КУКОЛЬНЫЙ ТЕАТР В ПУТИ
– Вы не поняли? Мы не хотим, чтобы вы играли в новой версии фильма. Мы хотим купить только ваш образ!
– Мой образ? – переспросил Буратино, хлопая круглыми глазами.
– Только и всего! – вальяжно восседая на краешке стола, сладко улыбнулся Продюсер.
– Но я могу ещё и сыграть, – просительно зачастил Буратино. – Меня только обновить, покрыть лаком… Я как новый, вот, посмотрите!
Буратино вытянул вперёд облезлую всю во вмятинах деревянную ручонку. С кожаного дивана поднялся смуглый небритый Режиссёр с застывшей ухмылкой и, подойдя к стулу с Буратино, присел перед ним на корточки. Он мягко вернул руку Буратино.
– Послушай, брат, тут дело такое, – заговорил он, ломаясь. – Надо признать, что кино сейчас не то, что раньше. Снимают иначе, играют иначе…
– Как? – удивился Буратино.
– Как? Просто, ярко, быстро. Понимаешь, без затей. Без этой морали, монологов, нудятины. Человек хочет отдыхать и получать эмоции от яркой картинки, сечёшь? Чтобы пришёл и сразу – «хоп»! – Режиссёр стукнул пальцем в висок Буратино. – И всё уже там. Не обижайся, брат. Сейчас всё делают на компьютере. А ты... кукла. Твоё время прошло.
– Но мы хорошо заплатим, – ободрил Продюсер с зализанными волосами и скрестил на груди руки. – Права на историю мы уже купили, остались только образы главных героев. А что скажете вы, господин Карабас?
– Катись к дьяволу, дрянь! – раздался грубый глухой бас.
В тёмном углу офиса, куда не доходил дневной свет, в кресле под уродливой афишей с нечеловечески искажёнными лицами восседал громадный человек. Его чёрная борода спадала до пола, а в воздухе витал запах крепкой сигары. Гигант поднялся и, громко шагая тяжёлыми сапогами, вышел из тени. Продюсер инстинктивно отстранился, а режиссёр вернулся на диван и нервно затопал дорогими ботинками.
– Вы не получите моей подписи, шарлатаны! – прогудел Карабас. – Пойдём отсюда, Буратино, нам здесь делать нечего.
– Господин Карабас, – начал было Продюсер. – Мы предлагаем хорошие деньги. Подумайте о своём будущем…
– Закрой пасть, торгаш! – рявкнул Карабас и обратился к растерянному Буратино. – Пошли или я уйду один!
Но увидев нерешительность Буратино, Карабас плюнул, закусил сигару и вышел, ударив дверью.
– Погоди, – догоняя на улице Карабаса, крикнул Буратино.
– Ну, что ещё? – густые брови доктора кукольных наук сошлись.
– Послушай, – залепетал Буратино, – они же правы! От нас не убудет, а кто подумает о пенсии? Пусть снимут ремейк, вдруг талантливо получится.
– У этих?! – заревел Карабас. – Посмотри на них, Буратино! Это шарлатаны. Одни деньги на уме. Сделают рекламу, купят критиков, прокатят фильм и забудут о нём, пересчитывая своими грязными руками купюры. Как можно связываться с этими торгашами? Вспомни, как мы играли! Вспомни ту волшебную музыку! Ведь мы с тобой артисты, а не лавочники!
– Ты же сам играл продюсера…
– Поэтому знаю, о чём говорю, – отрезал Карабас.
Карабас окинул взглядом деревянного коллегу, отчаянно махнул рукой и пошёл прочь.
– Но что ты будешь делать?! – крикнул ему вслед Буратино.
– Соберу оставшихся кукол и поеду играть по стране!
– Права на «Золотой ключик» у них, тебе нельзя!
– Если настоящее искусство загоняют в подполье, значит вокруг Страна Дураков!
Буратино горестно вздохнул и поплёлся назад в офис кинокомпании. Через шесть месяцев он сидел в тёмном зале кинотеатра на премьере. Зрители даже смеялись над современными плоскими шутками, грубо вставленными в «освежённую» классическую сказку. Но Буратино было не до смеха. Его переполнял страшный, выжигающий и тошнотворный стыд. Не дождавшись окончания сеанса, он покинул зал.
Карабас Барабас сидел в пёстром вагончике передвижного театра, жевал пустой хлеб и считал монеты. Без главного героя Буратино представления собирали гроши. Карабас обхватил голову руками и задумался, как в дверь постучали. С ругательствами доктор кукольных наук распахнул её. На пороге стоял Буратино. С минуту артисты молча смотрели друг на друга, пока Карабас не крикнул:
– Представление завтра в шесть! Только попробуй опоздать! – и погрозил кукле плёткой-семихвосткой.