Сегодня босс снова посмотрел на меня, как на лишнюю ступеньку на лестнице. «Ты, как сантехник, который ломается чаще труб», — сказал он, указывая на мой рапорт о больничном. Я стоял в коридоре, чувствуя, как хромота в правой ноге отдаёт в сердце. В 57 лет я стал предметом шуток, а не работника с двадцатилетним стажем.
«Выходи, пока не выкинули»
Ноги начали подводить год назад — артрит, остаток от аварии в 30. Теперь каждое утро я встаю, как после боя: боль в суставах, ступени лестницы кажутся горами. Но я иду — работа в автосервисе, где я «держу» старые системы, — это моя крепость. Пока...
Вчера коллеги за спиной хохотали, когда я, присев, не смог подняться быстро. «Инвалид», — прошептал кто-то. А босс, увидев мой рапорт, бросил: «Ты же не на пенсии?». Нет, не на пенсии. Но и не в строю. Я — таракан, которого не убить, но от которого хотят избавиться. Теперь я — «старик», хотя мозги работают ясно. Но тело… Оно предатель. Утром, перед зеркалом, я проверяю: нет ли следов хромоты в походке? Но она всё равно видна — как шрам на душе.
«Может, пора уйти?» — спрашивает жена. Она права. Моя зарплата (60 тыс. рублей) едва покрывает лекарства, а больничные теперь случаются раз в месяц. Но куда идти? Пенсия — 15 тыс., и это если повезёт с начислениями. А я не хочу стать обузой для семьи.
«Когда насмешки громче боли»
Коллеги моложе меня на 20 лет, но они — будущее. Я их уважаю, но они смотрят на меня, как на реликт. «Ты не успеваешь за обновлениями», — говорил босс, предлагая «перейти в консультанты». Это кодовое слово: «иди на покой, но мы не платим».
Самое обидное — не боль, а взгляды. Как будто хромота — приговор. А я помню, как в 30 лет собирал движок за ночь, а сейчас не могу встать с кресла без стона. Иногда я завидую тем, кто может брать отпуска без осуждения, как пишут в исследованиях. Но мне нельзя: я — «не молодой отец, а просто больной мужик».
Сосед по подъезду ушёл в 55: «Теперь я ремонтом занимаюсь». Его жена работает. А у меня жена — учительница, пенсия её — 12 тыс. Дети уехали «за мечтами», как они сказали. Теперь я — опора, но опора, которая дрожит. «Почему не открыть своё дело?» — советуют. Но сил нет. Каждое утро начинается с укола в колено, а вечер — с таблеток. Иногда я лежу на диване и думаю: а что, если я внезапно умру? Тогда хоть освобожу их всех. Вчера я упал в коридоре — нога подкосилась. Коллега помог подняться, но усмехнулся: «Не перегрузись». Перегрузиться? Я уже разваливаюсь. А босс теперь требует «актуализировать навыки», хотя я знаю больше, чем все они вместе. Но руки дрожат от лекарств, а мысли — как туман. «Ты нам не нужен», — сказали прямо вчера. Фраза, как нож. Теперь ищу новую работу. Но на собеседованиях: «Вам 57? Нам нужны люди, которые будут работать 10 лет». А я — «страховой риск» с хромотой.
«Кто я теперь?»
Сидя в парке, я наблюдаю за молодыми мамами, которые берут отпуска по уходу за детьми без стеснения. Их поддерживают, их понимают. А мне? Мой «отпуск» — это больничные, которые отнимают зарплату. И каждый раз, когда я возвращаюсь, начальство смотрит, как на воробья, который всё равно не умрет. Хромота — не только ноги. Она в душе: страх, что я стал обузой. Жена шутит: «Ты же мастер-золотые руки! Найди себе работу». Но даже простое в работе кажется теперь непонятным. Мозги затуманились, как стекла в старом офисе.
«Пенсия или пропасть?»
Я звонил в ПФР: «Официально можно уйти в 60, но это будет 14 тыс.». И это — если не уволят раньше. Иногда я представляю себя на скамейке в парке, читающим книгу. Но нет, я не могу. Нужно платить за лекарства, за квартиру. Друзья советуют: «Учись на ютубе». Я пробовал. Но глаза устают, пальцы дрожат. Вчерашний урок по Python закончился мигренью. «Может, тебе уже не место тут», — сказала жена. А я отвечаю: «А где?». Сегодня я увидел объявление: «Срочно требуется работчик в автомастерскую!». Подал резюме. В описании — «возраст до 45». Я улыбнулся: «А вы не боитесь, что я умру через год?». Не ответил, просто закрыл сайт. Хромая по квартире, я иногда думаю: а что, если я начну с нуля? Курсы, подработка… Но это как бежать вверх по лестнице с оковами на ногах.
Лежу ночью, слушая дыхание жены. Мысли крутятся: «Ещё три года, и пенсия». Но что будет, если за эти три года ноги не выдержат? Или я потеряю работу?Однажды я написал в резюме «возраст — 47». Закрыл глаза, подписываясь «Дмитрий». Но сайт отклонил: «Возраст не соответствует». Я — цифра на графиках: «пожилой работник», «экономия на зарплате». Тишина в ответ...
Сегодня я снова в мастерской. Хромота заметна, но я прячу боль за улыбкой. Может, уйду сам? Устроюсь в маленький сервис, где ценят опыт, а не возраст? Или начну свой проект? Но страх — он хуже болезни. Я — не инвалид, но и не работник. Промежуточное существо в мире, где молодость — валюта. Иногда я вспоминаю, как в 30 лет говорил: «В 50 буду счастлив». А сейчас я боюсь 60 — не из-за возраста, а из-за того, что стану тенью, которую не услышат.
**P.S.** Иногда я жду звонка: «Уволен». Но боюсь — что делать потом? Пенсия? Она ждёт, как приговор. А я… Я уже не тот, кто боролся за заказ. Теперь я борюсь за каждую секунду, пока ноги не опустились окончательно.
Этот рассказ — не жалоба. Это крик о том, что даже опыт и знания ничего не стоят, когда тело даёт сбой, а мир торопится вперёд, оставляя позади. Вот так.