В родильном зале стояла невыносимая духота. Акушерка, склонившись над роженицей, то и дело смахивала со лба бегущие из-под чепчика ручейки пота.
— Дыши глубже, Лида, — приговаривала акушерка, — вдох-выдох, вдох, а потом выдох! Вот так!
Молодая роженица, которую звали Лидой, то принималась кричать что есть силы, то лишь глухо хрипела, глотая сухой воздух. Тело ее дернулось, застыло, и она обмякла, раскинув руки.
— Мальчик, — произнесла акушерка, демонстрируя ей только появившегося на свет малыша, — поздравляю.
Акушерка вручила сына матери, и та, взяв его в руки, едва не выронила ребенка на пол. Акушерка успела подхватить падающее тельце и принялась заворачивать его в пеленки. Лида взглянула на сына и тут же отвернулась к стене.
— Отдыхай, — сказала акушерка, покидая ее, — набирайся сил, они тебе еще понадобятся.
В тот день Лида больше не видела сына. На следующее утро к ней пришел врач и сообщил ей, что ребенок родился с некоторыми особенностями.
— У вашего сына порок сердца, —обжег он слух Лиды неприятной новостью, — кроме того, у него небольшая проблема с ногами. Его пережало пуповиной, причем уже давно. Вы, случайно, не занимались тяжелой работой во время беременности?
Лида, поразмыслив, кивнула.
— Как же, занималась, —призналась она, — приходилось пару раз таскать ящики на работе. На фабрике я работаю.
Врач снял очки, протер линзы и проверил их чистоту на свету.
— Ну вот и дотаскались, — угрюмо сказал он, — разве мыслимо делать такое на позднем сроке? Вы чем думали?
Лида прикусила губу.
— А что еще оставалось? — ответила она вопросом на вопрос. — Муж дома сидит полгода, работы нет, пьет как свинья. Вот и приходится пахать. Я, как говорят, и лошадь, и бык, и баба, и мужик - все в одном лице.
Врач налил себе воды из стоявшего на тумбочке графина, выпил и вытер рот ладонью.
— Сына Вашего мы пока подержим под наблюдением, — сказал он, поднимаясь со стула, — да и вы полежите у нас с недельку, оклемайтесь. А там видно будет.
— А мне и сейчас все видно, — неожиданно отозвалась Лида, — не надо мне этого ребенка.
Врач от неожиданности выронил свои очки, которые все еще держал в руке. — Как это? — не понял он. — Вы в своем уме?
Лида вскинула голову и поджала бледные тонкие губы.
— Не на что мне его содержать, — нагло воззрилась она на врача, — я, сама-то, кое-как держусь, того гляди в петлю прыгну. А тут ребенок. И не надо на меня так смотреть. Вы сами-то, поди, не святой.
— Не святой, — покачал головой врач, — не святой, это верно. И не судья. Если хотите отказаться — отказывайтесь, это ваш выбор. Отказную сейчас писать будете или потом?
— Потом, - буркнула Лида, поворачиваясь на бок, — посплю немного и напишу, что требуется.
Врач молча кивнул и бесшумно покинул палату, сжимая в дрожащей руке разбитые очки. И тут же снова вернулся, будто забыв что-то важное.
— Как хоть ребенка звать? - спросил он притворившуюся спящей Лиду. — А? — Да хоть Сашкой, — после недолгой паузы отозвалась Лида, — да, пожалуй, Сашкой.
С того дня минуло десять лет. Сашка проснулся от громкого шума в коридоре. Кто-то громко кричал возле двери их комнаты. Он прислушался, но шум затих и больше не повторился. Сашка закрыл глаза и попытался уснуть вновь, но сон, который упорхнул от него испуганной птицей, больше не возвращался. Сашка повернулся на другой бок, потом на спину и вдруг вскочил как ужаленный. Он вспомнил, какой сегодня день, и волнение захлестнуло его, словно цунами. Сегодня, двадцать пятого июня ему исполнялось целых десять лет. Десять лет! Первое двузначное число Сашки, первый неуверенный шаг во взрослую жизнь. Сашка задумался: а что, собственно, он повидал за свои десять лет? Ничего, вздохнул он. Все эти годы он провел в детдоме, рядом с такими же брошенными как он детьми: без семьи, детьми без детства. Сашке вдруг стало грустно и страшно: что, если он никогда не выйдет отсюда? Вдруг его не выпустят, даже когда он станет взрослым, и он будет жить здесь до тех пор, пока не состарится и не умрет?
Нет, Сашка в это не верил. И чтобы отогнать эти глупые мысли, он поднялся с постели и выбежал из комнаты в коридор. Часы на стене показывали без пяти семь, через пять минут будет подъем, и тишина, царившая сейчас, огласится бегущими на завтрак детьми. Сашка прошмыгнул мимо сидевшей в углу воспитательницы и на цыпочках подкрался к двери комнаты, где жили девочки, после чего негромко постучал и притаился у стены. Спустя минуту дверь комнаты скрипнула, и к Сашке подошла черноволосая девчушка примерно того же возраста, что и он.
— С днем рождения, Сашка, - прошептала девочка и зевнула, — а ты чего так рано встал?
Сашка удивленно посмотрел на нее и фыркнул.
— Я всегда просыпаюсь раньше в день рождения, — ответил он, — ну что, пойдем сегодня в парк?
Девочка опустила глаза и втянула голову в плечи.
— Боязно что-то, Саш, — сказала она, — а вдруг поймают? Накажут ведь...
— Ну и трусиха ты, Рената, — покачал головой Сашка, — всегда была трусихой, так ей и останешься.
Рената сердито посмотрела на него и толкнула в плечо.
— Я не трусиха, — обиженно ответила она, — просто если...
— Никаких «просто если», — оборвал ее Сашка, — или ты идешь сегодня в парк, или ты трусиха. Все просто.
Рената покраснела.
—Иду, — нехотя согласилась она.
— Тогда после обеда я буду ждать тебя у забора, — сказал Сашка поднимаясь, — не придешь - ты трусиха.
И он побежал обратно в свою комнату, скользя босыми ногами по холодному полу.
После обеда Сашка выбрался во двор приюта и незаметно подбежав к забору, укрылся в кустах сирени. Через десять минут тягостного ожидания к нему присоединилась Рената. Сашка отодвинул железный лист, скрывавший потайной лаз наружу и велел Ренате лезть вперед. Рената, кряхтя и охая проползла через заросли крапивы и махнула рукой Сашке. Сашка с разбегу нырнул в дыру и воссоединился с подругой.
— В парк, — крикнул Сашка Ренате, увлекая ее за собой, — бежим, пока нас не хватились!
И они помчались во весь опор к видневшемуся впереди парку, прохладному убежищу от испепеляющей июньской жары.
— Подожди, послушай, - одернула Рената разыгравшегося Сашку, — вроде плачет кто-то.
Сашка остановился и прислушался. Парк шумел под порывами ветра, заглушая остальные звуки. Сашка не услышал ничего, кроме скрипа монотонно раскачивающихся сосен.
— Нет тут никого, — махнул он рукой, — показалось тебе.
Но Рената тут же прижала к губам палец и зашипела.
— Тссс, — пискнула она, — пошли, это в той стороне!
Она схватила Сашку за рукав куртки и потащила в колючие заросли ежевики, не обращая внимания на его упорное сопротивление. Когда они протиснулись через живую изгородь, Рената вдруг вскрикнула и схватила Сашку за руку. Тот непонимающе взглянул на нее, и Рената тут же ткнула пальцем в сторону кривой тонкой липы.
Там, куда указывала Рената, под кривой липой, на сухих прошлогодних листьях и примятой траве лежала большая черная собака. Возле нее, копошась, как большие черные жуки, ползали трое щенков. Собака, услышав шум, подняла голову и печально посмотрела на Ренату и Сашку. Рената осторожно подошла к ней и ойкнула.
— Она привязана, — воскликнула она, — Саша, помоги мне ее освободить! Сашка подскочил к ней и стал помогать подруге развязывать накрепко затянутый поводок. Когда дело было сделано, Сашка сунул в рот пальцы с переломанными ногтями и склонился над собакой.
— Надо бы забрать ее с собой, — сказал он Ренате, — смотри, какая она тощая. Наверное, уже неделю не ела.
Он погладил собаку по выпирающим ребрам, и та протяжно вздохнула. Рената достала из кармана оставшуюся от обеда конфету и сунула ее в рот собаке. Собака тут же проглотила угощение и ткнулась носом в ладонь девочки.
— Я возьму щенков, а ты бери собаку, — предложила Рената Сашке, —только осторожно, не сломай ей шею.
Сашка подхватил валявшийся поводок, потянул за него, заставляя собаку встать, после чего они с Ренатой направились к выходу из парка.
— Наругают нас, —мрачно сказал Сашка, — боязно мне что-то.
Рената хихикнула.
— Боязно? — передразнила она. — Ну и трус ты, Сашка!
Когда они добрались до приюта и вошли в большие железные ворота, к ним тут же подбежали воспитательница и несколько ребят.
— Где вы их взяли? — спросила воспитательница, забирая у Ренаты щенков. Сашка и Рената переглянулись.
— Нашли в парке, — признались они хором, — мы гуляли, а потом... Ее к дереву кто-то привязал, голодная она...
Они виновато потупились и зашмыгали носами.
— Марш в столовую, — велела им воспитательница, забирая из рук Сашки поводок, — попросите там тарелку супа, скажите, что я велела.
Рената и Сашка, поняв суть просьбы воспитательницы, тут же рванули вперед и уже через пять секунд были внутри пищеблока.
Когда они вернулись обратно, собака кормила щенков, а те пищали и толкались, борясь за самое теплое место. Сашка поставил перед собакой полную до краев тарелку и стал наблюдать, как собака обессиленно лакает еще теплую похлебку.
— Можно она останется тут? — спросил Сашка воспитательницу. —Мы за ней убирать будем. Честное слово!
Воспитательница положила руку на его курчавую голову и улыбнулась.
— Можно, — кивнула она, — но нужно дать ей имя. У тебя есть варианты? Сашка задумался.
— Найда, — пришла ему на помощь Рената, — мы ее нашли, значит она Найда!
Едва она произнесла это имя, как собака тут же подняла голову и посмотрела на Ренату грустными, желтыми глазами.
— Значит, Найда, — утвердила выбор воспитательница.
Так Найда обрела дом. И пусть ее прошлое было окутано тайной, будущее у нее вырисовывалось вполне четкое. Сторож дядя Миша сколотил для нее просторную будку, оклеил ее изнутри утеплителем и завесил вход плотной рогожкой. Три раза в день Найда получала паек, на казенных харчах она вскоре даже немного пополнела и ребра ее, прежде угрожающе торчавшие, заплыли слоем жира. Через месяц, когда щенки открыли глаза и стали неуклюже передвигаться на четырех лапах, одна из воспитательниц подала объявление в газету, и через несколько дней они обрели своих новых хозяев.
— Жалко их, — всхлипнула Рената, когда забрали последнего щенка, толстого серого мальчика с белой полосой на шее, —я к ним так привыкла, они такие милые.
Сашка недовольно посмотрел на нее и дернул за косичку.
— Радоваться надо, дуреха, — буркнул он, — они теперь будут жить дома, их будут любить. Как бы я хотел быть на их месте...
Он задрал голову вверх и мечтательно посмотрел на небо. Рената пристыженно умолкла и обняла его своими тонкими ручонками.
— Может, и тебя тоже кто-нибудь заберет, — тихо промолвила она, — и меня тоже.
Стояли последние августовские дни. Несмотря на то, что по ночам уже было по-осеннему холодно, днем солнце нещадно обжигало сухую землю, и даже в тени было нестерпимо жарко. В один из таких жарких дней Сашка, сидя с Ренатой в беседке, ткнул ее пальцем в плечо.
— Пошли купаться, — шепнул он ей.
Рената мотнула головой.
— Разве можно, — возразила она, — накажут...
Сашка нетерпеливо замахал руками.
— Опять ты свое, накажут-накажут, — язвительно отозвался он, — ну и пусть накажут, зато хоть искупаемся! Жарища-то!..
Он вылез из беседки и побежал к забору.
—Пошли, - крикнул он колебавшейся Ренате, — и Найду позови!
Рената свистнула лежавшую в теньке Найду и, дождавшись ее, побежала вслед за другом.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.