таможне? Надо разобраться.
И хотя Осип Соловьев и являлся гражданином Голландии, все это не имеет смысла, когда арестовывать тебя приходит лично царь. Дмитрий и Осип Соловьевы бросились в ноги и "принесли вины".
Но, очевидно, не все вины. Меншиков продолжал оставаться как бы в стороне. Но все могло измениться, когда следствием был схвачен Федор Резанов, канцелярист Соловьевых.
Матерые братья, уже прошедшие через дыбу, могли похвастаться крепкими орешками, знали, когда признаваться, а когда молчать. На молодого канцеляриста Резанова, которого должны были допрашивать с применением пыток, у Меншикова такой надежды не было.
И вот в начале февраля 1718 года загнанный в угол Меншиков пошел, что называется, ва-банк.
Началась операция, которую сейчас бы назвали "маски-шоу". Крепкие ребята в камуфляжной форме в гвардейских мундирах ворвались в дом, где скрывался беглый Семен Дьяков. Также они ворвались в дом Алексея Курбатова. И в канцелярию следователя по делу Соловьевых, дьяка Воронова, тоже. Все материалы по делу были изъяты, а указанные лица под конвоем доставлены в Петропавловскую крепость, рабочую резиденцию генерал-губернатора.
Александр Данилович, глядя в глаза следователю Воронову, заявил следующее.
"Ты де вороной конь, я де тебя, такую масть, зделаю граненым и разрушу де вашу воровскую компанию".
Ну и далее с использованием местных идиоматических выражений.
Честно. Не смогла найти, что такое граненый конь. Но восхитилась поэтичностью и даже определенного сорта романтикой в речи Александра Даниловича.
(не знаю как у вас, а моя рука тут же потянулась к творчеству Михаила Круга)
Тем не менее, кто знает, чем бы кончилось самоуправство Меншикова в деле, фигурантов по которому арестовывал лично царь.
Но Меншиков не был совсем уж сумасшедшим. Просто 4 февраля 1718 года в Москве произошла встреча, перевернувшая все. Встреча царя Петра и возвращенного из заграницы царевича Алексея.
Царевич Алексей такими крепкими орешками, как холопы Соловьевы и сын конюха Меншиков, похвастаться не мог. И сразу начал давать признательные и обличительные показания.
Господа Сенат.
Понеже в деле сына моего горазда много являетца, того ради закажите, чтоб никто, пока мы будем, из Питербурха не ездил, и чтоб соседи друг за другом смотрели, а по дорогам крепкия заставы...
Явился в деле царевича и главный обвинитель по делу Меншикова Василий Владимирович Долгоруков, Алексей и на него показал как на сообщника.
Александр Данилович не стал отказывать себе в удовольствии, и арестовывать злейшего врага явился лично.
Итог дела Соловьевых.
Алексей Курбатов скончался в тюрьме - не дождавшись казни. Его приговорили к высшей мере за коррупцию.
Имущество братьев Соловьевых на сумму в 400 тыс рублей было конфисковано. Но не факт, что в реальности возвращено в казну. Бюрократия-с.
А вот сами они не пострадали, и более того - в 1721 году вышли на свободу, с восстановлением в должностях. Видимо, незаменимые таки существуют. В 1727 году стараниями своего патрона Меншикова за заслуги перед отечеством (а заслуги имелись, тк предприимчивые братья не только занимались контрабандой, но и существенно подняли внешний товарооборот) были пожалованы баронским титулом. От падения Меншикова не пострадали.
Следователь Воронов был казнен "по делу царевича".
А вот беглый канцелярист Дьяков не пострадал, и каким-то образом вымолив у Меншикова прощение, спокойно продолжил работать у него в штате.
Пострадали иные - близкие Меншикову, люди. О них в следующий раз.
В общем... Институт доносов и фискалов, который учредил Петр, был, конечно, грозным оружием. Но служившим главным образом для кровавых расправ вельмож друг с другом и щекотания царского эго. О какой-либо последовательности речь не шла от слова совсем. Ну может, народ еще радовался казни очередного расхитителя социалистической царской собственности, не знаю...
Кстати еще вопрос, как считались гигантские цифры ущерба. Как говорят, в установлении норм прибыли царь тоже был весьма далек от экономических реалий.